Эти два дня пути в молчании с лучшим другом стали для меня пыткой и самыми длинными днями в жизни. Каждый раз на привале для перекуса или ночлега Нильс пытался помогать, но я то и дело отмахивалась и делала всё сама. Ребята каждый раз подшучивали над нами, чтобы разрядить обстановку, но это не помогало.
Только на подходе к самой столице внутри словно всё успокоилось, и я немного оттаяла. Стольный град Объединённой Империи — белокаменный Мирай — встретил нас радушно, как и предполагалось. На входе с нас взяли по медяку с каждого. Наверное, стража приняла нас за бродяг, что, по сути, так и было. До этого дня.
Коней мы оставили в соседней деревушке — бедняги вымотались за последние сутки так сильно, что еле доковыляли до «Красинок» самостоятельно. Ещё бы: убегать от тролля через лес — та ещё задачка. Благо, мы с ней справились. Хотя, если бы не сковородка с отполированный донышком, услужливо оставленная кем-то у противоположного края леса, да так ладно прикрученное к сосне, что можно было ловить ей зайчиков, этот товарищ нами бы точно поужинал. Никогда бы не подумала, что можно тролля просто ослепить солнечным лучом.
Мирай оказался белокаменным и снаружи, и изнутри. Все улицы были идеально чистыми. На главной площади стоял фонтан с изящными фигурами героев эльфийского эпоса, выточенными из мрамора и украшенными позолотой. Дороги идеально ровные, а тротуары вымощены каменной плиткой. Зелёные насаждения и зоны для отдыха на траве были в каждом большом и малом дворе. Улицы здесь не петляли, как в человеческих городах, а шли «лучами» восьмиконечной звезды от столичной центральной площади, где стояли восемь самых важных градообразующих зданий: храм Великой Богини Жизни, Имперская резиденция, Ратуша, Посольский корпус, Гильдия авантюристов, Ковен магов, Военный корпус и Сокровищница.
Рассматривая всё это великолепие, мы охали и показывали пальцем весь путь до здания Гильдии авантюристов. Оно находилось между Храмом Богини и Посольским корпусом. Без пяти минут авантюристы молча стояли у входа несколько минут, не способные решиться войти. Я не выдержала мужской трусости, ринулась к дверям и открыла их одним мощным рывком. Правой рукой я держала дверь открытой, а левой, в реверансе, приглашала парней, наконец, зайти внутрь.
Внутри было ещё красивее. Я начала влюбляться в эльфийскую архитектуру с новой силой. Всё те же белокаменные стены, белое с позолотой убранство. Много растений в горшках на полу и в свисающих кашпо с потолка. Создавалось ощущение, словно мы не заходили в здание.
У стойки регистрации нас встретила высокая беловолосая эльфийка в серебристом длинном платье из тонкого шёлка, сшитого по фигуре. Талию обрамлял тонкий хлопковый ажурный пояс, сплетенный из тысячи тонких нитей. На запястьях блестели серебром лёгкие ажурные браслеты. Весь этот нежный, выверенный образ был олицетворением истинной эльфийской натуры. А нежная и в то же время надменная улыбка выдавала истинное отношение обладательницы к простым смертным.
И всё же она деликатно и строго по регламенту зарегистрировала каждого из нас, а после всех вместе как группу. Над названием мы долго не думали. Слава Богине, Нильс давно над ним размышлял. С этого дня наша шайка имела гордое название «Раскованные». Давать название группе было совсем не обязательно, но мечты должны сбываться, верно? Ну, а мы были не против. Название точно описывало характер каждого из участников.
Через час мы вышли из здания Гильдии с радостными лицами. Каждый гордо держал в руках свою лицензию авантюриста. Грамота давала возможность зарабатывать на хлеб легально. Задания за плату можно было брать по всей Империи. Я стояла столбом, пялясь в заветный папирус, с дурацким выражением лица.
— Мечта сбылась! Мы дошли, мы сделали это! — кричали мои спутники.
Теперь, когда главное дело всего похода сделано, можно с чистой совестью отметить это знаменательное событие. Поэтому мужчины решили зайти в здешний трактир и пропустить по кружке медового эликсира, которым так хвастался всю дорогу «ушастый» соратник.
Аэрлас вырос в этих местах. Мы шли по северо-западному «лучу», и эльф рассказывал истории из детства и юности. Чаще в рассказах он делал акцент на том, что тогда никого из нас ещё на свете не было.
По дороге до трактира мы пару раз переглянулись с Нильсом и улыбнулись друг другу. Потом он нагло приблизился ко мне слева и на ходу обнял за правое плечо. Посопев мне в ухо «ёжиком», он чётко дал понять, что обижаться на друга — плохая затея, и он этого безобразия так не оставит. Я расхохоталась от собственной глупости в голос и задрала голову к небу. Ну что я за дура? Было и было. Однажды он расскажет. А нет, значит, и не стоило того.
Друзья заметили нашу идиллию и наконец-то выдохнули.