История началась, как и многие другие истории в спальных районах: с тихого шелеста дождя и сонного полумрака. У подъезда дома №4, съежившись на холодных ступенях, сидел мужичок. Голова опущена на колени, плечи поникли, как у провинившегося школьника. Судя по всему, вечер удался на славу, и теперь его главным собеседником была невозмутимая плитка крыльца.
И тут, как гром среди ясного неба, распахнулась дверь подъезда, и на улицу вылетела разъяренная фурия в цветастом халате и бигуди. Это была Екатерина, женщина с характером, закаленным в боях за семейный бюджет и чистоту в квартире.
— Сволочь! Нажрался опять! Скотина!!! — вопила Екатерина, приближаясь к сидящему мужичку. В руке у нее сверкала сложенная вдвое газета, которая, судя по всему, должна была стать орудием возмездия. И, недолго думая, Екатерина принялась охаживать несчастного по спине, приговаривая: — Я тебе говорила, не пить! Я тебе что, враг, что ли?! Думаешь, мне легко?!
А надо сказать, что прямо напротив подъезда №4, у небольшого магазинчика, стояла лавочка, на которой традиционно обитали два друга – Петрович и Михалыч. Оба – опытные дегустаторы всего, что горит, и признанные эксперты в области жизненной философии. В этот вечер они, как обычно, проводили научные исследования в области влияния алкоголя на человеческий организм.
Крики Екатерины прервали их научные изыскания. Петрович, прищурившись и пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем, прохрипел:
— Михалыч… мне кажется… там что-то не то…
Михалыч, с трудом оторвав взгляд от бутылки, проследил за Петровичем.
— Катерина… вроде… — пробормотал он, неуверенно кивая.
И тут оба друга, словно получив мощный электрический разряд, одновременно подскочили с лавочки.
— Катерина! Совсем охренела! — заорал Петрович, пытаясь придать своему голосу максимум грозности.
— ЭТО ЖЕ НЕ ТВОЙ!!! — подхватил Михалыч, с трудом удерживаясь на ногах.
И тут началась феерия. Два пьяных тела, раскачиваясь, как маятники, понеслись к подъезду №4, широкими зигзагами рассекая вечернюю прохладу. Петрович, размахивая руками, кричал:
— Да ты на него посмотри! У него же лысина! А у твоего Володьки волосы ещё есть!
Михалыч, пытаясь не упасть, добавлял:
— И куртка у него другая! Катерина, ну ты чего, совсем зрение потеряла?!
Екатерина, опешив от такого поворота событий, застыла с газетой в руке, глядя на приближающуюся пьяную процессию.
— Это… как это не мой? — пролепетала она, неуверенно.
В этот момент мужичок на ступеньках поднял голову. Лицо его было опухшим и растерянным.
— Да какой же я твой-то, Катерина? — пробормотал он. — Я тут просто… присел… отдохнуть…
Тут наступила тишина, которую нарушал лишь шум дождя. Екатерина, Петрович и Михалыч молча смотрели друг на друга. Затем, Екатерина медленно опустила газету и произнесла:
— Ой… а я, кажется, подъездом ошиблась… И мужем… тоже…
И тут на сцену вышел главный герой вечера – настоящий муж Екатерины, Володька, в точно такой же куртке, как и у незнакомца, и с шевелюрой, которой ещё позавидовали бы иные юноши. Он вышел из подъезда, почесывая затылок и недоуменно оглядываясь.
— Кать, ты чего орешь? Спать мешаешь… Ой… а это кто?
Дальше началась полная неразбериха. Екатерина пыталась извиниться перед незнакомцем, Петрович и Михалыч пытались объяснить ситуацию Володьке, а незнакомец просто пытался сбежать, пока его окончательно не перепутали с чьим-то мужем.
В итоге, всё закончилось тем, что Екатерина, красная от стыда, увела Володьку домой, Петрович и Михалыч, довольные тем, что предотвратили домашнее насилие, вернулись на лавочку для продолжения научных исследований, а незнакомец, поправив помятую куртку, побрел в неизвестном направлении, зарекаясь больше никогда не садиться у чужих подъездов.
Так закончилась эта история, оставив после себя лишь тихий шёпот дождя и легкий привкус абсурда, который так часто встречается в жизни обычного спального района.
А городская легенда пополнилась ещё одной забавной байкой о том, как Екатерина перепутала подъезд, мужа и, заодно, хорошенько накостыляла абсолютно невиновному человеку.