Предыдущая серия:
— Я немного удивлена, что ты об этом знаешь, — сказала Лира Эрике, — но то, что об этом знаешь ТЫ... меня вообще поражает!
А это уже мне.
— Я много читаю, — сказала Эрика.
— А я слушатель хороший!
А это уже я.
Глаза Лиры внезапно округлились до такой степени, что казалось, ещё миллиметр и всё, покатятся по полу.
— Тыыыы? Хороший слушатель?! — она сокрушённо покачала головой. — Да, похоже, это точно конец времён!
И мы вспомнили, зачем мы вообще здесь.
— Ладно, пытливые умы, что дальше?
Эрика пристально посмотрела на экран, потом вздохнула и ответила:
— Очевидно, что послание предназначается нам троим. Потому что у нее был твой номер, моё имя... Ну а Юджин и так со мной. Или... с тобой. Так или иначе.
Ого себе заявочка. Что значит Юджин с кем-то, а не кто-то с ним...
— Как-то криво, не? - спросил я.
— Юджин, дорогой, ты смотришь на это... как человек, причём человек, пользующийся логикой и рациональностью, по крайней мере так, как ты их понимаешь, я же смотрю на это... примерно как те, кто ее сюда отправил...
— Но почему именно мы? — вставила свой кворит Лира, — Если это послание касается тех глобальных событий, о которых вы тут говорили, то почему мы? Если в общем, то мы же ни на что не влияем, ничего не решаем... глобально я имею в виду...
— Именно поэтому! — улыбнулась Эрика.
В этот момент селектор на стене снова начал сигнализировать. Лира, которая была ближе к нему, подошла, сняла трубку. Эрика смотрела на меня с улыбкой, но эта улыбка мне не нравилась. Она что-то в себе прятала. Так злодеи в кино улыбаются обычно.
"Хорошо, спасибо, ожидайте!" Лира вернула трубку на место и повернулась к нам:
— Ну что, они всех эвакуировали! — Ну что же... время идёт, а дело стоит! Эрика вздохнула, встала.
— Я не совсем уверена, что именно нужно делать... и что именно будет происходить... главное, не теряйте друг друга из виду... и меня. Юдж, ты можешь включить внутреннюю связь... с ней.
Я посмотрел на пульт напичканный кнопками, переключателями и лампами... зачем их столько... для верности начал водить над ним пальцем...
— Я могу всёёёоо... если я чего-то не могу, то вам это... не нужно! Ага... вот! Нашёл нужный тумблер. Щёлк! В динамиках раздался булькающий звук. Девица подняла голову... как же она похожа! Эрика посмотрела на меня. Я кивнул. Она наклонилась к микрофону:
— Анши, макон на ат! Ан комен тир! Ашта комен тир! ( Приветствую, посланник! Я здесь! Мы здесь)
Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило, а потом девица весело улыбнулась и не менее весело ответила:
— Кайо маааа! ( Прекрасноооо!)
И всё вокруг исчезло. Буквально всё. Комната, свет, ощущения, запахи... казалось, будто я не я, а мозг в банке, отключённый от всех сенсоров.
Я не успел даже испугаться, как всё вернулось. Но не всё было прежним. Я так же стоял, в той же одежде, но... не там, где прежде.
Под ногами я видел словно залитую прозрачной смолой песчаную поверхность, но между моими подошвами и поверхностью струились ручейки песка... небо... условно небо, в общем всё... над поверхностью было затянуто вроде как жёлтым туманом, который густел на небольшом расстоянии от меня, и при этом я знал, что эта ровная поверхность простирается во все стороны на многие и многие расстояния. И одновременно ничего толком не видел уже в десяти метрах от меня.
Я обернулся, там было всё тоже самое. Повернул голову обратно. Рядом со мной стояли Эрика и Лира.
— Тут ничего так, симпатичненько, немного оживить бы обстановку не помешало, но и так пока... ненапряжно! И где мы, кстати? — спросил я, в основном, чтобы проверить свои иные функции.
Разговорные.
Эрика тоже огляделась, пожала плечами:
— Насколько я понимаю... мы в конце времён.
— Аааа, всего-то. Я уж было решил, что всё...
Лира зачем-то топнула ногой. Ничего не произошло. Она, как и мы, словно висела в воздухе в десятке сантиметров над поверхностью, но ощущалось это так, будто мы стояли на твёрдой поверхности...
— А дальше что? — спросила она ни к кому конкретно не обращаясь.
— Не знаю, — ответила Эрика...
Я сунул руки в карманы куртки и пошёл делать круг, центром которого были эти обе две.
— И вот мы здесь втроёооом! Идём себе идёооом! И ищем всё втроёооом! Один конец времёоооуууун! — прогнусавил я по пути.
— Юджин! - позвала меня Эрика.
Я посмотрел на неё: — Ммм?
— Не надо этого больше, пожалуйста!
— Никогда! — проговорила Лира.
Спелись!
Я остановился, повернулся к ним и печально сказал, глядя на них с укором: — Вот так и умирает в человеке... потребность и способность творить прекрасное!
