В подвале двухэтажного каменного особняка, окруженного уютным садом, на цепях висел Алексей Григорьевич. Еще вчера это был щеголеватый молодой человек с аккуратными усиками и стильной бородкой эспаньолкой. Теперь же его тело покрывали кровоподтёки, синяки и рваные раны. Эспаньолка растрепалась, лицо блестело от пота и крови, а волосы прилипли ко лбу. Он был обнажен, на нем не было ни клочка одежды — только кандалы. Его некогда красивое тело теперь выглядело жалко.
Мрачные серые стены подвала, казалось, давили своей тяжестью, слабо разгоняемой скудным светом из маленького зарешеченного окошка. Каменные ступени лестницы, ведущей вниз, казались дорогой в преисподнюю, а сырость и затхлость воздуха усиливали ощущение безысходности.
В подвале царило запустение. Здесь были только кузнечный горн, множество металлических щипцов и штырей да старая деревянная бочка с водой. На стенах виднелись следы давних событий — сколы и зарубки, пятна и потеки, которые, возможно, хранили какие-то тайны, тревожные и пугающие. С потолка свисали толстые цепи, на которых теперь висел Алексей Григорьевич. Его тело раскачивалось в такт чьему-то злому дыханию или сквозняку, который лишь изредка нарушал царившую здесь тишину. Алексей Григорьевич был словно тенью самого себя, его некогда красивый образ теперь лишь подчёркивал зловещую атмосферу этого места.
В подвал вошли два крепких высоких здоровяка. Один из них притащил кресло и поставил его напротив подвешенного на цепях. Вскоре по лестнице спустилась дама в черном бархатном платье, немолодая и пышнотелая. Её взгляд был тяжелым, а на лице читались злость и ярость. Она медленно подошла к креслу и, тяжело вздохнув, села, откинувшись на спинку. Два её подручных встали по бокам.
Дама устроилась поудобнее и встретилась взглядом с мужем, который висел на цепях. Она произнесла с холодным спокойствием:
— Ну что, Алексей Григорьевич, продолжим наш разговор?
Мужчина издал приглушенный звук, похожий на хрип или стон. Он пытался что-то сказать, но его губы были разбиты, а большая часть зубов выбиты.
— Я в последний раз тебя спрашиваю, — монотонным голосом спросила дама, сверкая глазами, — кто у тебя был, пока меня не было в особняке?
Алексей Григорьевич открывал рот, у него из горла вырывался какой-то хрип, а взгляд был как у сильно побитой собаки.
— Кто она такая? Где она живёт? — продолжала допытываться холёная дама. Её голос дрожал от раздражения. Она нервно поправила складки на своём чёрном бархатном платье, которое, казалось, весило целую тонну в этом душном подвале. С её волос, уже заметно тронутых сединой, по увядающим щекам, шее и зоне декольте, обильно покрытых рисовой пудрой, стекали крупные капли пота, оставляя влажные темные следы-бороздки.
Дама резко встала с кресла и, тяжело вздохнув, подошла ближе. Два здоровяка переглянулись, но не двинулись с места.
— Ты меня разочаровываешь, Алексей, — произнесла она, наклоняясь к супругу так близко, что их лица почти соприкоснулись. — Я ведь считала тебя умным человеком. Но, видимо, ошиблась. — Она взяла его за подбородок и подняла голову, чтобы заглянуть в глаза, а потом дернула его за бородку и вернулась к креслу.
Дама повернулась к черноволосому высокому мужику в кожаном фартуке:
— Антип, ну-ка...
Антип понимающе улыбнулся, взял кузнечные щипцы и вытащил из раскаленного горна железный штырь. Он поднес его к лицу Алексея Григорьевича, затем опустил его на уровень груди и тихо провел импровизированной кочергой справа налево.
Молодой мужчина вскрикнул и потерял сознание.
Второй здоровяк, лысый и безбородый, подскочил к деревянно бочке, подхватил стоявшее возле нее ведро и зачерпнул воды.
Подручные дамы выглядели так, будто природа специально создала этих людей, чтобы они воплощали в себе первобытную силу. Рост Фёдора, как и его напарника, был не меньше сажени, а плечи — такие широкие, что казались неприступной скалой, а лицо, словно вытесанное из камня, имело грубые черты.
— Правильно, Фёдор! — одобрил его действия Антип, — охолони барина!
Фёдор весело хохотнул и окатил Алексея Григорьевича водой. Тот мгновенно очнулся и снова застонал.
