Слово «Чернобыль» на постсоветском пространстве стало синонимом мужества и героизма. Тысячи мужчин отозвались на призыв Родины ликвидировать последствия техногенной катастрофы на атомной станции. В самом пекле радиационного заражения побывал и наш земляк Александр Стехин из Митякинской.
На момент участия в ликвидации я был уже семейным человеком, отслужил срочную в армии, — вспоминает участник событий. — Устранение чрезвычайной ситуации потребовало напряжения всех сил Советского Союза. Ликвидация продолжалась в течение нескольких лет. Масштабы работ были колоссальными. Пришлось привлекать как армию, так и гражданских лиц. В первую очередь для этого через военкоматы призывали молодых, сильных, обладающих жизненным опытом людей. Только из Ростовской области со мной в той партии поехали полторы тысячи человек. Были земляки из хуторов Маноцкого, Елани. Познакомился и завел крепкую дружбу со многими ребятами из других районов.
Пришла повестка 22 апреля 1988 года. Собрался без колебаний и поехал, зная, что на кону стоит благополучие страны. Конечно, понимал, что облучение может стоить здоровья, а то и жизни, но был уверен в том, что государство нас не оставит в беде.
Радиационное заражение после взрыва ядерного реактора распространилось на обширные территории и затронуло Беларусь. Мы прибыли в Гомельскую область, в один из районных центров, чтобы заниматься там дезактивацией местности. Мыли специальными растворами в поселке Корма стены зданий, полностью меняли на некоторых кровлю. Что интересно, радиация осела на улицах неравномерно, и если в одном из детских садов уровень оставался в пределах нормы, то в школе по соседству превышал допустимый, из-за чего учебное заведение закрыли. Также мы занимались работами по дезактивации почвы. Снимали верхний слой, вывозили и захоранивали. Вместо снятого засыпали новый, свежий. Но это мало помогало — радиация фонила по-прежнему сильно и приходилось не один раз начинать все сначала.
Что и говорить — мы «пахали». Но нас поддерживало государство и благодарные местные жители. Ликвидаторам были созданы комфортные условия труда, хорошее обеспечение. Добросердечное отношение беларусов помогало бороться с, казалось бы, непобедимой проблемой. Мы верили в важность нашей миссии и не опускали рук. Кстати, об этом мало кто знает, но в зону заражения к семейным ликвидаторам ехали и их жены. На неделю-две приезжали проведать, поддержать любимых. Нередко брали с собой и детей. Моя Галина тоже побывала в Корме.
В последние 2 месяца моего нахождения в зоне заражения нас отправили работать на саму атомную станцию в Чернобыль. К тому времени уже был опыт работы в условиях радиации, поэтому страха не испытывали. Очищали от фонящих обломков и мусора территорию, готовили к консервации разрушенный взрывом четвертый блок. В целях безопасности находиться там можно было не более получаса за день. Работа делалась буквально по капле. Долго, трудно, но ее надо было выполнить, и кроме нас, простых ребят со всех концов огромной страны, делать это было некому.
В сентябре 1988 года закончилась моя командировка, и я вернулся домой к семье. Продолжил работать лесником в Митякинском мехлесхозе. Вышел на пенсию в 55 лет, как участник ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС. На здоровье, конечно, сказалось пребывание в столь опасном месте. Сейчас это все аукается. Но я по рекомендациям врачей ежедневно дышу полезным воздухом соснового леса, постоянно бываю у воды, на рыбалке. Это очень поддерживает силы.
Каждый год 26 апреля в семейном кругу вспоминаем чернобыльскую трагедию и моих многих товарищей-ликвидаторов, которых, к сожалению, уже нет в живых. Не считаю себя каким-то героем, но горжусь, что принял участие в столь важном для всей страны деле наравне с многими другими достойными людьми.