Собрались как-то классики за круглым столом, и завели разговор о войне и мире... Там видеокамера висела, и беседа их записалась, хотя и не полностью.
Начал Максим Горький, теребя усы:
- Я знаю, что война — сплошное зверство и что на войне люди, ни в чем не повинные друг перед другом, истребляют друг друга, будучи насильно поставлены в состояние самообороны...
- Хочешь мира — готовься к войне, - ухмыльнулся Юлий Цезарь.
- Всякий, кто хоть раз заглянул в стекленеющие глаза солдата, умирающего на поле боя, хорошо подумает, прежде чем начать войну, - предупредил Бисмарк.
- Смерть, конечно, плохо. Но не смертью еще война плоха, а обидою. На смерть не обидно. Это уже такой закон, чтобы рано ли, поздно ли, а человеку помереть. А кто выдумал такой закон, чтобы воевать? – поинтересовался Аркадий Гайдар.
- Когда гремит оружие, законы молчат, - развел руками Цицерон.
Руссо пояснил (витиевато, как обычно):
- Не трудно понять, что война и завоевания, с одной стороны, и углубляющийся деспотизм – с другой, взаимно помогают друг другу; что у народа, состоящего из рабов, можно вволю брать деньги и людей, чтобы с их помощью покорять другие народы; что война даёт одновременно и предлог для новых денежных поборов, и не менее благовидный предлог для того, чтобы постоянно содержать многочисленные армии, дабы держать народ в страхе.
- Всякий, стоящий у государственной власти, обязан избегать войны точно так же, как капитан корабля избегает кораблекрушения, - заявил Мопассан.
Светлана Алексиевич пожала плечами:
- В нашей истории нет ни одного поколения без военного опыта, без опыта убийства, а с опытом просто жизни. Мы или воевали, или вспоминали о войне, или готовились к ней. Мы никогда не жили иначе.
- Миллион людей, собравшись в одно место и стараясь придать правильность своим действиям, убивают друг друга, и всем одинаково больно, и все одинаково несчастны — что же это такое, ведь это сумасшествие? – интересный вопрос задал Леонид Андреев.
- Есть люди, рожденные только для войны, и в России таких людей не меньше, чем где бы то ни было, - сухо ответил Гумилев.
- Старики объявляют войну, а умирать идут молодые, - сумничал Герберт Гувер, отхлебывая виски.
- Почему бы не судить правительства за каждое объявление войны? Если бы народы поняли это... если бы они не позволили убивать себя без всяких причин, если бы они воспользовались оружием, чтобы обратить его против тех, кто им дал его для избиения, — в этот день война умерла бы, – наивно предложил Мопассан.
- Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством, – «открыл Америку» Джон Кеннеди. (На самом деле он повторил Герберта Уэллса: «Если мы не прикончим войну, война прикончит нас»).
- Войны будут, пока хоть один человек сможет зарабатывать на них, - объяснил им Бертольд Брехт.
- Война – всего лишь трусливое бегство от проблем мирного времени, - уточнил Томас Манн.
- Сначала надо ввязаться в серьезный бой, а там уже видно будет, - заявил авантюрист Наполеон.
- Если бы наши солдаты понимали, из-за чего мы воюем, нельзя было бы вести ни одной войны, - улыбнулся Фридрих Великий.
- Господи, помоги мне освободиться от военной службы — совсем, - вздохнул Хармс.
- Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинным сумасшедшим, - заступился за Хармса Джозеф Хеллер, когда Хармса пришли забирать в сумасшедший дом.
Эйнштейн был категоричен:
- Тот, кто довольно марширует под музыку в строю, уже заслужил мое презрение. Мозгом он был наделен по ошибке, ему вполне было бы достаточно и спинного мозга. С этим позором цивилизации должно быть покончено. Героизм по команде, бессмысленная жестокость и омерзительная бессмысленность, называющаяся патриотизмом — как сильно я ненавижу все это, какой низкой и подлой является война.
Сент-Экзюпери поддержал Эйнштейна:
- Война — это не подвиг. Война — болезнь. Вроде тифа.
Но Хэмингуэй подытожил:
- Те, кто сражается на войне, — самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встретишь; зато те, кто затевает, разжигает и ведёт войну, — свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться.
- Смолчали, ибо что скажешь, если война, - вздохнул Сергей Баруздин.
На этом запись их беседы прерывается.