На кухне повисла тяжелая тишина. Таня почувствовала, как холодеет внутри. Четыре года брака — и такое недоверие?
— У тебя есть сомнения? — прищурилась она, сдерживая дрожь в голосе.
— Нет, конечно, просто мне так будет спокойнее.
Таня горько усмехнулась. Неужели свекровь добилась своего? Ее «случайные» намеки о том, что Миша «совсем не похож на Никиту», наконец сработали.
— Я соглашусь только при одном условии, — произнесла она после минутной паузы.
— Каком? — он напрягся, уловив в ее тоне решимость.
— Ты и твой отец тоже сделаете тест ДНК!
Никита опешил.
— Зачем впутывать отца? — его голос предательски дрогнул.
— Мне тоже хочется спокойствия, — отрезала Таня. — Или мы все проверяемся, или никто.
После свадьбы Галина Петровна будто объявила Тане тихую войну. На семейном ужине свекровь «случайно» пролила соус на новое платье невестки. «Ой, прости! Руки дрожат от возраста», — улыбнулась она, хотя руки у неё не дрожали никогда. Когда молодые вернулись из свадебного путешествия, обнаружили, что свекровь «навела порядок» в их квартире. Таня неделю искала свои вещи.
— Не пойму, чем ей так не угодила, — жаловалась Таня подруге. — Готовлю вкусно, дом в чистоте, Никиту люблю.
—Ты на её территорию вторглась — забрала сыночка, — хмыкнула та.
На День Рождения Никиты свекровь притащила соседку с дочкой.
— Ниночка, а помнишь, как вы с Никитой встречались? — ворковала она. — Такая пара была!
Таня тогда еле сдержалась. А Никита лишь смущённо отмалчивался.
Во время беременности Тани свекровь словно с цепи сорвалась.
— Кофе нельзя! Рыбу не ешь — ртуть! Не наклоняйся! Не спи на правом боку! — командовала она при каждой встрече.
В роддоме Галина Петровна умудрилась поссориться с медсестрой, требуя особого отношения к невестке. «Забочусь же!» — а Тане потом было мучительно стыдно.
Когда родился Миша, свекровь первым делом изучила его внимательным взглядом.
— Странно... На нашу породу не похож, — протянула она задумчиво.
А вчера принесла альбом со старыми фотографиями.
— Гляди, Никита — вылитый отец! А твой малыш... Ну, может, позже проявится сходство, — она многозначительно посмотрела на сына.
Уходя, шепнула ему что-то в коридоре. Таня расслышала лишь обрывок: «...сделай тест для уверенности».
После разговора с женой Никита не находил себе места. Мать действительно настойчиво намекала на сомнительное отцовство, но он-то не верил! Просто... хотел доказать ей обратное, заткнуть рот раз и навсегда. А теперь этот странный ультиматум Тани. Он набрал номер отца.
— Пап, можно встретиться? Срочно.
Через час они сидели в кафе. Василий Степанович внимательно выслушал сына и нахмурился.
— Мать опять со своими фантазиями? — Он покачал головой. — А жена твоя молодец, не растерялась.
— Но зачем нам с тобой тест?
Отец странно посмотрел на сына, затем решительно кивнул.
—Я согласен. Пусть будет тест.
— Ты серьёзно? — опешил Никита.
— Более чем. Пора кое-кому вправить мозги, — Василий Степанович допил кофе. — Только матери пока не говори.
Никита смутился, но отцовская решимость передалась и ему. Вечером он сообщил Тане:
— Мы согласны. Все трое сдадим тест.
Следующая неделя тянулась мучительно долго. В квартире повисло напряжение — Таня и Никита разговаривали лишь по необходимости. По ночам Таня украдкой плакала в подушку, а днем механически выполняла материнские обязанности, думая лишь о предстоящих результатах.
Галина Петровна будто почувствовала неладное — зачастила в гости. Сначала принесла пирог с капустой, потом «случайно» оказалась рядом с их домом.
— Вы какие-то странные, — заметила она, разглядывая осунувшиеся лица сына и невестки. — Поссорились?
— Всё нормально, мам, — буркнул Никита, не глядя ей в глаза.
Василий Степанович тоже позвонил несколько раз, но разговаривал странно. Спрашивал о внуке, о здоровье Тани, но избегал говорить о тесте.
В пятницу Таня не выдержала и спросила мужа напрямую:
— Боишься результатов?
