Из-за окна доносился гул, характерный для разгара рабочего дня советской столицы. Через Дзержинку полз поток автомобилей и троллейбусов, от дверей "Продовольственного", что около "Детского мира", серой змейкой тянулась очередь, еле слышно донёсся бой курантов, известивших полдень. Хозяин кабинета сидел под портретом Первого чекиста и подписывал одну за другой бумаги, вяло прислушиваясь к говору из включённого телевизора. "Решением Девятнадцатой конференции КПСС с января следующего, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года...".
В дверь постучали.
- Войдите! - генерал поставил очередную подпись и наконец оторвался от бумаг.
Вошёл пожилой статный мужчина в чёрном двубортном пиджаке с орденскими планками. Подошёл поближе к столу. В его взгляде было что-то озорное.
- Простите, вы ведь генерал-лейтенант Красильников, курируете работу правительства?
- А Вы что-то хотели? - насторожился генерал.
- Позвольте представиться: Куц Владимир Терентьевич, уполномоченный Совета министров СССР по объектам первостепенной государственной важности. Хочу сообщить нечто важное!
- Прошу Вас, присаживайтесь! - уже более приветливым тоном сказал Красильников.
- Да видите ли в чём дело... Я признаться хочу. Я служил в разведке армии США...
Володя Куц родился в 1927 году в деревне на Полтавщине. Детство пришлось на "ревущие 30-е", непростое время - тяжёлое и величественное одновременно. Именно таким эти годы стали для всей семьи. Отец мальчика - Терентий Митрофанович - достиг небывалых ранее для селянина высот: выучился на инженера-строителя и поехал проектировать мосты по разным советским городам и весям. А потом стал жертвой чьего-то доноса. Последовал арест, обвинение в антисоветской пропаганде и подготовке покушения на жизнь товарища Сталина... Дальше, правда, повезло - второй пункт из обвинения изъяли, и Куц-старший отделался "всего лишь" восемью годами ссылке в Норильск. Семья вернулась в родное село, мать стала работать прачкой, Володя ходил в школу. И вскоре во всё это вмешалась война.
Началась жизнь под оккупацией. Немцы обложили жителей непомерными налогами, большую часть продовольствия вывозили в Рейх. Согласно планам нацистской верхушки уже в первую зиму должно было умереть с голоду порядка 30 миллионов русских, украинцев и белорусов. Такова их, унтерменшей, доля! Чтобы выжить, по ночам 14-летний Володя Куц тайно откапывал из буртов оставшуюся с осени свёклу. Мать потом гнала из неё самогон, его продавали немцам, тем и спасались.
Но однажды не повезло. Мальчик принёс из леса советскую листовку, которая попалась на глаза местному полицаю.... Мать кидалась в ноги местному старосте, чтобы не сообщал в гестапо, это же верная смерть! Может слёзы женщины подействовали, может дополнительная четверть самогона, только начальство смилостивилось. И Володя отделался отправкой на принудительные работы в Германию. Шёл 1942 год. Если сначала нацисты просто агитировали молодёжь ехать на работу в рейх, расписывая невероятные перспективы, которые там перед всеми откроются, то теперь кнут победил пряник. Неведомым образом доходили до людей ужасные слухи о том, что на самом деле ждёт остарбайтеров.
Юного Куца пригнали на сборный пункт возле ближайшей станции. Туда уже согнали сотни отловленных по домам, лесополосам, погребам... Забили в товарные вагоны и погнали на запад.
14-летний подросток попал на кирпичный завод в Шварцвальде. Рабочий день продолжался не меньше 12 часов. Об обращении и говорить нечего...
- Опять отлыниваешь, сучонок?! - налетел на Володю смотритель. - Ах ты подсвинок большевистский!
Куц катил тачку с кирпичами по узкому деревянному настилу. Начался подъём, и у истощённого больного подростка не хватило сил удержать эту тачку в колее. Она опрокинулась, кирпичи посыпались. Из груди Володи вырвался стон отчаяния. Он невольно опустился на колени и тщетно пытался подняться, ноги не держали. Разъярённый смотритель цеха Йозеф подбежал и от души хлестнул мальчика по спине плетью, как будто кипятком плеснул. Володя стиснул зубы и зажмурился, изо всех сил стараясь не закричать. Он почувствовал, как на месте ожога от хлыста рубашка слегка намокла и прилипла к телу. Надо встать! Иначе на выбраковку отправят. В крематорий. И собрав волю в кулак он встал на ноги, глядя в землю, начал собирать кирпичи.
Йозеф схватил мальчика за ворот и хорошенько встряхнул. Наклонился, прошипел в самое ухо:
- Ты, Сталин маленький! Крысёныш вонючий! Давай-ка не забывай, что ты в аду! И перед тем, как сдохнешь, я обещаю сделать твоё пребывание здесь незабываемым и очень долгим!