В это мгновение раздался протяжный свистящий звук и метрах в пяти от нас появилась та девица из допросной.
Та же да не та. Она стояла, опустив руки и голову, низко-низко. А когда подняла её, оказалось, что она больше не выглядит, как Эрика.
Технически она вообще никак не выглядела, лица у неё не было совсем, просто гладкая округлая поверхность телесного цвета без всяких намёков на глаза, нос или рот. Как у манекенов в магазине. Но, несмотря на это, я понимал, что она... или оно... или кто это вообще... смотрит на нас и понимал, куда именно смотрит. Вот сейчас на меня... теперь на Эрику... теперь на Лиру... опять на Эрику -
— Анши, комаан ат! - сказал... сказала, короче, пусть будет сказала! Сказала она ( Приветствую, путники! )
— Кон yкоши! ( Добро пожаловать! )
Я приветственно помахал рукой. Вежливость же... что-то там делает.
— Ашта даан тарр? ( Где мы? ) — спросила Эрика.
— Валаш тир белат тарр! ( В доме Валаша! )
— Кин Валаш суа? ( Кто такой Валаш? )
— Валаш ан! ( Я - Валаш! )
О, ну здорово поговорили.
— Ашта анса ан кату тир кама тарр? ( Зачем мы здесь? )
Валаш пожала плечами, совсем по-человечески:
— Валаш са димаг комен шан! Имо наг кайя кханаш! Гу дана са... таураш! ( Валаш скоро грядёт! Ваш мир исчезнет! Навсегда! )
— Ан алас та? Анса та? ( Почему? За что? )
— Валаш саа танги ка! Унар шан наг кайя, тан шан ки ханаш! ( Таково желание Валаша! Новый мир должен сменить старый! )
— Спроси её — когда? — тихо сказал я Эрике.
— Такхан дан, макханг дан! Карон, акма, са агон! Имо тарос на кки атор! ( Через много дней или мало! Вчера, сегодня, прямо сейчас! Ваше время заканчивается)
У меня возникло почти непреодолимое желание достать пистолет и попробовать наделать дырок в этой упёртой Валаше, но она, так же, как с самого начала этого вечера... всё обломала! Махнула рукой и прокричала: — Имо исати лока хи! Атор но...рали ка белат тарр! Маки шан! ( Теперь вы знаете! Возвращайтесь! )
Ну кошки в плошке, а! Всё опять исчезло. А потом появилось... но не то, что прежде...
...Я включил проблесковые маячки и к уличным огням прибавились всполохи синего и красного. «Ами» еле слышно урчала на холостых. Усилившийся дождь барабанил по крыше, щётки шуршали по лобовому стеклу.
Фффух-фффух-фффух-фффух-фффух-фффух-фффух...
Костяшки моих пальцев на руле побелели. Я выдохнул и отпустил руль.
Эрика молчала.
Я протянул руку назад, нашарил там зонт, достал и положил ей на колени. В горле возник какой-то непонятный ком, я проглотил его и тихо сказал:
— Я не какой-то там прекрасный человек из книг или фильмов, Эрика. Ты знаешь кто я, ты знаешь что я делаю. Всё это время... я был рад тому, что ты была рядом, потому что через тебя я становился лучше, чем есть, мне это...
И тут я замолчал. Перед тем, как нас выкинуло из этого... дурдома Валаша я увидел, что она стоит, таращится на меня и вовсю улыбается. Не спрашивайте, как это всё происходило без рта и остального, но она лыбу тянула во всю... поверхность. Вот паразитка!
— Юджин! — начала было Эрика.
— Подожди, милая! — я взял этот дурацкий зонт и бросил его на заднее сиденье, посидел пару секунд, достал телефон, открыл вкладку звонков. За последние три часа ни одного входящего, ни одного исходящего.
— Эрикааа, — протянул я, — ты только не удивляйся, просто ответь на вопрос: что мы сейчас здесь делаем?
— Мы... похоже ругаемся.
— На предмет чего?
— Что происходит, Юдж?
— Я тебе позже всё расскажу, сейчас просто ответь.
Я снова положил руки на руль и стал смотреть вперёд.
Она вздохнула.
— Мы решили сегодня съездить проветриться, по дороге зашёл разговор о твоей работе и моём... участии в ней... Я сказала, что мне не нравится это делать, но я это делаю потому, что тебе это нужно, ты прицепился к этим словам, начал мне говорить, что я это делаю в качестве какой-то жертвы... Я попыталась тебе сказать, что дело совсем не в жертве, но тебя вынесло с этого... и вот... всё... мы стоим...
Фффух-фффух-фффух-фффух-фффух-фффух...
— Ты не договорила?
— Нет...
Я повернулся к ней:
— Эрика, я хочу... Я прошу тебя сейчас сказать всё, что ты хотела сказать, всё, что ты не сказала по какой-либо причине...
— Зачем всё это? — как-то жалобно спросила она.
И взгляд у неё был точно такой же, как тогда, когда она произнесла это же в прошлый раз.
— Я чувствую... Что происходит что-то совсем плохое, помнишь, тогда в парке я говорил тебе про пропасть, которая возникает между людьми, когда они начинают делать что-то не то?
