С детства казаков люблю…
Начало 80-х, Воронежский технологический институт, военная кафедра. Мне и ещё одному курсанту нашего взвода, Хиценко Володе, как отличникам, вместо присутствия на занятиях была доверена более почётная и важная миссия – побелка помещений. Выдали нам краскопульт, рабочую форму, головные уборы. Фуражка, которая мне досталась, оказавшись на голове, как-то сама собой съехала вправо набекрень (что всегда случалось, что бы я ни надевал). Из-под фуражки, слева, кудрявились остатки стриженного под устав чуба. Забрызганный известкой, вид я имел живописный.
Вот по лестнице к нам на второй этаж поднимается группа преподавателей. Увидев нас, один из них, подполковник Шингарёв (сам из кубанских казаков, «матёрый человечище»), восклицает в мой адрес: «Смотри-ка, вылитый Григорий!»
Я был польщен: сравнили с казаком Григорием Мелеховым!..
Теперь-то я знаю: есть Кривенцовы – казаки станицы Суворовской Хопёрского полка Кубанского казачьего войска.
Хопёрский полк был образован в 1767 году на основе Хопёрской казачьей команды.
После подавления знаменитого Булавинского восстания (1707-1709 гг.), охватившего обширную территорию, в том числе и деревню Коростелёво[1], и в котором активное участие приняли хопёрские казаки, городки верховые Пристанский, Беляевский и Григорьевский были сведены с Хопра в низовые донские станицы. В 1716 году на месте разорённого Пристанского казачего городка была построена Новохопёрская крепость. О том красноречиво говорится в письме графа Апраксина к Воронежскому вице-губернатору Колычеву:
«Крепость прикажите делать не гораздо великую, а именно: чтоб возможно быть человекам тысяче или полторы… И на вечное житьё призвать черкас и посадских охотников… Которые казаки приезжают из разных мест и желают жить в новозачатой крепости, оных велите принимать и записывать имянно чрез целый год и сколько запишется о том к нам написать.
Разорённых трёх городков, а именно: Пристанскаго, Беляевского и Григорьевского все земли со всеми угодьями отмежевать, как владели казаки к новопостроенной крепости…
[1] Сергей Витютин, октябрь 2013 г.(http://shapkino.ru/375-1/368-4101):
«Привожу документ полностью: РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра I. Отделение 2. кн. 7. Л. 410–411 об.
Л. 410. 1708 году апреля в 10 день в Танбове в приказной избе драгунских полков перед г(о)сп(о)д(и)ном полковником кн(я)зем Григорьем Ивановичем Волконским с товарищи явился Танбовского уезду села Куз(ь)миной гати станичник Григорий Курепонов и сказал: сего де апреля в 1 день был он Григорей на Хопре в казач(ь)ем Пристанском городке для покупки соли. И того-де городка казак Тимофей Верещагин с товарищи сказывали ему, Григорью, что-де того их городка коренные все казаки пошли с Кондрашкою Буловиным с товарищи в Черкаской убить атамана Лукьяна Максимова, для того что он, Лукьян, взял с бояр 7000 рублёв, за то, что им с реки Хопра и с ыных их речек выдовать казаков за пятнатцать лет. Да ему ж де Кондрашку с теми казаками итить в Азов, и в Троицкой, что на Тоганрогу, вырубить //
Л. 410 об. начал(ь)ных людей; а за что, про то не сказали. Да они ж де казаки сказывали ему, Григорью, что де посланные от него Кондрашки воровские казаки отгонных лошадей из Танбова и пограбленые котлы, приехав, под Пристанским городком на степи розделили. А розделя теж казаки поехали на Бетюк для разорения всяких же чинов жителей. Да ис тех же казаков собрався ч(е)л(о)в(е)к с тритцать поехали к Борисоглебскому, чтоб тот городок сжечь, для того чтоб г(о)с(у)д(а)р(е)вым людем жит(ь)я не было, а было б их казачье жит(ь)е. А сожгли ль тот городок, про то он Григорей не ведает. А как де он Григорей ехал на Хопёр вниз рекой Вороною, и на речке да на Исапе встретились: из Шапкиной д(е)р(е)вни вёз подвотчик на подводе ч(е)л(о)в(е)ка, а сказал, что везёт казака до Коростелёвой д(е)р(е)вни. А как того подвотчика и казака зовут, //
Л. 411. и для какого дела вёс, про то ему, Григор(ь)ю, ничего не сказал. А с Хопра де как он Григорей ехал вышеявленною дорогою из д(е)р(е)вни Коростелёвой встретились с ним Григор(ь)ем казаков два ч(е)л(о)в(е)ка, шли пеши, сказались из Михайловского городка казаки, а как зовут не знает. И как де он Григорей спрашал их, где они и для какого дела были, и те де казаки сказали ему Григор(ь)ю, что они были в Коростелёвой д(е)р(е)вне для от(ъ)ему лошадей, потому что б им к Кондрашке Буловину было на чём ехать. Да они ж де казаки сказывали ему, Григор(ь)ю, про вышеписанного казака, который встретился с ним Григор(ь)ем на речке на Исапе, что де тот казак послан от Кондрашки Буловина с пис(ь)мами в Суздаль к ц(а)р(е)вне Софии Алексеевне, для того что де от неё к ним Кондрашке и к воровским казаком пис(ь)ма были ж.//
Л. 411 об. И велели де он Кондрашка с воровскими казаками тому казаку до Суздоля с пис(ь)мами пройтить с ыконою, чтоб ему и пис(ь)мам траты какой не учинилось. А о каком деле те пис(ь)ма, про то он, Григорей, не ведает. Да и про свою де брат(ь)ю они, казаки, говорят, есть ли де хто с ними вопче быть не похочет, и тех де они всех будут побивать и дворы их жечь без остатку. К подлинной скаске вместо Григор(ь)я Курепонова под(ь)ячей Иван Желин руку приложил. Справил Мартын Данилов».
Гр. Апраксин.
31-го декабря 1716 года»[1].
Как наши Кривенцовы в казаки попали? Интересный вопрос. Попытаемся найти ответ.
Из детей боярских – в казаки. А кто такие эти самые казаки?
