В Советском Союзе женщину ставили на пьедестал. На словах. На деле — ставили к станку, к плите, к пеленкам и к мужу, который чаще всего был в запое или в отлучке. Женщина в СССР была везде, но как будто её нигде и не было по-настоящему. Она была обязанностью, не правом. Ролью, не личностью. Мать, труженица и… тень.
Работай, как мужик — и не ной
В советском сознании женщина — это рабочая лошадь. Она должна работать. Без вариантов. Трактористка, бетонщица, сварщица, инженер. Ты можешь быть кем угодно, только не сидеть дома. Домохозяйка — это почти ругательство. Если ты дома, значит, ты ленивая, ненужная, паразит.
Женщина приходила на работу раньше всех. Часто уже после того, как отвела ребёнка в садик, отстояла за молоком, и перед этим ещё помыла полы дома. А после смены — в магазин. Очереди, сумки, дети, ужин, стирка, уроки. И так каждый день. Вторая смена — дома. Третья — ночью в мыслях. Когда всё болит, всё достало, а надо вставать в 5 утра.
И при этом ни жалоб, ни крика, ни помощи. Муж — «добытчик». Если он не пьёт — уже хорошо. А если пьёт — ну, значит, «такая судьба». Вмешиваться в семью было не принято. Женщина — не только труженица, но и терпила. Вынеси всё. Промолчи. И улыбнись на фото с ребёнком на демонстрации.
Где же равенство?
Советская власть гордо заявляла: у нас феминизм не нужен, у нас и так всё по-честному. Женщинам дали равные права. Только вот забыли спросить, нужны ли им «равные» обязанности без равных условий.
Феминизм считался буржуазной выдумкой. Женщине не нужно было права на выбор — за неё уже всё решили. Её место — в труде и семье. Причём сразу и там, и там. И попробуй скажи, что не хочешь рожать — заклюют. Не хочешь работать — стыдно. Хочешь развестись — шептаться будут. Не хочешь терпеть — значит, ты "ненормальная".
Если женщина начинала высказывать мнение, идти против течения, бороться за себя — её быстро ставили на место. Или увольнением. Или насмешкой. Или изоляцией. Или… психушкой. Да, и такое бывало.
Одинокая — значит, подозрительная
Матери-одиночки в СССР были. Но были и навешанные на них ярлыки. Муж ушёл? Значит, ты его не удержала. Родила без мужа? Значит, "развратная". Развелась? Значит, проблема в тебе.
На бумаге — всё прилично. На практике — косые взгляды, осуждение, трудности с устройством ребёнка в садик. И опять же — одна. Всё на ней. Всё сама. Уставшая, молчащая, та, кого государство чествует 8 марта, а презирает 9-го.
Более того — были женщины, которым отказывали в карьерном росте именно потому, что они матери. Или — наоборот — потому, что не родили и «непонятно, что с ними». Логика об стену, но логика советская.
Стыд и молчание — главные спутники
Про насилие в семье не говорили. Его как будто не было. Если муж бьёт — значит, сама виновата. Терпи. Про секс не говорили. Он был, но как будто "непроизносимый". Если мужчина изменяет — "мужик, чё с него взять". Если женщина — "шлюха".
Женщина должна была быть скромной, чистой, верной, терпеливой, работящей, хозяйственной, но не вызывающей. Ни в одежде, ни в словах, ни в поведении. Выделилась — получи. Сказала вслух, что тебе плохо — жалобщица. Плакала — истеричка. Смеялась громко — легкомысленная.
Всё, что выходило за рамки «правильной» женщины, подавлялось. Иногда — жестоко. Иногда — мягко, но не менее унизительно. «Ты мать, ты должна быть примером». Только вот никто не помогал быть этой матерью.
Она выстояла. Но какой ценой?
Женщина в СССР действительно была героем. Только не потому, что её воспитывали быть сильной. А потому, что у неё не было выбора.
Она вырастила детей, пережила мужей, вынесла нищету, быт, потери, боль, голод. Она работала на заводе, и в колхозе, и в школе, и в больнице. Она стирала руками, бегала по талонам, шила сама себе платья, стояла за конфетами к Новому году. Она делала всё — и молчала.
Но внутри неё жила усталость. Глубокая. Глухая. Проглоченная. Та, которую она не могла озвучить ни в голос, ни в письме, ни даже в собственных мыслях.