— Помню...
— Вот сейчас у меня такое ощущение, что эта пропасть уже наметилась... Между нами... Трещины в почве... И я не хочу, чтобы дошло до того, что мы не сможем дотянуться друг до друга.
— Я... Подожди, — она открыла бардачок и достала оттуда сигареты, достала одну, прикурила, — Я хотела сказать тебе... Ты иногда забываешь, что я не человек, что я вижу и действую немного по-другому... Для меня мир это не стройные цепочки причин и следствий, мой мир это множество огней, которые вращаются вокруг меня, и я вместе с ними тоже, и я знаю, что должна держаться ярких и избегать тусклых, но они кружатся, и кружатся, и кружатся вокруг... А я падаю. Однажды я увидела всполох, который висел на одном месте... Он просто висел и мерцал. То становился ярче, то темнел. Потом снова... Тогда я коснулась его, и он разгорелся... Перестала... Он начал гаснуть, но я поняла, что когда я рядом с ним не только он становится ярче... Но я сама тоже, а тусклые отступают... И тогда я протянула вторую руку, он загорелся ещё ярче... И я тоже... Со временем я научилась, мне казалось, что научилась делать так, чтобы он не темнел, но иногда это происходит... Я не могу понять почему... Он тускнеет, я тоже... И мне становится очень страшно, и чем страшнее становится мне... Тем темнее становимся мы и всё вокруг... И я не знаю, что мне с этим делать...
Она замолчала.
— Может быть... Я знаю, — сказал я и опять повернулся к ней, — Этот твой огонь... Он иногда начинает сомневаться в том... Нужно ли тебе его... Свечение... И... Нужен ли он тебе так же, как ты нужна ему...
— Как я нужна ему?
— То есть?
— Ну... Вот с чем можно сравнить уровень моей... Нужности ему? Как коряво-то... Ну ты понял...
— Охх... Ну... Что-то... Без чего ему будет плохо или вообще... Не прожить. Как вода... Или воздух... Действительно коряво какой-то... Она улыбнулась.
— В языке, на котором говорили мои предки, не было слова "нужен". Если кому-то нужно было... Поесть, например, то он говорил или "хочу" или "должен". Высшая же степень необходимости определялась... Чем-то, что имеет жизненную необходимость. Никто не говорил... "Ты мне нужен", слова же не было, говорили "Ты моя вода"... Или "Ты мой воздух"...
Я открыл рот, и слова сами вырвались из него:
— Аш анкан ханши...
Эрика замолчала. Буквально замёрзла на месте. Пепел с сигареты упал на пол. Я вынул сигарету из её пальцев и сунул в пепельницу. Эрика вернулась в мир живых, ну или меня:
— Откуда ты... Это как вообще...
— Я потом тебе расскажу, говорил же...
— Это... Я пока не знаю, как это... Ладно... Почти правильно, но только "Анкан ханши аш тарр", то есть "Мой воздух ты", ты же сказал "Ты мне воздух". Теперь я полностью ничего не понимаю...
— Но ты не закончила... Про нужность и всё остальное...
— Да... Точно... Я к чему и вела... Когда я... Теперь, когда, — она закрыла глаза, и через несколько секунд продолжила, — Этот огонь. Я не смогу его теперь отпустить из рук, если погаснет он, то и я тоже, если погасну я... То я не знаю, что произойдёт... Но... Я не могу его отпускать потому... Что... Мой воздух он! Она открыла глаза...— Тяжело говорить об этом... Словами!
— Согласен! Даже мне... Внезапно
— Ммм... С Лирой было куда как проще, да?
— Ах ты ж...
Я подался к ней, одновременно притягивая её к себе правой рукой. Сунул свой нос куда-то в район её виска и стал вдыхать её запах, запах ронийской кантайи и чего-то ещё. Чего-то, что прямо рвалось наружу. Потом убрал руку и сел прямо. Голова слегка кружилась...
— Предлагаю... Поехать, - сказал я, едва переведя дух.
— Поддерживаю, — ответила она, — И куда мы?
— В Крелию! На Каскад...
— Но туда же... Ехать... Долго...
— Несущественно! — сказал я, передвинул рычаг, вывернул руль налево и нажал педаль газа. Маячки я, само-собой, не отключал.— Там диск, — сказал я Эрике и показал на магнитолу, найди, пожалуйста, последнюю композицию, запусти её с середины... И пристегнись!
— Прямо с середины? - спросила она, защелкивая ремень.
— Нууу... Давай с 04:40.Она нажала клавишу. Я прибавил громкость:
...я не могу измениться. Разве ты не хочешь взлететь высоко, свободная птица...
Ну ладно. Светофор сменился на зелёный... Я вдавил педаль, и мы помчали по Восточному шоссе к выезду из города. Огни "Ами" мигали в такт музыке, дождь закончился, машин на дороге почти не было, а те, что были... Нам не мешали...
Дорога разматывалась под колёсами "Ами", я держал Эрику за руку, и мы ехали... Ехали... Ехали...