Первое известное летописное упоминание о казаках относится к 1444 году: «В лето 6952 … Мустафа царевич приидя на Рязань со множеством татар ратию и повоева власти и села Рязанскиа, и много зла Рязани учинил; и отъиде с полоном многим, и ста на поле, и посылаша в Рязань, продая им полон. Рязанцы же выкупиша своих пленёных у татар. Мустфа же паки прииде в Рязань на миру, хотя зимовати в Рязани, бе бо ему супротивно на Поле, а поле всё в осень пожаром погоре, а зима люта и велми зла, и снези велици и ветри и вихри сильни. И того ради с миром прииде в Рязань и хоте зимовати в Рязани нужы ради великиа. Услышав же на Москве сиа князь великий Василей Васильевич и посла противу о его князя Василия Оболенского и Андреа Фёдоровича Голтяева, да двор свой с ними, да мордву на ртах, понеже зима бе люта и снежна, а татарове конми обмерли, и от мраза и студени великиа помёрзли и бысть вних скорбь многа; а сено велми дорого. А царевич Мустафа был тогда в Рязани в граде в Переславле; Рязанцы же выслаша его из града, он же вышед из града и ста туто же под градом Переславлем. А с Москвы воеводы великого князя Василья Васильевича приидоша на него и сступишася на речке на Листани. Татары же отнюдь охудеша и померзоша, и безконни быша, и от великого мраза и студени великиа и ветра и вихра луки их и стрелы ни во что же быша, снези бо бяху велицы зело. И приидоша на них Мордва на ртах с сулицами и с рогатинами и с саблями; а казаки Рязанскиа такоже с сулицами и с рогатинами и с саблями з другиа стороны; а воеводы великого князя Василья Васильевича с своею силою: а пешаа рать много собрана на них с ослопы и с топоры и с рогатинами. И бысть им бой велик и силён зело на речке на Листани, и начаша одолевать христианя. Татарове же никако же давахуся в руки, но резашася крепко; и много татар избиша, и самого царевича Мустафу убиша, и князей с ним многих татарских избиша…»[2].
Это были казаки городовые, служилые «по прибору». Они также имели поместья, как и дети
[1] Толстов В. Г. История Хопёрского полка Кубанского казачьего войска. Приложения. Тифлис: Воен. ист. отд. при Штабе Кавк. воен. окр. 1900-1901. С. 4.
[2] ПСРЛ. Т. 12. С. 61-62.
боярские, служилые «по отечеству», размером однако меньше, и их социальный статус также был несколько ниже.
Другое дело вольные казаки Днепра и Дона, жившие своими общинами на своей территории. Кстати, не все считали неведомых рязанских казаков городовыми. Известный историк и этногаф Кубани Прокофий Петрович Короленко отождествляет их с казаками хопёрскими[1]. Верхнедонские казачьи городки на протяжении существования вольного Дона пополнялись, в основном, выходцами из России.
О пополнении казаков вновь построенной Новохопёрской крепости тамбовскими служилыми людьми говорится в сенатском указе, данном Донскому войсковому атаману 2 июня 1724 года:
«…которые казаки живут в Новохопёрской крепости, а уроженцы Тамбовской провинции разных городов, и служили городовую службу, и в прошлых годах до Азовских походов сошли в Донские казачьи городки, и с Донскими казаками были в походе под Азовым и на разных баталиях Шведских, и в 1717 году с службы отпущены и велено им жить в домах до указу, а те домы их вором Булавиным разорены, и ныне они живут в оной крепости и служат конную службу: оных казаков в подушный оклад не класть, и из вышеозначенной крепости на прежние места, где они родились, не вывозить, а быть им в казацкой конной службе по-прежнему»[2].
Чтобы дети боярские Кривенцовы подались на Тихий Дон, необходимы были веские тому причины и определённые обстоятельства, а возникнуть они могли, думалось мне поначалу, во времена восстания под предводительством Степана Разина, охватившего своим пожаром и Шацкий край. О том гласил и царский указ:
«IX. 179, Февраля въ 14 день, великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа Великия и Малыя и Белыя Pociи самодержецъ, указалъ: послать съ Москвы въ Танбовъ дворянина добра, а съ нимъ подьячего добраго жъ; въ Танбовъ и Танбовского уезда въ Верхоценской волости переписать служилыхъ в жилецкихъ всякихъ чиновъ людей и пашенныхъ крестьянъ, и ихъ женъ и детей, по имяномъ съ отцы и съ прозвищи, по сёломъ и по деревнямъ, порознь, которые въ измене не были и которые были, и кто на какомъ тягле напредъ сего былъ, и по чему чего кто платилъ; а которые Танбовцы жъ и Танбовского уезда всякихъ чиновъ люди и пашенные крестьяне въ измену, побиты и безвестно пропали, и после техъ жены и дети остались ли, и кто имянно: а после которых женъ и детей не осталось, и про техъ разыскать осталными жители, и въ домехъ ихъ всякие пожитки, и лошеди, и скотину, и хлебъ стоячей и молочёной, и которой въ ямахъ, пересмотреть и переписать, а не молочёной хлебъ техъ изменниковъ велеть перемолотить, и тотъ весь хлебъ отвезть въ Танбовъ и устроить въ житницы, а лошеди и всякую скотину роздать техъ селъ и деревень жителям, которые ныне на лицо, съ запискою, и приказать имъ кормить и беречь, чтобъ лошеди и всякая скотина всё было вцеле»[3].
Перепись была проведена в том же, 1671 году, князем И. Путятиным.
В царствование Алексея Михайловича значительно расширились и укрепились южные границы государства, получила окончательное устройство Белгородская засечная черта.
«Она заключала в себе следующие города – Алешну, Ахтырск, Вольное, Хотмышск, Карпов, Болховой, Корочу, Яблонов, Новый Оскол, Верхососенск, Усерд, Ольшанск, Острогожск, Коротояк, Урыв, Костенск, Воронеж, Орлов, Усмань, Козлов, Белоколодск, Сокольск, Доброе, Бельское, Чернавск…, всего 27…
Рассматривая протяжение Белгородской черты, мы видим, что она тянулась по нынешним Харьковской, Курской, Воронежской и Тамбовской губ. Начинаясь на западе, в бассейне Днепра (у притока его Воркслы) она захватывает Дон и многие притоки его (Сев. Донец, Оскол, Тихую Сосну, Воронеж с его притоками) и, наконец, подходит даже к бассейну Волги, так как Тамбов расположен на Цне. В таком виде Белгородская черта состоит, собственно говоря, из двух частей: до Коротояка она идёт с запада к востоку, немнго отклоняясь на север, и представляет из себя южную пограничную линию, а от Коротояка почти под прямым углом поворачивает на север, только немного отклоняясь к востоку, и образует восточную украйну государства. Вся та местность, по которой проходила эта черта, как мы знаем, носила название «польской» т. е. степной украйны Московского государства, а центральным пунктом в ней был Белгород»[4].
[1] Короленко П. П. Казаки на Хопре// Кубанский Сборник, Екатеринодар/ 1908. Т. 14. С. 259.
[2] ПСЗ.Т. 7. № 4519. С. 293.
