Вечер 20 апреля 2016 года в Обнинске был промозглым, с ветром, что швырял сухие листья по асфальту. Девятнадцатилетняя Маша Нечетная, студентка Института атомной энергетики, вышла из торгового центра «Триумф Плаза» после смены. В раннем детстве отец Маши ушёл из жизни, поэтому юная девушка с ранних лет помогала матери всем, чем только могла. Это стремление научило Машу самостоятельности, а также привила позитивный взгляд на мир, хоть отсутствие отца и давало о себе знать в самых разных мелочах.
Она была не из тех, кто любил предаваться меланхолии или просто бездельничать. Так как учёба ей давалась довольно легко, на втором курсе она приняла решение облегчить жизнь своей матери и устроиться на подработку в торговый центр «Триумф Плаза». Она любила свою работу продавцом, гордилась, что самостоятельно зарабатывает. Её улыбка согревала друзей, а в комнате общежития всегда пахло её любимым ванильным парфюмом. Но дорога домой через лесной массив была её каждодневной головной болью. Всего сто метров отделяли Машу от тепла общежития, но в тот вечер эти метры стали роковыми.
Маша приехала в Обнинск из небольшого городка под название Клинцы. Маша мечтала стать химиком, так как её завораживала химия — формулы в тетрадях казались картой к большой мечте. Будучи работницей в торговом центре, ей нравилось упорядочивать товары, всячески помогать покупателям, от этого она чувствовала себя более взрослой.
Но каждый вечер после смены она сталкивалась с одной и той же бедой: до студгородка не ходили автобусы. Частные маршрутки к вечеру исчезали, как призраки, — возить студентов было невыгодно. Постоянно пользоваться такси слишком сильно било по карману, а докучать матери с проблемами не хотелось. Вот и приходилось Маше, как и многим, добираться до остановки у гаражей, а дальше — пешком по тёмной тропе, где сосны шептались над головой. В тот вечер она шагала с пакетом продуктов, не слыша шагов за спиной.
Тревога, что не отпускает
Наутро 21 апреля подруги Маши запаниковали. Она не пришла на лекции и не отвечала на звонки — для неё это было как гром среди ясного неба. Маша всегда была на связи: то пошутит, то расскажет, как прошла смена. Девчонки побежали в полицию, рассказав, что их подруга пропала. В тот же день в Клинцах Наталья Анатольевна, мама Маши, почувствовала, будто кто-то выдернул кусок из её сердца.
«Словно холодная дыра в груди образовалась», — вспоминала она позже. Наталья, медик по профессии, не могла понять, что с ней.
Она звонила дочери, но трубка молчала. Они с Машей болтали каждый день — о пустяках, о планах, о жизни. Тишина пугала. Чувствуя себя всё хуже, Наталья вызвала врача и попала в больницу. Оттуда она попросила сына Юрия положить сестре денег на телефон.
«Хорошо, мама», — отвечал Юрий. Голос его дрогнул, но мать не могла заметить этого в своём состоянии.
Он уже знал от подруг Маши, что та пропала. Не сказав матери, парень рванул в Обнинск, надеясь найти сестру живой. Внутри всё сжималось, но дурные мысли приходилось пресекать на корню.
Лес, хранящий ужас
22 апреля случайные прохожие наткнулись на кошмар в лесополосе, в двух шагах от студгородка. Тело Маши, заваленное ветками и листвой, лежало в ста метрах от общежития. Рядом валялась расколотая бита — пластиковая, с железным стержнем внутри. Криминалисты насчитали около 40 ударов. Кости девушки были раздроблены, часть черепа исчезла, а на коре сосны остались кровавые пятна. Экспертиза подтвердила изнасилование. Обнинск замер. Машу знали как добрую, светлую девочку, что любила мягкие игрушки — особенно свою белочку, которую берегла в комнате.
23 апреля сестра Натальи пришла к ней в больницу. Глаза её были красными от слёз.