— Говори, золотко! Говори, миленький! — ласково сказала ему супруга, — Не будешь говорить, я потеряю терпение и крепко рассержусь. А когда я крепко рассержусь, то скажу Антипу и он тебе бубенцы-то навовсе отрежет.
Услышав это, Антип тут же отбросил кузнечные щипцы и железный прут, вытащил из-за голенища острый нож и угрожающе направил его к бубенцам Алексея Григорьевича.
Молодой мужчина вскинул голову и пробормотал что-то неразборчиво.
— Что? — переспросила женщина, подходя ближе. Наклонившись к его губам, она попросила: — Скажи еще раз!
Алексей Григорьевич что-то прошептал ей на ухо.
— Вот это другое дело! — сказала дама и села обратно в кресло. — Антип, отцепи его!
Дама в черном бархатном платье встала, потянулась, словно кошка, и лениво зевнула. Ее пышные формы колыхались, а тяжелый взгляд, казалось, внимательно и неотрывно следил за тем, как Антип и Фёдор сняли Алексея Григорьевича с крюков и цепей, а потом и расковали кандалы.
Здоровяки действовали слаженно и уверенно, будто занимались этим каждый день. Они аккуратно опустили избитого мужчину на пол, и тот застонал, едва коснувшись холодного камня. Антип усмехнулся и, поправляя кожаный фартук, бросил взгляд на хозяйку, а Федор принялся за уборку пыточных инструментов.
Дама подошла ближе, посмотрела на Алексея Григорьевича сверху вниз. Ее глаза блестели холодным огнем, а губы тронула едва заметная улыбка. Она наклонилась, провела пальцем по его щеке, и мужчина вздрогнул, словно от удара.
— Ну что ж, Алексей, — произнесла она низким, почти бархатным голосом, — будем искать твою Дуняшу. Ты про нее почти ничего не знаешь — теперь я тебе верю. Информации мало, но я ее все равно из-под земли достану! Если бы она просто тебя ублажала, я бы не так сильно переживала. Но твоя любовница зачем-то полезла в мой кабинет. Экономка её видела. Твоя Дуняша копалась в шкафчиках и крутилась вокруг сейфа, пока ты, молодой жеребец, ускакал в винный погребок.
Алексей Григорьевич попытался что-то ответить, но его губы дрожали, а голос был хриплым и прерывистым. Дама нахмурилась, но затем, будто вспомнив что-то важное, выпрямилась и спокойно сказала:
— Утомил ты меня, любезный друг. Сейчас мне нужно отдохнуть. Прощай!
Дама тяжело вздохнула и, казалось, задумалась. Потом она повернулась и медленно пошла вверх по лестнице. Перед тем как покинуть подвал, она вновь посмотрела на тело Алексея Григорьевича, лежащее на каменном полу. В ее взгляде отразились разочарование и грусть.
***
Поздно вечером, на одной из окраин, там, где находилась городская свалка, квартальным надзирателем и городской стражей было найдено сильно изуродованное тело. По всем признакам тело было молодое, мужского пола, но одежды, ни документов при нём не было. Только следы чудовищных пыток: кровоподтёки, синяки, рваные раны, переломанные кости, а лицо покрыто запекшейся кровью, волосы растрёпаны, один глаз вытек.
Квартальные надзиратели, увидев это, переглянулись. Один из них, с лицом, напоминающим морду бульдога, пробормотал:
— На бродягу похож. Меньше хлопот.
Другой, с каштановой шевелюрой и хитрыми глазами, добавил:
— Пусть валяется, всё равно никто не хватится.
Тело сбросили в яму, вырытую у самой свалки. Сверху присыпали землей, чтобы не привлекать внимания. Никто не знал, кто он и откуда, и никому не было до этого дела.
Через несколько дней мимо свалки проходил старик с козой. Он остановился, посмотрел на холмик земли и пробормотал:
— Господи, да что же творится-то...
Но никто не услышал его слов.
Никто так и не узнал, что под этим холмиком покоится Алексей Григорьевич — человек, чья жизнь оборвалась в мрачном подвале двухэтажного особняка. Бывший лейб-гусар, которого выгнали из N-ского полка за недостойное поведение во время отпуска. Сын, растративший за три года огромное
родительское наследство. Мужчина, удачно женившийся на богатой, стареющей вдове, но глупо попавшийся на измене с отягчающими обстоятельствами.
------------------------------------
© Канал "Красная Палатка"
_____________________________________________________
Запрещается без разрешения авторов цитирование, копирование как всего текста, так и какого-либо фрагмента данного рассказа.
Является интеллектуальной собственностью авторов.
Все персонажи вымышленные, совпадения случайны.