[3] Дополнения к Актам историческим. Том 6. СПб. 1857. С. 62.
[4] Багалей Д. И. Очерки из истории колонизации степной окраины Московского государства. М. 1887.
Мнение о времени и причинах ухода Кривенцовых в казаки переменилось, когда в 3 томе «Актов Московского государства» попались мне документы за 1661 год. И вот что там меня ожидало:
«№ 274-й. Января 1/20. – Отписки: 1) из Коротояка Д. Сухотина и 2) из Урыва С. Кривенцова о взаимных жалобах по управлению.
1) Государю, царю … Дениско Сухотин челом бьет. В нынешнем во 169 г. ноября в 15 д. прислана твоя грамота ко мне на Коротояк из Розряду, за приписью дьяка Григорья Богданова; а в твоей грамоте писано, велено мне на Коротояке собрать с коротоячен со всяких чинов людей. И я в Коротояцкой уезд в Урывской острог к голове к Савину Кривенцову посылал Коротояцкой Приказной избы подьячего Игнатку Астанкова да стрельца Архипку Рылкова с памятью для сбору полоненичных денег; и урывской голова Савин Кривенцов твоего указу и грамот и памятей моих ни в чём не слушает и чинится силён, и полонных денег сбирать не дал, и посыльных людей подьячего Игнатка Астанкова да стрельцов, которые посланы бывают для твоих дел, побивает. Да он же, голова Савин Кривенцов сбирает пошлинныя деньги со всяких товаров с проезжих людей мимо твоего указу и Коротояцкие таможни; а по твоему наказу велено мне его, Савина Кривенцова, во всём ведать. И о том что ты мне укажешь? Да мне же поведали всем городом и уездом на него ж, урывскаго голову, Савина Кривенцова, заручную челобитную; и я их челобитную послал к тебе (392 и 393 лл.).
169 г. генваря в 1 д. Выписать: подлинно ему собирать велено-ль (на обороте).
— Заручная челобитная коротоячан на С. Кривенцова во взимании пошлин мимо Коротояцкой таможни и не пропуске Доном торговых людей. См. 394 л.
2) 169 генваря въ 20 д. (на обороте). – Государю, царю… Урывского острогу Савинко Кривенцовъ челомъ бьетъ. Отпущенъ я, по твоему указу, въ Урывской острогъ, а велено мне съ коротояцкимъ воеводою Денисьемъ Сухотинымъ расписаться во всёмъ и Урывской острогъ и твою зелейную и свинцовую казну и хлебной запасъ и списки русскихъ людей и черкасъ принять. И я ту твою казну принялъ и съ нимъ, Денисьемъ, расписался. А строенныхъ книгъ мне не отдаетъ и воли ни въ чем не дастъ и съ Урыва детей боярскихъ и черкасъ къ себе на Коротоякъ волочитъ и подьячихъ и стрельцовъ на Урывъ присылаетъ обо всякихъ делахъ, и меня бранятъ и землю урывскую, пустовые жеребьи, у меня отымаетъ и отдаётъ въ наймы. А подьячей Игнашка Останковъ сидитъ на Коротояке у твоего дела и берётъ годоваго твоего жалованья по 7руб., а владеетъ на Урыве поместьемъ, а службы съ того поместья нетъ. И вели то поместье отписать на себя, чтобъ была съ того поместья тебе служба, а подьячему отказать. А явочныя пошлины и съ продажной скотины собираютъ на Коротоякъ, вели те пошлины собирать на Урыве мне на своё строенье, чемъ мне дворъ твой построить. И мне твоего двора построить не чемъ: казны твоей никакой нетъ. А по се число твоего двора не было, и я почелъ твой дворъ строить и съезжую избу въ Урывскомъ остроге. И о томъ мне что укажешь? (437 и 438 лл.).
Взять къ отпуску (на обороте)»[1].
Итак, конфликт налицо. Чем закончилась сия тяжба с воеводой и переписка с царём головы Урывского острога Савина Кривенцова остаётся только догадываться, вполне возможно – уходом его на Вольный Дон, всего-то надо было спуститься на пару сотен вёрст вниз по реке, а там и воля!
А вот что говорится о вышеупомянутых городах в книге «Сметы военных сил Московского государства 1661–1663 гг.», т.е через два года после описанных событий:
«Напечатанные ниже документы находятся в Архиве Министерства Юстиции в неописанном ещё отделе Разрядного приказа, в 8 столбце Денежного стола. Нет никакого сомнения в том, что этот столбец попал в Разряд из приказа Тайных дел, когда после упразднения последнего было велено сдать его дела по принадлежности в разные приказы. В описи дел, сданных в Разряд в 190 году, мы читаем: «Столп, а в нём сметные росписи государевым людям всех полков и перечневая выписка о сборе полуполтинных денег 171 года». Столп за рукою дьяка Артемья Степанова. (РИБ XXI, 451 стр.)…
Городы, которые по указу великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца ведомы службою к Белугороду, а в тех городех по отпискам воевод и приказных людей нынешняго 171-го году осадных людей…
На Коротояке.
Детей боярских 285 человек, станичников 30 человек, /165 л./ казаков 400 человек, стрельцов 29 человек, пушкарей 14 человек. Всего 758 человек.
На Урыве.
Детей боярских 50 человек, пушкарей 2 человека. Всего 52 человека»[2].
Для полноты картины предлагаю сравнить Коротояк с Урывом по данным описи городов 1678 года, т. е. через 17 лет после описываемых событий.
«Коротоякъ:
По книгамъ съ Коротояка Ивана Маслова, городъ Коротоякъ построенъ, во 156 (1648) году на реке Дону на крымской стороне.
Людей: осадной голова 1 человекъ, сотниковъ стрелецкихъ 2 человека, приказные избы подьячихъ 5 человекъ, площадныхъ дьячковъ 2 человека, отставныхъ детей боярскихъ, которые во 183 году отъ полковые службы отставлены, 23 человека, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 25 человекъ, детей боярскихъ городовые службы 502 человека, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 857 человекъ, станичниковъ 41 человекъ, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 87 человекъ, стрелцовъ 176 человекъ, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 152 человека, полковыхъ козаковъ 301 человекъ, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 535 человекъ, пушкарей 16 человекъ, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 35 человекъ, воротниковъ 2 человека, казённой кузнецъ 1 человекъ, детей у него 5 человекъ, посацкихъ людей 33 человека, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 31 человекъ, черкасъ 21 человекъ, детей ихъ, и братьи, и всякихъ свойственниковъ 44 человека; въ таможне и на кружечномъ дворе: голова 1 человекъ, целовалниковъ 6 человекъ, дьячокъ 1 человекъ, житенной голова 1 человекъ, целовалниковъ 2 человека, дьячокъ 1 человекъ. Городъ Коротоякъ рубленъ въ дубовомъ лесу въ 4 стены, въ вышину стена съ обламы 2 сажень съ четвертью, по городу 9 башенцевъ, въ томъ числе 3 башни съ проезжими вороты, 6 башень глухихъ, около города по мере съ башенными стены 396 сажень съ четвертью, около ж города съ 3 сторонъ выкопанъ ровъ въ ширину 4 сажень съ обеихъ сторонъ оставленъ дубовымъ лесомъ, по мере рва 302 сажени, съ 4 стороны река Донъ; въ городе 2 колодезя, вода въ нихъ добра, изъ города жъ къ pеке Дону тайникъ, вода въ нёмъ добра; въ государственныхъ житницахъ хлебныхъ запасовъ: рженые муки 563 чети съ полуосминою, крупъ и толокна 77 чети.