— А ты? — вопросом на вопрос ответил Никита.
— Мне бояться нечего, — отрезала она.
— И мне, — он впервые за неделю посмотрел ей в глаза.
В субботу раздался звонок. Таня вздрогнула, когда Никита произнес:
— Результаты готовы, можно забирать.
В клинику поехали втроем — они с Никитой и Василий Степанович. По дороге молчали. Отец Никиты нервно барабанил пальцами по колену. Таня ловила его тревожные взгляды в зеркале заднего вида.
Конверты с результатами им выдали в руки. Три белых прямоугольника, а в них — ответы, способные разрушить или спасти их семью.
— Вскроем дома, — решил Никита. — Все вместе.
Дома их ждала Галина Петровна с пирогами и чаем.
— Решила порадовать вас, — защебетала она, но осеклась, увидев конверты в руках мужа. — Что это? — Её голос предательски дрогнул.
— Результаты ДНК-тестов, — спокойно ответил Василий Степанович.
Галина Петровна побледнела:
— Каких еще тестов?
— Таких, которые вы советовали сделать сыну, — Таня не скрывала сарказма. — Чтобы удостовериться в отцовстве.
— Но зачем два? — Свекровь указала на конверты.
— Три, — поправил ее Василий Степанович. — Я тоже сдал. Для полной картины.
Галина Петровна опустилась на стул, словно ноги перестали ее держать.
— Это какая-то глупость! Вась, зачем ты подыгрываешь их дурацким затеям?
— Давайте вскроем и покончим с этим, — Никита достал первый конверт. — Отцовство подтверждено. Миша — мой сын.
Он посмотрел на мать:
— Довольна?
Та промолчала, нервно комкая салфетку.
Василий Степанович взял свой конверт. Прочитал и тяжело вздохнул:
— Как я и думал... Галя, нам нужно поговорить.
— О чем? — Свекровь вжалась в спинку стула.
—О том, что Никита — не мой биологический сын.
В комнате повисла оглушительная тишина.
—Что за бред! — Галина Петровна вскочила. — Там ошибка!
— Нет ошибки, — твердо сказал Василий Степанович. —Я давно догадывался. Группа крови не сходится. Но любил тебя и его — какая разница?
Никита сидел, словно громом пораженный.
— Папа, ты шутишь?
—Нет, сынок. Но я всегда был и буду твоим отцом, независимо от генов. В отличие от твоей матери, я никогда не сомневался в моей семье.
Галина Петровна разрыдалась:
—Это был один раз! Случайность! Я не хотела!
—А я не хотела, чтобы моего ребенка подвергали сомнению, — тихо сказала Таня. — Видите, как бумерангом вернулось?
Никита сидел бледный, переводя взгляд с отца на мать, будто видел их впервые.
После того вечера жизнь семьи перевернулась. Галина Петровна перестала появляться в их доме, погрузившись в пучину стыда и раскаяния. Звонила лишь Никите, но тот отвечал односложно.
— Она плачет каждый день, — сказал как-то Василий Степанович, зайдя проведать внука. — Говорит, что жить не хочет.
— А ты?
— Сорок лет вместе прожили, — пожал плечами отец Никиты. — Поздно что-то менять. Да и не хочу я. Люблю её, дуру старую.
Никита долго не мог прийти в себя. Временами замыкался, часами сидел над старыми фотографиями, ища сходство с настоящим отцом.
— Кто он?
— Инженер с соседнего завода. Давно уехал за границу, — сухо ответила та.
—И ты никогда...
— Никогда, — отрезала Галина Петровна. — Это была ошибка молодости.
В их с Таней отношениях что-то надломилось, но и что-то новое появилось — глубокое понимание хрупкости семейного счастья.
— Прости меня, — сказал Никита жене. — Я должен был доверять тебе.
—А я тебе, — Таня взяла его за руку. —Но если бы не эта история, правда так и осталась бы скрытой.
К Рождеству в их доме снова собралась вся семья. Галина Петровна держалась скованно, но привезла кучу подарков для Миши.
—Как же он похож на тебя, — сказала она Никите.
—И на Таню тоже, — подхватил Василий Степанович. — Наш внук.
Таня улыбнулась, глядя на эту странную, несовершенную, но свою семью. Кровь или не кровь — иногда правда ранит, но чаще лечит, если позволить ей это.