Пытливый ум часто, если не всегда, задаётся вопросом – «А что дальше?».
Постмодернизм из новаторского и необычного течения уже стал привычным и настолько утомившим, что на смену ему готовят метамодернизм (замечу в скобках, что основным отличием метамодернизма от постмодернизма пока что кажется исключительно нежелание быть постмодернизмом; но если это не так – буду рад убедительным контраргументам).
Однако желание или нежелание, восторг от нового или усталость от старого – это нечто, что может влиять на развитие культуры лишь при высокой роли личности, а коль скоро была провозглашена смерть автора, то и влияние личности уже не может быть решающим. Поскольку с одной стороны (по крайней мере, с точки зрения рецептивной теории искусства) смысл произведения рождается при его восприятии, а с другой – развитие информационных технологий делает любую форму искусства доступной для максимального тиражирования в кратчайшие сроки, именно восприятие массовым читателем/зрителем/…/слушателем и будет определять дальнейшее развитие искусства.
Если попытаться разобрать творческую деятельность индивида на составляющие, то логичным кажется выделить в первом приближении два периода. В первый период человек осваивает культурный контекст: знакомится с уже созданными произведениями. После этого, по мере накопления определённого культурного багажа (бэкграунда?), может появиться желание сделать что-то своё – в том же ключе или вразрез с ним.
В последние несколько десятилетий я наблюдаю тенденцию к тому, что сроки выделенного мной первого периода сокращаются, причём и по воле самих творцов, и в соответствии с общественным запросом. Авангардные формы творчества кажутся очень простыми. Ну кто не думал хоть раз в своей жизни, что сможет нарисовать «Чёрный квадрат» или «Портрет Жаклин», или написать верлибр? Такая простота побуждает побыстрее перейти из разряда акцепторов контента в разряд его генераторов. В то же время, к ускоренному переходу в разряд творцов побуждает и само общество, показывая множество примеров того, что чем раньше ты начнёшь чем-то делиться с окружающими, тем потенциально более долгую творческую карьеру ты сможешь построить и тем выше будет вероятность, что ты успеешь занять свою нишу в каком-нибудь новом культурном пространстве. Главное – успеть запустить новый тренд или успеть попасть в уже существующий, занять место поближе к вершине пирамиды. Даже научная сфера, хотя она и довольно-таки консервативна, разворачивается в эту сторону. Уже от первокурсника ожидают публикаций и выступлений на конференциях, а действующие научные сотрудники должны, если хотят быть успешными, публиковать результаты своих исследований как можно быстрее и в как можно большем объёме.
Таким образом, перспектива творчества во всех сферах, связанных с созданием культурного продукта, в том, чтобы попытаться как можно быстрее среагировать на что-то новое, происходящее в мире, породить некоторое высказывание и надеяться, что оно будет первым и самым громким и потому выйдет в тренд; при этом совершенно не важна реальная экспертность в области, о которой делается высказывание. По сути, вершиной такой эволюции должно стать детское творчество – когда человек, ещё не успевший обзавестись хоть каким-то культурным багажом, создаёт что-то злободневное и надеется на признание. Кто-то найдёт в этом произведении отсылки к чему-то уже созданному и даже классическому? Отлично. Именно в этом и заключается роль потребителя культуры. Кто-то не найдёт в этом ничего интересного? Тем хуже для него.
Это состояние культуры и такой тип творчества я называю «хайпермодернизм».
Глеб Кашеваров