Еще в сельской школе Куц начинал учить немецкий, поэтому немного понимал. Ну а потом за месяцы рабства поднатаскался...
И, сильно пнув Володю в спину, брезгливо оттолкнул его макушку и крикнул:
- Работать, свиньи! Это всех касается!
Смотритель за остарбайтерами очень дорожил своей работой и постоянно демонстрировал большое служебное рвение. Может как идейный член НСДАП, а может просто потому, что служба здесь пока давала бронь...
Как только Йозеф скрылся, к Володе подбежал товарищ по несчастью, литовец Гинтарас и помог подняться.
- Донеслась тут весть - брат нашего "Цербера" погиб где-то под Воронежем! Вот и лютует гад! - прошептал быстро Куцу. - Ну как, поднимешься?
Володя благодарно кивнул. Гинтарас понял без слов. Здесь все старались говорит как можно меньше - экономили силы. Он должен справиться сам! Небольшая радость в душе: брат Йозефа убит, наши убили, значит бьются, значит не всё кончено!
Не может всё время не везти. Наконец удача повернулась лицом к загибающемуся парню. окрестным крестьянам потребовалась рабочая сила. Первых попавшихся рабочих завода отобрали и погнали на площадь перед воротами, здесь регулярно собирался импровизированный невольничий рынок. Приехавшие бауэры не спеша прохаживались вдоль шеренги выстроенного "товара", придирчиво рассматривали потенциальных батраков. Володя Куц за время пребывания на заводе успел заработать эмфизему лёгких. Сам удивлялся, как до сих пор не то что работать - на ногах держаться умудряется... На истощённого, постоянно кашлюющего паренька никто не обращал внимания.
Наконец крестьяне разобрали всех батраков. Куца и других оставшихся погнали было обратно в рабочую казарму.
- Господа, подождите! - раздался вдруг чей-то голос.
Во двор вбежал припозднившийся покупатель. Осмотрел тех, кого не разобрали, качая головой, ощупал Володины руки, для проформы спросил:
- За скотиной ходить, конечно, не умеешь?
Стоящий рядом переводчик заговорил на русском, но Куц уже всё понял и возликовал!
- Умею, герр бауэр!
Покупатель посетовал немного на то, что работник "худосочный уж больно", но в итоге махнул рукой и взял паренька на свою ферму. Вторым шоком немецкого хозяина стало знание новым батраком языка. Это обнаружилось, когда они на телеге въезжали в деревню, где располагалось хозяйство этого бауэра. Володя прочитал название на указателе и машинально произнёс вслух:
- Де-ван-ген...
Хозяин был поражён. В его представлении, как учили немецкие пресса и радио, русские в массе своей и на своём-то родном языке читать не умели, не то, что на иностранном... Понятно там, евреи, которые всё в России захватили, они всегда были самые пронырливые, но эти-то дикари?!...
Он, кстати, был совсем не злой, этот хозяин. Антон Старц его звали. Обычный рядовой обыватель, каких в Германии было большинство. Не фанатичный нацист, но и против большинства идти не привычный. Из серии: "мне не всё нравится из происходящего, но в такое сложное время не надо рассуждать. Эти русские привыкли жить в грязи, невежестве и жестокости, так что у нас им хуже точно не будет!".
Для Володи наступил период блаженства. Кормёжка у Старца казалась пищей богов после тех крох, что давали на заводе. Хозяин выделил своему новому батраку небольшую комнату в доме. Работа была привычной и не обременительной для деревенского жителя. Володя доил коров, гонял их на выпас, убирался на скотном дворе. На свежем воздухе, относительно неплохо питаясь, парень быстро поправлялся. Кроме него на ферме трудилось ещё с десяток таких же батраков. А неподалёку на лесопилке работали французские пленные. У Куца неоднократно получалось сбегать посреди дня туда, пообщаться и поделиться новостями. А новости действительно были...
Бывая в доме, Володя улучал моменты, когда хозяев не было, и завладевал радиоприёмником. Никто из немцев и подумать не мог, что этот дикий русский ещё и радиолюбитель! Куц настраивался на Москву и узнавал последние новости. Однажды пасмурным февральским утром он услышал такое!... Сломя голову бежал на лесопилку. Пересёк поле, крадучись обошёл будку, где обычно скучали двое немецких часовых и условным свистом вызвал своих знакомых французов.
- Ты, Вальдемар? - высунулся из-за вяза Арно. Этот пленный лейтенант из Кагора более-менее говорил по-немецки, он и был основным посредником между Володей и остальными французами.
- Я! - Куц приблизился к другу и радостным полушёпотом выпалил. - Наши фрицев разбили под Сталинградом!