По городу наряду медного и железного 45 пищалей, въ томъ числе порознь 2 пищали медных, 80 железных; медного: 1-я пищаль мерою 2 аршина 4 вершковъ, къ ней 50 ядеръ весом по 2 гривенки съ осмушкою ядро, 2-я пищаль мерою въ длину аршинъ 11 вершковъ, къ ней 100 ядеръ весомъ по 3 гривенки ядро; наряду железного: 1-я пищаль мерою въ длину 2 аршина 9 вершковъ, къ ней 150 ядръ весомъ въ полтретьи гривенки ядро, 2-я пищаль мерою въ длину аршинъ съ четвертью, къ ней 150 ядръ весомъ по 3 гривенки ядро, 3-я пищаль мерою въ длину аршина 13 вершковъ, къ ней 100 ядеръ весомъ по 2 гривенки ядро, 4-я пищаль мерою въ длину 3 аршинъ съ четвертью, къ ней ядеръ нетъ, надобно ядро по кружалу весомъ по 5 гривенокъ ядро, 5-я пищаль мерою въ длину 2 аршинъ 9 вершковъ, къ ней ядеръ нетъ, надобно по кружалу ядро весомъ по 3 гривенки ядро, 6-я пищаль мерою въ длину 2 аршина 13 вершковъ съ полувершкомъ, къ ней ядеръ нетъ, а надобно по кружалу ядро весомъ 2 гривенки ядро, 7-я пищаль мерою въ длину 2 аршина съ вершкомъ, къ ней ядеръ нетъ, а надобно по кружалу ядро весомъ пол-4 гривенки ядро, 8-я пищаль мерою 2 аршина съ четвертью, къ ней ядеръ нетъ, а надобно по кружалу ядро весомъ по пол-4 гривенки ядро, 9-я пищаль мерою въ длину 3 аршинъ съ четвертью, к ней 100 ядер весом по 5 гривенок ядро, 10-я пищаль мерою в длину 3 аршинъ 3 вершков, к ней 100 ядер весом по 5 гривенок ядро, 11-я пищаль мерою в длину 2 аршинъ 9 вершков, к ней 300 ядер весом по 4 гривенки ядро, 12-я пищаль мерою в длину 2 аршинъ 9 вершков, к ней 100 ядер весом по 4 гривенки ядро, 13-я пищаль мерою в длину 2 аршина 6 вершков, к ней 80 ядер весом по 2 гривенки ядро, зелья ручного 80 пудъ, пушечного 400 пудъ, свинцу 80 пудъ, ружья целого 21 мушкетъ, худыхъ и рваных 72 ствола. Фетилю 17 пудъ; вестовой колоколъ, весу вь нёмъ 19 пудъ, розбить, 18 знамёнъ киндячныхь, около посаду учинено крепостей построенъ плетень в три ряда вновъ и насыпанъ землёю, по томъ плетене 9 башенъ земляныхъ, по мере того плетня 300 сажень, да на томъ же плетне построены 2 проезжих, башни, да трои вороты с намётными надолбы, от Коротояка въ 7 верстахъ земляной валъ ослонён дубовым лесом от реки Tиxie Сосны до заповедного лесу, въ валу проезжая башня, 2 башни глухихъ, по мере того валу 498 сажень, у той башни на стороже стоят Коротояченя дети боярские по 10, а по вестям по 20 человекъ, переменяясь понедельно, отъ Коротояка вверхъ по pеке Дону къ воронежским крепостям на татарскихъ перелазех построен острожок, в 20 верстах, на Узбылной поляне, да на Голышевскомъ городищи короулная башня, от Коротояка въ 30 верстахъ, да подле pеки Дону построены крепости, двойные надолбы и засека, и ниже реки Девицы и по Худякову яру на 1130 саженях, от Коротояка вниз рекою Дономъ в 8 верстахъ на усть реки Tихie Сосны на стороже стоят Коротояченя полковые козаки по 20, а по вестям по 30 человекъ, переменяясь понеделно, да въ городе Коротояке дети боярские стоятъ на стойки по 100, а по вестямъ по 200 человекъ, в городе на Коротояке в двоих проезжихъ воротехь въ башняхъ стоятъ стрелцовъ по 20 человек, переменяясь в сутки, да отъ Коротояка жъ вниз, рекою Дономъ в двадцати верстахъ у Богацкого затону на сторожи стоят полковые казаки по 10, а по вестямъ по 20 человекъ, переменяясь понеделно, на сторожах и в проезжих острожкахъ въ 7 местах на карауле стоят Коротояченя всяких чинов люди по 10, а по вестями по 20 человекъ и по 30 человек; станичники посылаютца съ отписки в полкъ к бояромъ и воеводамъ ко князю Григорью Григорьевичю Ромадоновскому съ товарищи по 2 и по 3 человека внизъ рекою Дономъ до Белянской вотчины, и въ степь, для проведыванья воинскихъ людей, посылаютца по 10 человекъ, на вести посылаютца на Воронеж и в Острогожской по 3 человека; въ тюрме сиделцов 10 человек. А опрочь того, по сметными книгам, каковы прислал Иванъ Масловъ, на Коротояке наличныхъ статей никакихь нет.
[1] Акты Московского государства. Т. 3. СПб. 1901. С. 276-277.
[2] Сметы военных сил Московского государства 1661–1663 гг. // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. Кн. 3. 1911.
Урыв: По книгам с Урыва приказного человека Алексея Старово, построен Урывской острог[1] в прошлом во 156 году[2] на реке на Дону на горе.