«Наташа, нашей Машеньки больше нет», — выдохнула она.
Мать не помнит, как выбралась из больницы, как прошли похороны. Она собирала Машу в последний путь, словно в поездку: фен, утюжок, косметика, немного денег. Из-за травм лицо девушки закрыли вуалью, гроб не открывали. Проститься пришёл весь город — студенты, соседи, даже случайные знакомые. Солнце светило, но совсем не грело. На кладбище атмосфера давила, сердце и без того настрадавшееся, сжималось ещё сильнее, и Наталья стояла, сжимая платок, и не верила, что это её дочь.
Следствие, что тонет в тенях
Убийство Маши назвали самым жутким в Обнинске за 2016 год. Полиция подняла всех на уши. Бита стала ключом к разгадке — странная, не деревянная, а пластиковая, с тяжёлым внутренним стержнем. На ней нашли отпечатки, но в базе их не оказалось. Фото биты разлетелось по СМИ, власти обещали миллион рублей за наводку. Камера неподалёку поймала тень — мужчину в толстовке с капюшоном, но лицо его терялось в темноте, и он не вышел на связь.
Следователи перетрясли стройку рядом с лесопарком — вдруг убийца оттуда? У рабочих сняли отпечатки, но без толку. Проверяли друзей Маши, однокурсников, коллег — все чисто. Родные, теряя надежду, обратились к экстрасенсам. Те бормотали что-то про тёмную аллею, но это и без них все знали из новостей. Дело застопорилось. Наталья не могла жить с этой дырой в душе. Она всё также продолжала звонить Маше на её номер телефона, пока не поняла, что дочь больше не ответит. Дни слились в одно: могила, кровать, слёзы.
Через сорок дней Наталья пришла к Маше на кладбище. Среди цветов у креста пищал котёнок — крохотный, едва месяц от роду.
«Он так плакал, будто звал меня», — рассказывала Наталья, вытирая слёзы.
Она забрала малышку домой, назвав Мусей. Кошка, как Маша, обожала грызть семечки, и Наталья решила, что это знак от дочери. Муся стала её спасением, ниточкой к жизни.
Письмо в надежде на правду
Наталья не верила местным властям. Она винила организатора перевозок за отменённые маршрутки, мэра Владислава Шапшу за равнодушие, а ВУЗ — за то, что бросил студентов в лесу без охраны и камер. Решила идти до конца и написала письмо самому Александру Бастрыкину, главе Следственного комитета. Чудом её позвали на приём. Дело Маши стало приоритетом, и в Обнинск приехали следователи из Москвы — матёрые, знающие своё дело.
С 2016 по 2018 годы они перевернули город. Допросили всех, кто знал Машу: друзей, преподавателей, соседей. Проверили каждого, кто мог быть рядом с лесопарком в тот вечер — от студентов до водителей, попавших на камеры. Собрали 8 тысяч образцов ДНК, прогнав 5,5 тысяч через лаборатории по всей стране. Вытащили детализацию звонков с вышек связи, вычислив всех, чьи телефоны «засветились» в районе с 20 до 24 часов 20 апреля. Это была работа, от которой гудела голова, но в Обнинске такого не видели никогда.
Лица из прошлого
В феврале 2018 года ДНК дала зацепку. 7 марта арестовали Александра Коробенкова из Малоярославецкого района. На допросе он раскололся: действовал с братом Владиславом. Видимо, один отдуваться он не хотел. Младшего тоже взяли. Под грузом улик братья рассказали, как всё было. Вечером 20 апреля они колесили по студгородку, выискивая, кого бы ограбить. Маша, идущая по аллее, показалась лёгкой добычей. Владислав подскочил сзади, толкнул её плечом, сбил с ног и ударил битой по виску.
«Нашла какая-то злость», — говорил он потом.
