8 мая, день в преддверии праздника.
Наконец-то добралась до дневника. Из всего моего мини-отпуска сегодняшний день получился самым насыщенным по домашним делам. Я вдруг вспомнила, что моя бабушка, Мария Семёновна, накануне Дня Победы всегда затевала "Большую приборку".
8 мая с самого утра дед отбывал по "парадным" делам и отсутствовал до вечера, мама с папой были на работе, а к нам приходила баба Паша, очень дальняя бабушкина родственница, многолетняя домашняя помощница и, по совместительству, сначала папина, а потом и моя няня, и вдвоем с бабушкой они принимались за уборку.
Тяжёлые "зимние" портьеры снимались с карнизов и отправлялись в стирку, а вместо них на металлические зубастые крючки-зажимы цеплялись лёгкие цветастые шторы. Во всех трех комнатах! Шторы эти были одинаковыми и шились лично бабушкой. Откуда было столько одинаковой ткани и где она покупалась, для меня загадка, потому что материала на это дело нужно было очень много: три комнаты плюс кухня, итого 7 окон и два балкона, да, ещё и потолки почти 4 метра!!! Но ткань как-то доставалась, шторы шились, а из остатков попутно кроились платья для моих кукол, крошечные скатёрки и постельное бельё для кукольной мебели.
Скатерти на столах менялись на праздничные с мережкой по краю. Мережку плела баба Паша, вернее не плела, а "дёргала", создавая воздушный, дырчатый узор. Баба Паша, как оказалось, тоже была личностью весьма неординарной, но я об этом узнала от бабушки уже будучи подростком, когда самой бабы Паши уже не было. Например, я узнала, что она никакая не Паша, а Паулина, бабушке приходилась какой-то четвероюродной то ли сестрой, то ли племянницей, короче седьмая вода на киселе. Родилась она в Вильнюсе, который тогда был польской Вильной, а в Ленинград попала в 1941 году с потоком беженцев, буквально пешком. Муж её, Борис, был военным, они поженились перед самой войной, в мае 41-го и каким-то чудом он умудрился посадить её в один из последних составов, уходивших в сторону Ленинграда. До Ленинграда состав недоехал, попали под бомбёжку и Паша, потерявшая в суматохе чемодан, месяц добиралась пешком до Ленинграда, в город она пришла в мужском пальто на три размера больше и ночной сорочке. Встретилась с Мусей (тоже чудом) и бабушка пристроила её через знакомых в какую-то контору. Так Паша и осталась в Ленинграде на всю жизнь и всю жизнь ждала своего Бореньку, который, видимо, погиб в первые же дни войны.
Что-то я отвлеклась, про Пашу-Паулину надо будет отдельно написать. А пока вернусь в день накануне праздника.
Итак, шторы сняты, скатерти перестелены, на диванах заменены покрывала на светлые "весенние", ковры пропылесошены и, скатанные, лежат вдоль стен. Бабушка Маша и баба Паша надраивают до блеска паркет. Надраенный паркет блестит и пахнет чем-то сладковато-терпким.
Затем наступало время посуды. Из серванта и двух буфетов вынималась праздничная посуда: столовый сервиз с розочками, чайный, нежно-зеленый, фужеры, рюмки, набор серебряных ложек-вилок и всё это мылось до скрипа и натиралось до блеска.
Двери и дверцы, шкафы и шкафчики, каждая полочка, каждый уголок были протёрты от пыли и помыты. К вечеру квартира была надраена и сверкала, как новенький олимпийский рубль. А бабушка и Паша, уставшие, но довольные проделанной работой, пили чай (из обычных чашек, не нежно-зелёных, те были только для особых случаев!). К чаю были сухари и сушки, и вафельный тортик "Полярный".
Они отдыхали от подготовки к главному для них празднику и вспоминали, а я толклась рядом и слушала...
Как бы я хотела сейчас выпить с ними чаю и успеть послушать ещё одну историю о тех годах, когда они были молоды и запомнить...
***
Бабуль, знаешь, я сегодня перемыла тарелочки с розочками и чайный нежно-зеленый сервиз. Они в целости и сохранности. 9 мая мы, как обычно, накроем стол и будем вспоминать...
Люблю, скучаю, помню ❤️