На лице Арно за долю секунды промелькнули радость и недоверие.
- Стал..град? Где это?
- У нас, на Волге! Около Кавказа! Да это неважно! Там целая армия разгромлена! Под ноль! Понимаешь?... Наши наступают!
Через каких-то пару минут толпа французов, забившись в укромном месте за сараем, качала русского гонца, принесшего такую радостную весть! Едва сдерживаясь, шёпотом кричали ура, поминутно оглядываясь. Это был самый радостный день у этих людей за последние два года...
- Нашему русскому Мюрату ура-ура-ура! - сипел Арно, изо всех сил стараясь не закричать.
- Это только начало! Драпайте теперь, колбасники!
- Да здравствует Красная армия! Ура товарищу Сталину!
С этого дня у многих как будто открылось второе дыхание и появился смысл жить дальше...
А там настал и 1945 год. Через деревню Деванген уже давно не проходили воинские колонны. Германское командование мобилизовало всех, кого только возможно. Немецкие хозяева изменились. Одни вдруг стали удивительно добрыми со своими батраками, делились своей домашней пищей, одеждой, сажали за общий стол, заискивали... Другие впали в полную апатию, вообще перестали следить за работой, как будто молча ждали конца...
Однажды в марте Володя возвращался со своим бауэром со станции - они там забирали уголь. Вдруг заметили, как у крутого поворота дороги в овраг немецкие солдаты маскируют миномёты в траншеях.
- Засаду готовят... - вздохнул Старц. - Что толку! Людей только губят понапрасну...
Куц же сразу сообразил, что американские войска на подходе. В этот же день он сбежал с фермы, прошёл как можно дальше вперёд от места миномётной засады, затаился в лесополосе и стал ждать союзников, чтобы предупредить о ловушке. Когда показалась колонна джипов, Володя бросился наперерез и стал всячески привлекать внимание. Наконец какой-то офицер на "Виллисе" заметил его и притормозил. Не сразу удалось найти военнослужащего, понимающего по-немецки.
- Русский? - догадался сержант, увидев знак "ост" на груди.
Володя кивнул и спешно принялся объяснять насчёт засады на дороге. Сержант выслушал, достал планшет:
- На карте сможешь показать?
После того, как Куц указал точные координаты, американец с интересом посмотрел на него и вдруг предложил:
- А не хотел бы ты пойти к нам служить?
И Володя без раздумий согласился. Взвод сержанта по фамилии Юджин понёс накануне большие потери, поэтому командир бригады сразу согласился взять необычного добровольца. Так Владимир Куц стал пулемётчиком. На следующий день после утреннего построения к нему подошёл капеллан.
- Солдат Вилли! Сообщите, какого вы вероисповедания?
Видя замешательство на лице Владимира, священник уточнил:
- Это необходимые сведение. мы должны знать, как Вас отпевать в случае гибели.
Володя пожал плечами:
- Я христианин.
Ответ удовлетворил капеллана. Отныне Вилли Куц был рядовым разведотряда 4-й дивизии 7-го корпуса армии США. Боевое крещение произошло уже через день. Разведчики Юджина подобрались к мосту, который как раз минировал немецкий арьергард. Увидев выруливший из леса джип, немцы бросили возиться с взрывчаткой и открыли беглый огонь по противнику.
- Вилли, к пулемёту! - закричал Юджин.
Володя бросился к своему оружию. Немецкие солдаты, дав по короткой автоматной очереди, уже бежали к мотоциклу.
- Огонь! - раздался голос Юджина.
Володя надавил на гашетку, но выстрелов не последовало. Он нажал ещё и ещё... Тщетно! Немец крутанул рукоятку, мотоцикл взревел...
- Вилли, мать твою! Стреляй! - заорал командир.
Чёрт, да что же это! Куц наконец понял: он не довёл до отказа боевой взвод, поэтому пулемёт молчит! Немец прыгнул в коляску, стал разворачивать пулемёт, мотоцикл начал трогаться, как в замедленной съёмке... Взвёл, выдохнул, нажал наконец поддавшуюся гашетку...
Куц не услышал очереди, только увидел, как все трое немецких солдат слетели с мотоцикла. У одного вдруг отлетел рукав шинели. Потом Куц подошёл поближе и понял: отлетел вместе с рукой, начисто срезали её и полтуловища разрывные пули...
Бои шли в Баварии, потом в Австрии. Неоднократно солдат Вилли Куц шёл в авангарде. Получил благодарность от командира дивизии. "Вилли, да ты прирождённый разведчик!" - сказал как-то капрал.