Людей: детей боярских отставных 6 человек, детей же боярских городовые службы 42 человека, подьячей 1 человек, пушкарь 1 человек, посадских людей 3 человека, черкас городовые службы 10 человек, у тех у всех вышеписанных чинов детей их и братии, и всяких свойственников, которые в службу поспели, 43 человека, недорослей 26 человек. Урывской острожек починён вновь против прежнего, мерою около острожку 120 сажень[3], в острожке башня с проезжими вороты, 4 башни глухих; в острожке колодец, вода в нём добра; в житницах хлебных запасов ржи 25 чети, овса 15 чети.
Наряду железного: 3 пищали, к ним 106 ядер весом по 3 гривенки ядро, и тот наряд на волоковых станках к стрельбе наготове; зелья ручного 5 пуд, свинцу 15 пуд, вестовой колокол, весом 12 пуд 30 гривенок, 2 знамя киндячных ветхих; на татарских перелазех крепостей: на 330 саженях надолбы в 2 кобылины, на карауле в приказной избе и в проезжих воротех по 4 человека, а по вестям 10 человек, в сутки переменяясь, на татарских на двух перелазех на берегу реки Дону, на одном перелазе по 4 человека, а по вестям по 8 человек, на другом перелазе по 4 человека, а по вестям по 10 человек, переменяясь в неделю»[4].
Разница разительна – в городе Коротояке одних людей было 2909 человек, подавляющее большинство из них воинского чина, а в Урывском остроге всего 132. Тем большего уважения заслуживает его голова, не убоявшийся перечить воеводе. Узнаю фамилию.
Ещё раз встречаю упоминание знакомого имени в исторической литературе:
«Мая в 6 день (7173 года – 1665 г. от Р. Х.) писал к великому государю … на Коротояке Данило Фуников Урывского головы Савина Кривенцова о непристойных речах. Помета на отписке думного диака Дементья Башмакова: записать в книгу и выписку поднесть. – Выписка поднесена и отписка в столп вклеена донского отпуску»[5].
Выходит, пробыл Савинушка на своей должности несмотря на трения не один срок, во всяком случае и в 1661 году и в 1665 он был головой Урывского острога.
Вот что пишет о возможности административной карьеры провинциального дворянина кандидат исторических наук Татьяна Александровна Лаптева:
«Сами же провинциальные дворяне в качестве вознаграждения за заслуги могли претендовать на воеводские должности, совмещавшие как военную, так и гражданскую службы. Дворяне из «городов», несмотря на получение жалованья из четверти, часто не могли покрыть свои расходы и просили о воеводстве, указывая при этом на свои заслуги. Они получали воеводства, как правило, в небольших городах, имевших стратегическое значение, но после перемены им указывалось вновь служить с городом»[6].
Откуда попал в Урыв Савин Кривенцов догадаться нетрудно, учитывая, что в Елецкий, Воронежский, Землянский, Бирюченский и Коротоякский уезды «население сводилось из разных ближних сел и городов, из Шацка, Ряжска, Донкова, Ельца, Новосили, Епифани и др.»[7]. Полагаю из Шацка, а стало быть – родня! Двоюродный прапрапра…дедушка?!
О переселении тамбовцев в казачьи городки говорит:
«Указ князю Василию Голицину, по поводу известий, полученных из Тамбова о том, что многие городские и сельские жители переселяются в казачьи городки по рр. Хопру и Медведице, где совращаются казаками в раскол.
…в прошлом 93 году, июня в 30 числе … писал … из Тонбова воевода столник Иван Нарышкин …де приезжают в Тонбов из Тонбовского уезду, с Дону и с Хопра, воровски, тайно всяких чинов люди и с реки Медведицы расколники православной христианской веры. А Тонбова де города и Тонбовского уезда попы и выборного полку началные люди, и дворяне, и дети боярские, и иноземцы, и подьячие, и пушкари, и стрелцы, и салдаты, и полковые казаки, и всяких чинов жители били челом великим государем, а ему Ивану в приказной избе подали челобитную, за руками, и тое их челобитную он Иван под отпискою своею прислал к Москве, а в челобитной их написано: в прошлых де годех, по указу деда их великих государей, блаженныя памяти великого государя царя и великого князя Михаила Феодоровича, всеа России самодержца, поставлен город Тонбов и учинены Тонбовские крепости в ближнем разстоянии реки Хопра и казачих волных городков; и в прошлых же де и в 193 годех с Москвы и из иных розных городов стрелцы и казаки, и всяких чинов служилые люди, забыв страх божий и крестное целование, бегают на реку Хопёр и на Медведицу, и на иные запольные речки; также из дворцовых слобод и из сёл, и из деревень крестьяне и бобыли к ним, казаком, своровав, бегают же, и, побыв в их казачьих городках малое время, и приходят в Тонбов и в Тонбовский уезд бутто для покупки запасов, а иные проходят через Тонбовские крепости и заповедной лес тайно, воровским обычаем, не явясь в Тонбов, и живут в Тонбовском уезде в Верхоценской волости в сёлах и деревнях у сродичей своих и знакомцев, и из дворцовых де сёл и деревень, по их подговору, многие крестьяне, покиня свои тяглые жеребьи, в их казачьи городки выбежали и у них Тонбова города и Тонбовского уезду всяких чинов жителей людей, и крестьян, и от живых мужей жон, и от отцов и от матерей детей, робят и девок, своими прелестными богомерзкими словами подговаривают и на реку Хопёр и на Медведицу, и на иные запольные речки в свои казачьи городки свозят и в раскол, и в нехристианство, и в блуд, и во всякие душепагубные грехи их приводят; и лошади, и ружьё, и платье, и денги крадут, и в отхожих их вотчинах, и в бортных ухожьях, и на рыбных ловлях также лошади и ружьё, и платье, и сети, и неводы, и просеки, и топоры, и котлы, и всякие вотчинные заводы крадут же, и всячески их разоряют, и к себе в городки уносят; и они де те лошади и ружьё, и платье, и всякие свои пожитки, и что люди их и крестьяне, бежав к ним казаком в городки, унесут, у них казаков выкупают дорогою ценою; а беглых де их людей и крестьян, и мужьям жон, и отцом и матерям детей они казаки не отдают. А как де они Тонбова города служилые люди бывают посланы из Тонбова от воевод и от началных людей станицами в их казачьи городки на реку Хопёр наскоро для проведывания воинских людей и вестей, и их же де беглые дворовые люди и крестьяне, и дворовые же их жонки, и девки, по их самоволному извычаю, дают их на поруки и емлют в круги и бранят, и всячески им задержание и мешкоту чинят, а в Тонбове де воеводы и началные люди за тое мешкоту их бьют батоги и в тюрму сажают и всякое наказание чинят; и они де служилые и всякие жилецкие люди от них казаков, и от беглых своих людей, и крестьян вконец разорилися и людми, и лошадми, и ружьём, и всякими пожитками оскудели, и многие за скудустию от службы отстали; а они де казаки лошадми и ружьём, и всякими их пожитки обогатели, и людми по реке Хопре и по Медведице наполнились… Да перед же де сего по реке Хопру и по Медведице пашни отнюдь не пахивали и никакого хлеба не севали, а важивали хлеб из Руских городов и кормились зверми и рыбою; а ныне де в тех городках они казаки завели пашню… и хлеб сеют…
И великие государи цари и великие князи Иоанн Алексеевич, Пётр Алексеевич, всеа Великиа и Малыя и Белыя России самодержцы, и сестра их великая государыня благоверная царевна и великая княжна София Алексеевна, слушав той его Ивановой отписки Нарышкина и заручного челобитья в комнате, указали и бояре приговорили: послать их государскую грамоту в Тонбов к воеводе Алексею Лотухину… А в Тонбове и Тонбовском уезде служилым и всяких чинов людем и крестьянам учинить заказ под смертною казнью, чтоб никто в казачьи городки не бегали»[8].
