– Николай Максимович, мне в один из новогодних праздников удалось попасть в Большой театр на «Щелкунчика» с Родькиным и Севенард. И в какой-то момент, смотря на Принца, я увидела в нем вас, потому что до этого смотрела на вас в этой роли, но в сети. Скажите, пожалуйста, отожествляете ли вы себя со своими учениками, видите ли вы в них свой почерк или все-таки это отдельные артисты?
– Нет, конечно, они абсолютно отдельные артисты и люди, но есть какие-то вещи, которые я точно знаю, что сделано мной, а что-то я недоделал или вижу свой просчет. Таких вещей очень много.
Но в данном случае вы говорите о людях, которых на сцену не только в Большом театре, но и в мире, вывел я. До того, как Элеонора Севенард попала и стала артисткой балета в Большом, я ее в Парижской опере показал, в Ла Скала, в Лондонском Колизеуме, в том же Большом театре, в Кремлевском дворце и только после этого она вошла уже как «подающая надежды» в Большой театр.
Я, как и мои педагоги, точно так же, смотря спектакль своих воспитанников, безумно переживаю, когда понимаю, что их потенциал не использован до конца, либо он не реализуется так, как я понимаю, насколько ярко может сверкать вот этот материал. Но все равно, так или иначе, я в своих учениках танцую.
Знаете, есть фраза, которую когда-то произнес мой учитель, что: «Только ученик может сказать, что это мой педагог», и чем ты старше становишься, тем отчетливее ты понимаешь, что это правда. Я ни о ком не пытаюсь сказать, что вот «это мое», но есть люди, которые это произносили, по крайней мере, Денис постоянно меня упоминает.
Мне всегда приятен их успех, в любой области. И мне кажется, что также вам скажет каждый тренер, любой педагог, который вкладывал свою энергию в ученика. Ведь несмотря на то, что мы получаем зарплату, ремесло передается бескорыстно. Ты по-настоящему передаешь что-то сокровенное совершенно бескорыстно.