В рядах расхитителей могил нет места пугливым. Суеверия, приметы, ночные кошмары — обо всём забываешь, когда кладбище становится источником твоего дохода. Остаются лишь мерные движения лопатой, усталость в мышцах и мысли об отдыхе. Последняя порция земли. Знакомая крышка гроба. Никогда бы не подумал, что произнесу эту фразу. Меня привлекла её одежда: покойники редко выбирают яркие ткани. Мужчин хоронят в строгих костюмах, женщин — в белых платьях. Но эта покойница щеголяла нежно-розовым нарядом. Цвет оттенял её кожу и локоны русых волос. Блестели кольца, надетые на розовые перчатки, и бриллиантовые серьги. А ещё — золотой медальон на шее. Я знал, это кладбище охраняется очень и очень халатно. Почему бы не вернуться сюда ночью? Мы встретились снова: я убрал с могилы цветы, с лёгкостью добрался до гроба и поддел лопатой крышку. Она ждала меня со спокойствием, свойственным лишь мёртвым. Бледная кожа, рисунок голубых вен на закрытых веках. Пришлось потревожить её сон. Я снял серьги. Золотые кольца тоже перекочевали в тайный карман сюртука. Медальон висел на розовой ленте; я долго возился с узлом и уже хотел достать нож, но тот неожиданно поддался. Везение, не иначе. Так я подумал. Снова поддеваю крышку гроба. Знакомое лицо смотрит на меня. Ее белое лицо. Она явилась ко мне той же ночью: в одном из странных снов, балансирующих на грани кошмара. Я пил кофе в своем любимом местечке на набережной, крошил круассан назойливым чайкам. У столика появилась официантка в розовом платье и, не успел я удивиться, схватила меня за руку. У неё было лицо покойницы. Я уже говорил, что не боюсь подобных вещей. Поэтому, проснувшись, лишь посмеялся над собой. Утренняя сигарета, чистый костюм. Меня ждал ювелир, которого не интересовало, откуда взялись серьги и кольца. Вскоре деньги грели душу, а кофе — моё бренное тело. Как и всегда, я открыл газету на странице с некрологами. Но выбрать новое дело так и не успел. Она явилась следующей ночью. Поймала меня на улице, сотканной из снов, до боли сжала плечо. Пыталась что-то сказать, но с мёртвых губ не срывалось ни звука. Я проснулся разбитым. Некрологи не вызывали привычного интереса, завтрак оказался невкусным. Прогулка по солнечной улице принесла лишь головную боль. Вернувшись домой, я отправился в ванную — умыться холодной водой. И увидел в зеркале её лицо. Сны и зеркала — это прибежища мертвых. Там она преследовала меня. Там её бескровные губы произносили одно и то же слово, снова и снова. «Медальон». Ювелир не обрадовался повторному визиту. Он уже продал всё принесенное мной — и не собирался делиться именами клиентов. «Такие люди», — говорил он, — «не любят, чтобы им докучали». Я смог его убедить. Оказавшись на улице, я увидел её отражение в ближайшей витрине. В стекле кареты. В луже, оставшейся после ночного дождя. Два дня я потратил на поиски. Два дня кошмаров. «Медальон», — снова и снова повторяла покойница, преследуя меня. Тот самый медальон на розовой ленте. Я знал, там внутри нет ничего необычного, лишь локон тёмных волос. Но она требовала его назад. А с мёртвыми не принято спорить. Не буду утомлять вас длинным рассказом, но медальон наконец оказался у меня в руках — вместе с розовой лентой. Едва дождавшись ночи, я бросился на кладбище. На могиле уже осела земля. Осторожно вытираю руки о сюртук. Достаю из кармана медальон — золото блестит в лунном свете. В другой ситуации я бы не отказался узнать его историю. Но теперь лишь тороплюсь повязать ленту на холодную шею. На секунду мне кажется, что сейчас покойница улыбнется, но ничего не происходит. Опускаю крышку гроба. Начинаю закапывать. Такая уж у меня работа. Домой добираюсь ближе к рассвету. Сбрасываю одежду, набираю себе ванну. Тяжёлая выдалась неделя, да. Сейчас я как следует отосплюсь. А утром схожу позавтракать и куплю свежую газету. Уже не терпится посмотреть некрологи. 94/365.
Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.
Мои книги и соцсети — если вам интересно~.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.