О том, что многие казаки верховых станиц по происхождению тамбовские говорят также следующие документы 1703 года. Сыск беглых по казачьим городкам вели стольники Кологривов и Пушкин, но без успеха.
«Сказки жителей 9 казачих Донских городков, 1703 г. («Дела разрядные» кн. № 13, октябрь, дело № 116).
№ 2, 1703 г., 17 октября, перед тем же стольником М. Н. Кологривовым – казачья городка Усть-Медведицкаго атаман, есаулы и проч. показали, что когда их городок построен, «тому паметухов нет»; в городке боевых казаков 90 человек, некоторые из них схотцы из розных русских городов: Тамбова, Шацка, Козлова, Переславля (Рязанскаго?), а иные тут народилися, с 203 г. пришлых Белогородскаго и Севскаго полку… нет…
№ 3, 1703 г., 19 октября, перед тем же стольником – казачья городка Распопинской станицы атаман и проч. показали, когда именно городок построен – «у нас тому памятухов нет», в городке 64 казака, одни из них «сходцы» из Тамбова, Шацка и Ельца, а другие здесь «народились», а с 203 г. пришлых… нет…
№ 5: того же года 22 октября, перед стольником М. Н. Кологривовым – казачья городка Кремянскаго атаман и проч. показали: о времени основания городка «памятухов нет», «боевых казаков» 90 чел., одни из них – «сходцы» из Тамбова, Козлова и «Крутояка» (Коротояка), а достальные туточные «прирожёные» жители.
№ 6: 23 октября, перед тем же стольником – казачья городка Иловлянского атаман и проч. показали: о времени основания городка «памятухов нет», «боевых казаков» 100 чел., почти все они «сходцы» из «старого Ряского городка», из Тамбова, Козлова и Коротояка.
№ 8: 26 октября, перед М. Н. Кологривовым – Качалинской станицы атаман и проч. показали: когда «городок Качалин» построен – «тому памятухов нет», «боевых казаков» 130 чел., которые пришли из Переславля-Рязанского, Тамбова, Козлова и Коротояка.
№ 9: 25 октября, перед тем же стольником – казачья городка Большелуцкого атаман и проч. сказали, что городок построен «тому ныне 6 лет», «боевых казаков» в нём – 15 человек, которые пришли из Романова, Тамбова и Козлова, после Азовских служб»[9].
Кстати, из семи фамилий хопёрских казаков, награждённых летом 1862 года : «За храбрость и распорядительность в делах с горцами на белореченской кордонной линии: сотнику Тимофею Борисенкову пожалован орден св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, награждены знаками отличия военного ордена 3-й степени урядник Яков Ледовский и 4-й степени урядники Степан Сапрыкин, Артём Шаталов, Тит Миляев и Григорий Шведов и приказный Козьма Погребняков»[10], три: Ледовский, Сапрыкин, Шаталов встречались мне в выписках из Метрических книг Архангельской церкви села Шапкино Борисоглебского уезда Тамбовкой губернии за 1899, 1915 гг.
И вообще, из покон веку Батюшка Тихий Дон притягивал к себе жаждущих воли людей из всех социальных групп общества, в том числе и детей боярских. Так что податься в казаки Кривенцовы могли и раньше, во времена Смуты например.
Заглянул на знакомый сайт «Кубанская генеалогия»[11], а там базы данных выложили. Есть, где разгуляться. Отыскались в Кубанском казачьем войске казаки Кривенцовы (и Кривенцевы тож) – в станицах Григорополисской и Новотроицкой. И ещё много знакомых тамбовских (мучкапских) фамилий: Глотовы, Репины, Сапрыкины и др.
Всё расставил на свои места и разложил по полкам кандидат исторических наук Колесников В. А.[12] Оказалось, вначале дети боярские стали однодворцами, таковыми в XVIII в. попали на Кавказ, а уж затем, имея за плечами память многовекового воинского прошлого своих предков, легко превратились в казаков.
Ещё более утверждался я во мнении, что все мы, Кривенцовы, – ветви одного дерева. Но где же корень? В Шацке? Доказательств пока не было, одни гипотезы.
В статье С. Ю. Шокарева «Шацк в годы смутного времени» меня заинтересовал один из испольуемых им источников, а именно: «Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII века». Составитель А. В. Антонов.
Где только не искал я эти акты, ни как они в руки не шли.
И вот на одном сайте[13] в списке лиц, указанных в «Актах служилых землевладельцев XV–начала XVII века. Ч. II.» мне попались… Кривенцовы Сила и Ларион!
Наткнулся в интернете на книгу «Казачество Тульского края», составитель Лепёхин А. Н. Заинтриговало название. Донских, кубанских, хопёрских казаков знаю. Про тульских не слыхал. Наткнулся не напрасно:
«Писцовая книга г. Ефремова 1645 г. РГАДА ф.1209 оп.1, ед. хр.144.
