Дорога домой
Когда я проезжаю мимо дома, где вырос, всегда невольно задираю голову к окнам нашей старой квартиры.
Хотя, «наша квартира» — это сейчас звучит странно. Там уже никто не живет. Но привычка осталась. И я, проезжая мимо, поворачиваю голову. И смотрю на третий этаж.
А ведь, лет пятнадцать назад, я ненавидел эти окна. По-настоящему ненавидел. Особенно когда возвращался домой после школы и видел, что на кухне горит свет.
Это значило, что кто-то из них дома. И скорее всего не один.
Моя мама была учительницей русского языка и литературы. В моем детстве это казалось чем-то фантастически важным. Она ходила с тяжелыми сумками тетрадей, всегда что-то проверяла, по вечерам готовилась к урокам.
И все время повторяла: «Саша, тихо, мне нужно поработать». Папа работал на заводе. Обычный рабочий. Приходил домой усталый, молчаливый.
В детстве мне казалось, что он какой-то огромный. Большие руки с въевшейся машинной смазкой, широкие плечи, грубый голос.
Я смотрел на них и думал, что они такие разные. Она — с книжками, он — с гаечными ключами. Наверное, поэтому им было сложно.
Ну, так мне казалось тогда. А потом все стало меняться постепенно, почти незаметно. Сначала папа начал выпивать по пятницам.
Это было нормально — все так делали. Но потом не только по пятницам. Он приходил поздно, от него пахло водкой. Они с мамой ругались. Сначала тихо, на кухне, а потом все громче и громче.
Мама плакала, а я лежал в своей комнате, натягивал одеяло на голову и мечтал, чтобы это закончилось.
А потом случилось что-то, чего я совсем не ожидал. Мама тоже начала пить. Сначала это было почти незаметно. Бокал вина за ужином.
Потом два. А потом я стал находить пустые бутылки, спрятанные в шкафу. Она перестала проверять тетради по вечерам. А еще позже перестала работать. Школа долго терпела. Но в конце концов ее уволили.
В нашей квартире стали появляться какие-то незнакомые люди. Они сидели на кухне, громко разговаривали, смеялись. Иногда ругались. Наша квартира перестала быть домом. И я перестал быть ребенком.
Мне было пятнадцать, когда я четко сформулировал для себя одну мысль: я никогда не буду таким, как они. Никогда не буду слабым. Никогда не позволю какой-то бутылке управлять моей жизнью.
Эту мысль я повторял себе каждый день, как мантру. Особенно когда приходил из школы и видел их — в разных стадиях опьянения, с потухшими глазами. Мне было больно, обидно и очень-очень стыдно.
Я ненавидел их. И в то же время мне было их жалко. Но жалость была какой-то абстрактной, отстраненной. А ненависть — очень конкретной.
И вот я решил, что стану другим. Я учился хорошо, потому что хотел уехать в другой город, поступить в университет.
Я мечтал о том, как уеду отсюда и никогда больше не увижу эти пьяные лица. Я уже представлял себе свое будущее — успешное, счастливое, без этого кошмара.
И я уехал. Поступил в университет в Петербурге. Экономический. Ничего особенного, но достаточно, чтобы начать новую жизнь.
Я снимал комнату в общежитии, подрабатывал по вечерам, чтобы не просить денег у родителей. Я старался не думать о них, не вспоминать. Иногда звонил, спрашивал, как дела.
Они говорили, что все хорошо. Я знал, что это неправда, но не хотел копать глубже.
Я был уверен, что строю новую жизнь. Правильную жизнь. Без слабостей и ошибок, которые совершили они.
И знаете что? У меня получалось. После университета я устроился в хорошую компанию. Снял квартиру. Купил машину.
Познакомился с Наташей, девушкой из соседнего отдела. Она была умная, красивая, из хорошей семьи. Мы начали встречаться.
Все шло идеально. Почти идеально. За исключением одной маленькой детали. Я стал замечать, что все чаще и чаще после тяжелого рабочего дня мне хочется выпить.
Сначала это было пиво. Потом что-нибудь покрепче. Я объяснял себе это усталостью, стрессом. Все так делают, верно? Выпить после работы — это нормально.
И я контролировал это. Я был уверен, что контролировал.
А потом был этот день. Обычный рабочий день, в общем-то. Но проект, над которым я работал полгода, внезапно закрыли. Просто так, одним решением сверху. Полгода работы коту под хвост.
Я был в ярости. И в первый раз я пришел домой по-настоящему пьяным. Наташа ничего не сказала. Только смотрела на меня как-то странно.
А я смотрел на нее и вдруг понял, что она смотрит на меня так же, как я когда-то смотрел на своих родителей.
И тогда что-то щелкнуло в моей голове. Какая-то дверца открылась, и оттуда хлынуло все то, что я так старательно запирал годами.