Удары сыпались один за другим. Александр, ждавший в машине, подключился. Маша пыталась закрыться руками, что было выявлено при осмотре тела экспертами. Били два часа, пока бита не треснула. Забрали продукты, телефон и 150 рублей. Александр отослал брата к машине, а сам изнасиловал умирающую девушку. Нож потерялся в траве, и он добил Машу, ударив головой о дерево.
Коробенковы росли без родителей, в приёмной семье тёти. Александр был робким, боялся всего, даже случайно задев кого-то, кидался извиняться. Владислав — наоборот, драчун, мучил животных, бил одноклассников, даже девочек. После школы оба скатились: Александр женился, завёл двоих детей, но младший брат, уже сидевший за ограбление, тянул его за собой. Следствие копнуло глубже: братья и раньше нападали на девушек, но те забирали заявления — то ли от страха, то ли от угроз.
Суд, что не принёс покоя
Суд начался 5 июля 2019 года. Наталья добилась, чтобы заседания были открытыми — пусть все знают правду. Александр признал вину, Владислав юлил, отрицая убийство и изнасилование. Оба бормотали извинения, но Наталья видела в их глазах пустоту.
«Простите, дайте мне шанс, я хочу увидеть родителей живыми», — ныл Владислав в последнем слове, но его слова звучали, как плохой спектакль.
Прокуратура просила 24 года, но суд дал по 19 лет. У Александра — дети, Владислав «частично раскаялся». Наталье и Юрию присудили два миллиона рублей компенсации. Деньги не вернули бы Машу, но долг должен был держать убийц за решёткой. Наталья ушла из суда с тяжёлым сердцем. Один из братьев, выходя, весело помахал рукой — так не ведут себя те, кому стыдно.
На жизненном пути Натальи рядом оказалась Анна Волтынюк, чья дочь Яна погибла в 2014 году в Калуге. Яне, как Маше, было 19, она тоже была рыжей, яркой, студенткой. Её убили братья, получив 18 лет. Анна и её муж приютили Наталью в Калуге, и их боль сплела их судьбы воедино.
Свобода для чудовищ
Наталья знала: виновных больше, чем двое. Организатор перевозок, мэр Шапша, руководство ВУЗа — их халатность сделала лес смертельной ловушкой. В 2017 году на той же тропе напали на другую студентку. Она вырвалась, потеряв сумку, а нападавшего поймали. Только тогда Шапша заставил перевозчиков наладить маршруты до общежития, с трекингом онлайн. Безопасность пришла, но Машу это не спасло.
В 2022 году Наталью потрясла новость: Владислава Коробенкова помиловали, забрали в ЧВК «Вагнер» и отправили на СВО. Его следы пропали. То же случилось с Евгением Татаринцевым, убийцей Яны Волтынюк. В мае 2023 года он вернулся в Калугу, без судимости, с деньгами. Наталья и Анна боятся за свои жизни, пишут в Генпрокуратуру, но там молчат.
Анна, с дрожью в голосе, говорила:
«Встретить убийцу моей Яны на улице — как мне жить с этим?»
Матери боятся мести. Их страх — это бессонные ночи и чувство, что справедливость умерла вместе с их дочерьми.
Выводы
Эта история поднимает важные вопросы: государство действительно готово поручиться за бывших насильников, убийц, воров, что после прохождения СВО их вина искуплена? В чём заинтересовано государство на самом деле? Действительно ли для него важно благополучие собственных граждан на фоне общего наплевательства на условия жизни, даже существования многих людей. Думается, вина перед государством действительно искуплена, но оно, похоже, совершенно не заинтересовано в наступлении справедливости, которую требует обычный русский человек.
Равнодушие убивает. Без транспорта, охраны, камер лес стал гнездом зла, где бесам можно творить, что угодно. Помилование убийц — Коробенкова, Татаринцева — оставляет матерей в страхе. Безопасность — это не роскошь, а то, что могло спасти Машу. Наталья живёт ради борьбы, ради памяти дочери. В её доме рыжая Муся грызёт семечки, напоминая о Маше. И пока виновные гуляют на свободе, Наталья не остановится.