л. 1. Городской стан, помещиков
1. Фока Иванов сын Ложеницын, Латав Яковлев сын Матцов, Мосей Петров сын Стрепков, Афонасей Савельев сын Коробов, Клемён Федосеев сын Руднев, Володимер Иванов сын Ларцов, (л.1 об.) Ольфёр Васильев сын Михайлов, Степан Фёдоров сын Онисимов, Исай Фотеев сын Алёхин, Селиван Илларионов сын Чеботарёв, Фома Григорьев сын Жиковинов, Исай Клемёнов сын Стряпков, Михайло Ефремов сын Фёдоров, Ондрей Самоилов сын Стряпцов, Дементей Семёнов сын Гринобцов, Дементей Насонов сын Кутепов, ...Осипов сын Стародубцов, Анкифей Иванов сын Бекетов, Дементей Борисов сын Насонов, Гаврила Михайлов сын Папанов, Дементей Иванов сын Труфанов, Клемён Михайлов сын Зыбцов, (л 2.) Гаврило Андреев сын Шерстнёв, Фёдор Андреев сын Шерстнёв, Нестер Ларионов сын Кузмин, Микита Ермолаев сын Тарасов, Селиван Борисов сын Насонов, Онтон Нестеров сын Окороков, Фёдор Фролов сын Арухин, Илья Мосеев сын Лонской, Ерофей Л. . . сын Телегин, Иван Дмитриев сын Докукин, Яков Никитин сын Облимасов, вдова Авдотья Месоедовская жена Ползикова, Онофрей Михайлов сын Жилёнок, Савелий Фёдоров сын Шумской, Онтон Григорьев сын Пыхтин, Михайло Фёдоров сын Шумской, (л. 2 об.) Пётр Обросимов сын Синцоев, Гордей Екимов сын Савенков, Иван Ермолов сын Кононов, Фёдор Гаврилов сын Лихачов, Сидор Ананьин сын Бобросовской, Еустрат Левоньев сын Минин, Дементей Окимов сын Савенков, Мартин Денисов сын Шумской, Михайло Фёдоров сын Шумской, Давыд Евсевьев сын Кретов, Матвей Петров сын Востриков, Еустрат Трофимов сын Востриков, Фёдор Денисов сын Зубков, Иван Дмитриев сын Ванников, (л. 3) Селиван Михайлов сын Азаров, Дмитрей Григорьев сын Каменев, Онофрей Степанов сын Дмитриев, Сергей Тимофеев сын Переверзев, Афонасей Матвеев сын Кишчин, Офонасей Минаев сын Маслов, Семён Савельев сын Капустин, недоросль Кондратей Минаев сын Маслов, Фёдор Семёнов сын Капустин, Богдан Ондреев сын Капустин, Матвей Семёнов сын Капустин, Исай Семёнов сын Капустин, Венедикт Савельев сын Солопов, Беляй Филипов сын Некрасов, Михайло Сидоров сын Некрасов, Галахтионко Степанов сын Некрасов, (л. 3 об.) Яков Иванов сын Казаков, Иван Минаев сын Маслов, Яков Иванов сын Нехвидов, Онисим Павлов сын Черной, Яков Савельев сын Солопов, Микита Обросимов сын Сильдяев, Родивон Авилов сын Сильдяев, Степан Клементьев сын Шумской, Поликарп Мосеев сын Вьюков, Мартин Денисов сын Шумской, Еустрат Левонтьев сын Мики... Дементей Одонимов сын Савлеков, Ортемей Васильев сын Белков, Григорей Игнатьев сын Кретов, Д... Евсеев сын Кретов, Фрол Артемьев сын Уписин, (л. 4.) Трифон Клементьев сын Паткой, Григорей Иванов сын Роспопов, Елисей Фёдоров сын Роспопов, Водоин Иванов сын Шаталов, Володимер Овдонимов сын Титов, Максим Костентинов сын Шаталов, Матвей Григорьев сын Зубов, Ондрей Ондреев сын Карпов, Клементей Ондреев сын Колесников, Ондрей Силуянов сын Кривенцов, Евсей Агапонов сын Голощапов, Ортемей Онофриев сын Некрасов, Семён Васильев сын Косинов, ...Ортемьев сын Уткин, Ортемий Иванов сын Немчинов, недоросли Филка да Ивашка Семёновы дети... (л. 4 об.) цовы, Григорей Кондратьев сын Марёнов, Омельян Петров сын Дураков, Олексей Оверкеев сын Атаков, Дрон Петров сын Дураков, Омельян Софонов сын Гривнев, Иван Яковлев сын Малцов, Клемён Сысоев сын Ширяев, Дементей Васильев сын Ширяев, Остафей Евланов сын Малцов, Кия Петров сын Жеребцов, Костентин Павлов сын Новгородов, Гаврила Тимофеев сын Коробов, Ермола Исаев сын Колонтаев, Ермола Карпов сын Лукашов, Осип Гарасимов сын Гущин, (л. 5) Максим Лазарев сын Дмитриев, Кондратей Фёдоров сын Соколов, Иван Кондратьев сын Боев, Роман Иванов сын Васильев, ...Софонов сын Черной, Игнатей Карпов сын Софонов, Онисим Тимофеев сын Беликов, Иван Меньшова сын Марикон, Иронофей Иванов сын Доброрадной, Иван Меньшова сын Марьёнок, Иван Семёнов сын Марьёнок, Матвей Петров сын Помагаев, Онофрей Онтонов сын Помогаев, Прокофей Иванов сын Доброрадной, Иван Яковлев сын Ваншин, Остафей Петров сын Помогаев, (л. 5 об.) Клемён Гарасимов сын Гущин, Лукьян Матвеев сын Татков, Василей Клемёнов сын Брёхов, Максим Сидоров сын Бизгин, Яков Данилин сын Завалишин, Григорей Григорьев сын Завалишин, Дружина Иванов сын Нестеров, Иван Афонасьев сын Голской, Евсевей Клемёнов сын Юров, Иван Устинов сын Фатеев, Исай Семёнов сын Клыков, Фёдор Иванов сын Рощупин, Клемён Савельев сын Зайцов, Кирей Данилов сын Ковешников, Фёдор Микифоров сын Чалов, (л. 6) Исай Семёнов сын Бабейников, Максим Михайлов сын Зайцов, Терентей Семёнов сын Пестин, Иван Назаров сын Говоров, Иван Фатеев сын Лошадёв, Семён Степанов сын Глебов, Фёдор Еустратов сын Жеуров, Юрий Феоктистов сын Юриков, Ефан Иванов сын Мацнев, Иван Степанов сын Подоляев, Илья Еремеев сын Бакланов, Лукьян Иванов сын Ликов, Григорей Лвов сын Неделяев, Овдоний Матвеев сын Ханин, Дмитрей Михайлов сын Жиляев, Архип Лвов сын Неделяев, (л. 6 об.) Остафей Логинов сын Поволяев, Левонтей Ондреев сын Конищев, Фёдор Карпов сын Лазукин, Мартин Микифоров сын Оуров, Степан Ильин сын Потапов, Онофрей Степанов сын Глотов, Семён Степанов сын Коноплёв, Тарас Иванов сын Марков, Софон Ондреев сын Брыксин, Степан Иванов сын Пьяной, Степан да Иван Филиповы дети Трискова, Корней Фролов сын Мачнев, Григорей Тимофеев сын Логачов, Увар Лукьянов сын Шапкин, Калина Савельев сын Ледовской, Исай Архипов сын Логачов, (л. 7) Савелий Иванов сын Подколзин, Семён Корнеев сын Пишков, Захар Потапов сын Пишков, Филип Авилов сын Маслехов, Тимофей Степанов сын Матерев, Михайло Клемёнков сын Шаталов, Михайло Фёдоров сын Шумской, Фёдор Наумов сын Ключников, Семён Ульин сын Ческоков, Левонтей Аникеев сын Лежнин, Харлам Кондратьев сын Палчиков, Иван Лаврентьев сын Стряпков, … Васильев сын Згадов, Кузма Ларионов сын Звегинцов»[14].