А ведь раньше даже в голову не приходило спросить себя, с чего всё начиналось у отца. А ведь у него была причина. Завод, на котором он работал двадцать лет, обанкротился.
Его сократили в пятьдесят лет. Кому нужен рабочий в пятьдесят лет с устаревшими навыками? Он искал работу, но ничего не находил. А мама продолжала работать в школе, получая копейки.
И он чувствовал себя бесполезным, никому не нужным. Он чувствовал себя неудачником.
И мама. Она ведь действительно любила свою работу. Любила литературу, любила детей. Но постоянные реформы образования, бумажная работа, конфликты с родителями учеников, мизерная зарплата...
И дома — муж, который медленно превращался в алкоголика. Она держалась долго. Гораздо дольше, чем я мог бы на ее месте. А потом сломалась.
Я никогда не думал об этом раньше. Не хотел думать. Мне было проще их ненавидеть, считать слабыми. А теперь я вдруг понял, что они были просто людьми.
Обычными людьми, которые столкнулись с трудностями и не справились. Не потому, что были слабыми. А потому, что им было больно и страшно, и они не знали, как с этим жить.
И вот я стоял посреди комнаты, смотрел на Наташу и понимал, что иду по той же дороге. И что мне тоже больно и страшно, и я не знаю, как с этим жить.
И я разрыдался. Прямо там, посреди комнаты. Наташа подошла, обняла меня, и я рассказал ей все. Про родителей, про свое детство, про свой страх стать таким же. И про то, что, кажется, я все-таки становлюсь таким.
Знаете, что самое удивительное? Она не ушла. Не испугалась, не оттолкнула меня. Она просто сказала: «Давай справимся с этим вместе».
И мы стали справляться. Я нашел психотерапевта. Начал разбираться в том, что происходило со мной все эти годы. В том, как детские травмы влияют на взрослую жизнь. Как работают зависимости. Как работает прощение.
И я позвонил родителям. Не как обычно — дежурно спросить про здоровье и попрощаться, а чтобы по-настоящему поговорить. Оказалось, что они уже несколько лет не пьют.
Папа нашел работу охранником в магазине. Мама подрабатывает репетитором. Они живут очень скромно, но трезво. И они очень скучают по мне.
Я приехал к ним в тот же месяц. Это была странная, неловкая встреча. Мы не знали, о чем говорить, как себя вести.
Слишком много лет прошло, слишком много обид накопилось. Но мы пытались. И с каждым часом становилось немного легче.
А потом я спросил их, почему они бросили пить. И мама сказала: «Из-за тебя, Сашенька. Мы поняли, что теряем тебя. И это было страшнее всего».
И тут до меня дошло — они любили меня всё это время. Даже когда я был уверен, что я для них — пустое место. Они просто не знали, как показать эту любовь.
Как жить с этой любовью в мире, который казался им слишком жестоким.
Мы с Наташей поженились через год. На свадьбе были мои родители. Папа был трезв и заметно нервничал в своем новом костюме. Мама плакала и все время поправляла прическу. Они выглядели такими обычными, такими... родными.
Сейчас нашему сыну пять лет. Мы назвали его Дмитрием, в честь моего деда, папиного отца. Мои родители приезжают к нам в гости каждые выходные.
Папа возится с внуком, строит ему какие-то невероятные конструкции из конструктора. Мама читает ему книжки — те самые, которые когда-то читала мне.
Иногда, глядя на них, я думаю о том, как странно устроена жизнь. Смешно даже — сколько всего мы делаем друг другу, сами того не понимая. И сколько слов, самых важных, так и застревает в горле.
С выпивкой я завязал. Напрочь. И не потому, что боюсь стать алкоголиком, как мои родители. А потому, что понял: алкоголь — это способ убежать от боли.
Теперь я не прячусь от того, что больно. Пробую разобраться, переварить, как-то справиться. И учить этому своего сына.
Я часто думаю о том, что если бы мог вернуться в прошлое и что-то изменить, то я бы, наверное, просто обнял своих родителей. Сказал бы им, что все будет хорошо. Что мы справимся.
Но я не могу вернуться в прошлое. Зато могу строить будущее. И в этом будущем есть место для всех нас — несовершенных, иногда слабых, иногда сильных.
Любящих друг друга, даже когда не умеем это показать.
Так что когда я сейчас проезжаю мимо окон родительской квартиры и поворачиваю голову, я больше не чувствую ненависти.
Я чувствую благодарность. За то, что они научили меня тому, как прощать. Как не разучиться любить. И как найти дорогу домой, даже когда кажется, что ты безнадежно заблудился.
***
Наверно нужно иметь большое любящее и доброе сердце, чтобы уметь принимать своих родителей такими какие они есть, ведь они смогли дать самое лучшее на что только способны. Согласны, дорогие читатели?