Стоило только большому серому коту появиться на базаре, как отовсюду раздались говор и крики. Шум неожиданно перенёс его в воспоминания — на восемь месяцев назад, когда он отдыхал со своими двуногими безрогими (то есть, бесхвостыми) на море.
Сегодняшняя какофония базара напоминала тот самый пляж: крики, запахи, суета… И особенно — чайки.
Как сейчас помнилось: ослепляющее солнце, шум набегающих волн и те самые крики чаек.
Пока они парили в вышине, казались безобидными — как будто просто большие птички. Но стоило этим монстрам подлететь ближе, как становилось ясно: размером они с приличного кота.
Какие же это птицы! Это, по всей вероятности, птеродактили.
А их голос? С высоты он звучал вполне приемлемо, почти мелодично. Но стоило оказаться ближе — и звук превращался в настоящую сирену тревоги.
За пару месяцев до той поездки его бесшёрстные начали обсуждать покупку дома на колёсах. Кот сразу насторожился: дом должен стоять крепко. На земле. Колёса — это уже не дом. Это транспорт.
Когда эта сомнительная покупка всё же была сделана и поставлена на заднем дворе, кот окончательно убедился в своей правоте.
От "дома" пахло бензином и металлом, особенно когда тот нагревался на солнце.
А ведь кот точно знал: от настоящего дома должно пахнуть деревом, немного пылью и обязательно — едой.
Прошло дня три, и кот почти привык к странному сооружению. Тем более, что в доме началась предпоездочная суета: сожители перекладывали вещи, играли в прятки, громко что-то обсуждали.
Но вот однажды вечером всё затихло. Все легли спать пораньше. Кот подумал: наконец-то всё закончилось.
Но на следующее утро началось бедствие.
Все вскочили с рассветом, кто-то бесцеремонно схватил его и понёс куда-то. "Куда-то" оказалось тем самым домом на колёсах.
А потом — ужас! — дом зашевелился.
Кот понял: дом не должен двигаться. Никогда.
Он ощутил непреодолимое желание куда-нибудь сбежать, но сбежать было некуда.
Выбрав самое безопасное место под столом, он решил пересидеть этот кошмар до конца.
К вечеру, продержавшись на одном упрямстве, кот почувствовал зверский голод и, нехотя, выбрался из укрытия, позволив себя накормить.
Ночь он проспал без задних лап.
Прошло ещё несколько дней и ночей. Постепенно кот начал философски относиться к этому странному «развлечению» своих бесхвостых.
Он нашёл себе занятие: наблюдать за деревьями, домами и машинами, проносящимися мимо.
Больше всего ему нравились поезда — эти железные великаны будто кричали ему:
«Поймай меня, если сможешь!»
Прошло четверо суток. Они делали остановки, но эта была другой — кот почувствовал это сразу.
И не ошибся. Один из двуногих взял его на руки и вышел наружу.
Вокруг было… песок. Много песка. Копай — не хочу! Тёплое солнце, лёгкий ветер и где-то за горизонтом — бесконечный океан воды.
Наверняка в той воде было полно рыбы. Но коту не нравилось такое количество воды.
— Вот глупая идея — ехать к этой... водной бездне, — подумал кот, шевельнув усом.
Но песок — это хорошо. Песок стоило проверить.
Он уверенно толкнул своего человека задними лапами, давая знак: «Отпусти» — и грациозно спрыгнул на пляж.