Постой-ка, а не родственник ли Ондрей Силуянов сын Кривенцов Лариону и Силе из 2 тома «Актов служилых землевладельцев XV–начала XVII века». Точно, он сын последнего! Найду 2 том – узнаю где корни!
Но как помещик Ондрей Силуянов сын Кривенцов попал в город Ефремов, ведь должен он быть в это время (1645 год), согласно моим предположениям, если не в Шацке, то уж в Тамбове точно!
И ещё, в публикации РГАДА по истории Шацкого уезда в 17-м веке[15] ни одного Кривенцова мне не встретилось. Что-то в моей теории не сходилось.
И тут на сайте «"Костино-Отдельские" Пьяных»[16] я прочитал: «…в Костино-Отделец первые Пьяные пришли из Ефремовского уезда, села Остропяты и Малые Нелини. Оттуда же чуть раньше вышли первые Пьяные в села нынешней Тамбовской области – Саюкино и Паревки».
А что, если вместе с Пьяными из Ефремовского уезда пришли в Саюкино и мои Кривенцовы?! А из «Тамбова, Шацка, Конобеева и других»[17] мне надо было выбрать последнее! И этим «другим» оказался Ефремов, а Ондрей Силуянов сын Кривенцов тому свидетель! Логично.
Вспомнился Урывский голова Савин Кривенцов. Пристальней, с иного угла, взглянем на Урыв с Коротояком.
«Урыв был основан на Белгородской черте великороссийскими служилыми людьми из Коротояка в 1648 году»[18].
Откуда Савин мог попасть в Коротояк, стало понятным из следующего документа:
«1648 год. Дело о побеге с городового дела в Коротояке ефремовцев служилых людей.
(л. 214) Государю царю и великому князю Алексею Михайловичу всея Руси холоп твой Данило Яковлев челом бьёт. В нынешнем, государь, во 156 году ноября в 30 день прислана твоя государева царёва и великого князя всея Руси грамота из розряду на Коротояк ко мне, холопу твоему, за приписью дьяка Григорея Ларивонова. А в той твоей грамоте написано: что ефремовцы служилые люди дети боярские тридцать человек, казаков пятнадцать человек. Пришли они на Коротояк для городового дела октября в 18 день. И по твоему государеву указу тех ефремовских служилых людей ныне мне, холопу твоему, с Коротояка отпускати до твоиво государева указу не велено за их ефремовцев воровство, что они пришли на Коротояк для городового дела поздно и ноября, государь, с 30 числа в ночи побежали с Коротояка с твоей государевой службы и не хотя коротояцкого городового дела делать.
Ефремовские служилые люди дети боярские: Клемент Труфонов, Онос Труфонов, Михайла Дмитреев.
Да с ними ефремовских казаков пятнадцать человек: Федотко Прончищев, Федька Волков, Артюшко Рыжей, Куприянко Залотухин, Левонко Иванов, Фодейка Колуженинов, Ивсик Щепелев, Логвинко Глотов, Васка Сериков, Яшка Онохин, Омелька Липовской, Васка Карпов, Артюшко Гребенщиков, Ефремко Мостеев, Харламко Перщин.
И будет, государь, в том их, ефремовцов, воровстве коротояцкому какому городовому делу замотчание и мне, холопу твоему, в том от тебя, государя, в опале не быть.
[1] Острог – это внутреннее городское укрепление, представляющее собой стеновую конструкцию из бревен с огромными башнями. Брёвна, высотой 4–6 метров, заострялись на одном конце, что и послужило названию укрепления. Стена по периметру была, как правило, четырёх сторон и имела угловые башни и одну-две (проезжие) посередине одной из сторон. Башни представляли собой сруб различной формы (как правило, квадратные в плане) высотой 7–10 метров.
[2] 1648 год от Р. Х.
[3] Здесь: казённая сажень (утверждённая в 1649 году «Соборным уложением») равная 2,16 м и содержащая три аршина (72 см) по 16 вершков.
[4] Дополнения к актам историческим. Т. 9. СПб. 1875. С. 281-282.
[5] Русская историческая библиотека. Т. 11. СПб. 1889. С. 225.
[6] Лаптева Т. А. Провинцальное дворянство в России в XVII веке. М. 2010.
[7] Постепенное распространение однодворческого населения в Воронежской губернии. Под редакцией П. Н. Небольсина. СПб. 1857.
[8] Дополнения к актам историческим. Т. 12. СПб. 1872. С. 122–125.
[9] Обозрение историко-географических материалов XVII и нач. XVIII вв., заключающихся в книгах Разрядного Приказа. Составил Н. Н. Оглоблин. М. 1884. С. 326-327; РГАДА. Ф. 210. Дела разрядные. Оп. 7б. Д. 13. Ч. 1.
[10] Толстов В. Г. История Хопёрского полка Кубанского казачьего войска. Приложения. С. 141.
[11] http://kubangenealogy.ucoz.ru/
[12] Колесников В. А. Однодворцы-казаки. СПб. 2000.
[13] http://www.history-ryazan.ru/node/14003?page=0%2C1
[14]Лепёхин А. Н. Казачество Тульского края. М. 2010. С. 138–140.
[15]Материалы по истории Шацкого уезда 17-й век. Сост. И. П. Алябьев. 2013.
[16] http://pyanykh.clan.su/
[17] http://ratkin.ucoz.ru/index/selo_sajukino/0-52
[18]Бережной А. А. Фамилии и говор жителей Урыва. / Бережной А. А., Искусова Н. Ф., Сапелин Р. А. // Из истории воронежского края, выпуск 19. Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та. С. 36–54.
РГАДА, Белгородский стол, д. 286»[1].
Конечно же из Ефремова, стало быть, он мой более близкий родственник, чем я мог предполагать. Ефремовская ветвь!
[1]http://fstanitsa.ru/ancienthistory/1648-god-delo-o-pobege-s-gorodovogo-dela-v-korotoyake-efremovtsev-sluzhilykh-lyudei.