В этот холодный осенний день туман размазал контуры ресторана Пекин и фонарей на Садовом, когда она вышла из метро. В этот час театралы уже пробираются к своим креслам, а редкие прохожие торопятся домой. И даже немногочисленные ещё "ночные бабочки" на тротуаре жмутся поближе к машинам своих покровителей. Поглубже запахнув свое широкое, на два размера больше пальто, Татьяна шла быстро, не оглядываясь на их недвусмысленные взгляды.
И вот , наконец, на углу слева цель ее путешествия- старинное светло- серое здание с эркерами, башенкой и гирляндами лепнины.
Сюда она приходит по вечерам, проверив уроки и накормив детей. Она всегда стоит у подъезда со стороны Садового, вдыхая запахи подгоревших шашлыков из ресторана в подвале дома и проезжающих в пятнадцати метрах от подъезда автомобилей. Хотя пробок уже нет, но поток всё ещё велик. Жёлтые огоньки туда, красные обратно.. Красивые машины часто останавливаются рядом, посетители ресторана окликают её. Но она только отворачивается, поглубже спрятавшись в свое широкое пальто и отгородившись толстыми стеклами очков. Тот, ради которого она сегодня пришла, опаздывал, а может быть, и вовсе передумал. Это ведь месяц назад почти каждый вечер она встречала у этого подъезда мужчин и женщин, подъезжающих на роскошных автомобилях, поднималась на второй этаж и нажимала один из пяти звонков на огромной дубовой двустворчатой двери. Махина завораживающе медленно, со скрипом, открывалась, и они попадали в другое измерение.. Анфилада комнат пугала своей бесконечностью. Сказочный дореволюционный сундук у входа казался здесь более к месту, чем "лампочка Ильича", так и не сумевшая осветить это огромное пространство, в котором бурлила жизнь.
На закопченой тридцатиметровой кухне, где с протянутых под потолком веревок свисали неопознанные трикотажные предметы немаленького размера, за конфорки боролись пришедшая с работы жена милиционера Надежда Ивановна и её соседка пенсионерка Любовь Петровна, именно в это время обожающая кипятить белье, варить борщ, кашу, печь блины и пить чай.
А в большой, соседней с кухней комнате, с покрытыми лепниной сводами, алкоголичка Тамара, поужинав бутылкой любимого напитка, гоняла своих дочек, применяя очень ненормативную лексику. Её пожилой сосед Пётр Григорьевич, полностью потерявший зрение уже в преклонном возрасте и так и не научившийся ходить по улицам с тростью, в такие моменты использовал ее по прямому назначению. Он с удовольствием колотил ею о стенку Тамарки и пытался перекричать визги детей: " Я ведь слепой, а не глухой!"
И только тихий сумасшедший, бывший доцент Инженерно- физического института Александр Львович из тёмной и узкой девятиметровки, взгромоздясь на поставленную на стол колченогую табуретку, упорно расписывал потолок и четырех метровые стены длиннющими формулами.
Всем, кто решался заглянуть в комнату к учёному и попытаться вникнуть в их загадочный смысл, за шиворот сыпались гроздья тараканов, облепивших стены каморки и без стеснения обгадивших бессмертные творения учёного . Поэтому никто из вечерних посетителей квартиры дольше пяти минут задержаться в этих сказочных апартаментах не мог и стремился поскорее выскочить за их пределы.
Но, тем не менее, все успевали заметить, что половина окон выходила на Садовое кольцо, и видимо представляли, что окрыв форточку, они окажутся прямо на обочине одной из главных артерий столицы.
Поэтому ни у кого не возникало желания вернуться сюда вновь или хотя бы перезвонить ей. Но Татьяна каждый раз мечтала всё же провести свою экскурсию до конца и очаровать кого- нибудь из посетителей этой удивительной, как она искренне считала квартирой..
И тогда она наконец- то купит дочке новые сапожки , курточку и Барби, а сыну - студенту инъяза дипломат, длинное пальто и , возможно, даже видеомагнитофон к Новому году.
И тогда она уж точно откажется от лишних ночных дежурств в своём любимом кардиологическом отделении или даже перейдет на полставки. Может быть, придется разводить канареек или собак, как другие знакомые врачи.. Все ведь знают, что на врачебную зарплату не проживёшь!
Но для этого сначала надо выбраться из своей ужасной коммуналки на первом этаже хрущевки, которая досталась ей после развода, где ванна сидячая, а кухня стоячая, а соседи алкоголики. Какие уж тут канарейки, а тем более щенки на четырнадцати квадратных метрах! Татьяна снова взглянула на часы. Ноги у нее замёрзли, а между лопатками пробирался мерзкий озноб.
И вдруг над ухом у нее раздался бархатный баритон: "А это не вы ли Татьяна Анатольевна? Я страшно извиняюсь! Никак не мог припарковаться.. Это не у вас ли тут такой аншлаг?" Подошедший высокий мужчина с седыми висками и молодыми глазами с удивлением оглядывался на окружавших его девушек в коротких юбках.
"О, конечно, это у нас аншлаг, Вячеслав!,"- с энтузиазмом подхватила Татьяна и почти втолкнула запоздавшего посетителя в двери подъезда .- "Где же ещё, практически на Патриарших прудах, в доме - памятнике архитектуры, вы найдёте такую роскошную анфиладу комнат, потрясающую лепнину, настоящий камин, пока ещё спрятанный в одной из стен, по такой вполне приемлемой цене! Каждый вечер пол Москвы съезжается сюда на экскурсию! Вот сегодня до вас уже семь человек посмотрели это чудо. Не всем, понимаете ли, финансовые возможности позволяют, а то мы могли бы с вами уже и не встретиться! Но вам всё - таки повезло!"
Её рука уже тянулась к звонку Любови Петровны. Пусть уж лучше опрятная старушка откроет... Продолжение следует..