Довелось пережить и контузию. При форсировании Дуная джип Юджина не успел вырулить из-под танкового обстрела. Владимир лишился нескольких зубов и с ужасом понял, что не может закрыть рот... Хорошо, что капрал Ричард сразу разобрался, в чём дело. Обхватил сверху и снизу Володину голову, раз-два и резким движением вправил челюсть на место.
- Нормально, парень! - хлопнул по плечу икающего куца капрал. - У меня такая же хрень под Бастонью была! Не пугайся, месяц примерно заикаться будешь, потом пройдёт!
Как-то остановились на брошенной ферме в Баварии. Командование назначило днёвку. А тут ещё освобождённые пленные показали уцелевший винный погреб... По возвращении из штаба Владимира привлёк какой-то шум на втором этаже. Передёрнул затвор, пошёл проверить. На лестнице красивая молодая девушка отчаянно отбивалась от капрала Томми.
- Да чё ты выкобениваешься! Так сложно что ли... - пьяный Томми заграбастал девушку и потащил в одну из комнат. Та отчаянно упиралась локтём в его грудь, но силы были слишком неравны.
- Эй, приятель! - крикнул Куц. - По-моему она не хочет!
- Вилли, родной, не лезь! Девок тут полно, не обламывай кайф!
Как так получилось, что Владимир свалил здоровяка-Томми одним не бог весть каким ударом, он и сам так и не понял. Наверное просто капрал выпил больше, чем надо было, но меньше, чем хотелось... Девушку Куц увёл в дальнее помещение, переждать, пока все ребята из подразделения угомонятся. Она оказалась француженкой по имени Жаннет. Благодарила, плакала, опять благодарила. Потом рассказывала о своей семье, участвующей в Сопротивлении и погибшей в Дахау. С интересом слушала о далёкой стране, откуда приехал её спаситель. Казалось, они знакомы очень давно... Как мало иногда нужно, чтобы вдруг разглядеть человека и понять, как вы нужны друг другу. Пусть всего на несколько часов... Этот вечер, перетекший в ночь, казался бесконечным. И самым счастливым за последние годы. Для обоих...
Утром Жаннет, обхватив ладошками лицо Володи, долго смотрела в его глаза. Шептала какую-то свою молитву и как будто хотела отдать на прощание частичку своей души...
Война заканчивалась. От Третьего рейха вскоре остались одни жуткие воспоминания. Куц принял решение пробираться к своим. Это было непросто. В Австрии ещё не образовалось чёткой демаркационной линии. Более того - 4 дивизия не входила в соприкосновение с Красной армией. Но навстречу отважному русскому разведчику командование не могло не пойти. Снабдили бумагой - "охранной грамотой" и трофейным "Мерседесом". 1 мая, простившись с однополчанами. Куц рванул в сторону Вены.
Боже, что это была за весна! Цветущие альпийские луга, уже почти по-летнему греющее солнце, абсолютно безлюдные горные долины, покрытые изумрудным ковром молодой зелени. Победа! Жизнь! Радость! Весна надежды всех народов!...
По дороге в ходе проверке документов один американский офицер, просмотрев Володины документы, вдруг громко произнёс:
- Russian!
И крепко обнял Куца. Солдаты из патруля дружно без команды козырнули...
5 мая рядовой Вилли Куц прибыл в советскую оккупационную зону Австрии. Попал в распоряжение капитана СМЕРШа Николая Шварева. Тот с интересом выслушал историю парня, сказал, что пока берёт переводчиком в свой отдел. А потом, когда остались вдвоём, тихо сказал:
- Ты вот что, друг, про свою службу у американцев никому не говори, понял? А то люди разные бывают...
Четыре месяца Куц прослужил при штабе 5-й воздушно-десантной дивизии. выполнял негласные приказы СМЕРШа: выявление замаскировавшихся нацистов, военных преступников и прочее. Потом прошёл проверку в фильтрационном лагере. Там молоденький особист, проинструктированный накануне капитаном Шваревым, передал Куцу восстановленные документы и строго напомнил:
- Ни в какой американской армии ты не служил, а просто был в плену! Форма у тебя была трофейная. Ну а служба в Красной армии тебе уже зачтена! Удачи, рядовой!
И наконец состоялось возвращение домой. У себя на Полтавщине Владимир задерживаться долго не стал, поехал к отцу в Норильск. Там устроился на работу заочно окончил Политехнический институт и пошёл по хозяйственной линии. Прошёл путь от дежурного по ТЭЦ до заместителя начальника Госснаба... И только в 1988 году наконец смог открыто рассказать о своём истинном боевом пути во время Второй мировой войны. А в 1989-м получилось спустя сорок с лишнем лет съездить в США и увидеться с однополчанами...
Эти и другие материалы моего авторства, а также информацию о моих экскурсиях по Москве можно также увидеть здесь: https://t.me/istoriya_zaguly