Анна Степановна проснулась от того, что кто-то возился с замком входной двери. Звук был приглушенным, будто кто-то пытался открыть ее как можно тише. Она поднялась с кровати, накинула на плечи свитер и вышла в коридор.
В темноте едва виднелись очертания мебели, только узкая полоска света пробивалась из-под двери ванной. Она замерла, прислушиваясь.
— ...нет, все в порядке, она спит... — донесся шепот Ольги.
Анна Степановна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Да, выхожу...
Затем — шаги. Дверь входная закрылась.
Сердце забилось так сильно, что в ушах зазвенело. Она знала, что не должна этого видеть. Но ноги сами понесли ее к окну в гостиной.
Во дворе, под елкой, стоял незнакомый мужчина. Высокий, в темной куртке. Ольга подбежала к нему, обняла, и они поцеловались.
Анна Степановна отпрянула от окна, словно обожженная.
Завтрак прошел в тягостном молчании. Ольга налила себе кофе, напевая под нос.
— Что-то вы сегодня бледная, — вдруг сказала она, поставив перед свекровью чашку.
— Не выспалась... — Анна Степановна опустила глаза.
— Вам бы больше отдыхать. Возраст уже не тот.
Это прозвучало как издевка. Но хуже всего был взгляд невестки — хищный, изучающий. Будто она ждала, осмелится ли свекровь заговорить.
Анна Степановна промолчала.
Дмитрий вернулся с работы усталым, но улыбнулся, увидев мать.
— Ну как ты, мам?
— Ничего, сынок...
Он поцеловал ее в висок, и у нее сжалось сердце. Как сказать ему? Как разрушить его веру в эту женщину?
Ольга вышла из кухни, уже переодетая в домашнее.
— Дима, ты не забыл, что завтра к врачу?
— А, да... Мам, Оля говорит, ты в последнее время путаешь даты?
Анна Степановна удивленно подняла брови.
— Кто это сказал?
— Ты сама жаловалась на прошлой неделе, — сладко вставила Ольга.
Это была ложь. Но Дмитрий кивнул:
— Надо провериться.
Этой ночью Анна Степановна не спала. Она сидела у окна и смотрела на луну.
Вдруг — скрип двери. Ольга снова вышла.
На этот раз свекровь пошла за ней.
Она увидела, как та встречает того самого мужчину у гаража. Они что-то шептали, смеялись. Потом Ольга показала на дом и сделала жест, будто что-то отталкивает.
Мужчина кивнул.
Анна Степановна поняла: они обсуждают ее.
***
— Вы помните, что ели вчера на обед? — врач смотрел на нее внимательно.
— Гречку с котлетой.
— А какой сейчас год?
— 2022.
Врач сделал пометки.
— Неврологических нарушений нет. Но... — он взглянул на Дмитрия, — иногда такие вещи начинаются внезапно.
Ольга стояла сзади, и Анна Степановна видела ее ухмылку.
— Мам, может, правда поедем в санаторий? — предложил вечером Дмитрий. — Там будет уход...
— Я не хочу.
— Но если ты...
— Я НЕ БОЛЬНА! — сорвалась она.
Дмитрий смутился. Ольга быстро подошла:
— Дима, не сейчас. Видишь, как она нервничает?
Она взяла его за руку и увела в комнату.
Анна Степановна осталась одна.
***
Анна Степановна начала вести дневник.
«15 октября. Она нарочно оставляет ножи на краю стола.»
«17 октября. Убрала мои лекарства с полки. Говорит, что я их уже выпила.»
Она знала: это война.
Однажды, когда Дмитрия не было дома, Ольга вошла в ее комнату без стука.
— Вы понимаете, что происходит? — спросила она тихо.
Анна Степановна молчала.
— Если вы скажете Диме о... том, что видели — никто вам не поверит. Он выберет меня. А вас отвезут туда, где старики без памяти доживают свой век.
— Ты... — Анна Степановна с трудом выговорила. — Ты дрянь.
Ольга улыбнулась.
— Да. Но здесь хозяйка — Я!
Этой ночью Анна Степановна плакала в подушку.
А потом — поднялась и подошла к окну.
Луна светила ярко.
Она решила бороться.
***
Анна Степановна стояла перед зеркалом в ванной, вглядываясь в свое отражение. Морщины, седые волосы, трясущиеся руки — старая женщина. «Именно такую и отправляют в дома престарелых», — прошептала она.
Но глаза — глаза все еще горели.
Она достала из кармана халата телефон Ольги. Вчера, пока невестка принимала душ, Анна Степановна набралась смелости и вытащила его из сумочки. Теперь устройство лежало в ее руке, как улика.
«Всего несколько минут…»
Пальцы дрожали, когда она нажала на экран. Пароля не было — Ольга была слишком самоуверенна.
Галерея.
Первые фото — Дмитрий, их дача, кот. Потом…
Мужчина. Тот самый.
Кадры в кафе, в парке, в постели. Даты — за последние три месяца. То есть все время, пока Дмитрий был в командировках.
Анна Степановна зажмурилась.
Переписка в мессенджере:
«Он уезжает в четверг. Приходи»
«Твоя старуха ничего не заподозрила?»
«Она уже полудохлая. Скоро упекут в дом престарелых»
Последнее сообщение было отправлено вчера.
Телефон завибрировал в руке — новое сообщение:
«Сегодня в 11. Дверь не закрывай»
Анна Степановна быстро положила телефон обратно в сумочку Ольги.
— Мам, ты чего такая бледная? — Дмитрий потрогал ее лоб.
— Да так… Голова болит.
Ольга, стоявшая у плиты, обернулась:
— Может, давление? Я вам таблетку принесу.
Голос ее звучал сладко, но глаза были холодными.
— Не надо, — Анна Степановна отстранилась. — Я прилягу.
Она ушла в свою комнату, но не легла. Вместо этого достала старый фотоаппарат — подарок покойного мужа.
«Если Дмитрий не верит словам — он поверит снимкам»
22:50.
Дмитрий крепко спал — сегодня он выпил таблетку от бессонницы. Ольга сказала, что ложится читать, но через десять минут Анна Степановна услышала, как та на цыпочках спускается вниз.
Она взяла фотоаппарат и вышла в коридор.
Из подъезда доносился шепот:
— …не шуми, дура!
— А что она может сделать?
Мужской смех.
Анна Степановна прижалась к стене, затем выглянула из квартиры.
Ольга стояла, прижавшись к стене в одном халатике, а тот мужчина — высокий брюнет — обнимал ее за талию.
Фотоаппарат щелкнул.
— Что это было? — Ольга отпрянула.
Анна Степановна не успела спрятаться.
— Ты… Ты что тут делаешь? — прошипела невестка.
— Фотографирую, — старая женщина выпрямилась. — Для Дмитрия.
Мужчина засмеялся:
— Бабка, тебя все равно никто не послушает.
Ольга резко шагнула вперед заходя в квартиру:
— Отдай камеру.
Анна Степановна прижала фотоаппарат к груди.
— Нет.
— ОТДАЙ!
Невестка рванулась к ней, но та резко отпрянула — и Ольга, не удержав равновесия, упала на пол.
— Ты… Ты сумасшедшая! — завопила она. — ДИМА!
Дмитрий ворвался в прихожую сонный, с помятым лицом:
— Что случилось?
— Она напала на меня! — Ольга рыдала, показывая на ссадину на локте. — Твоя мать сошла с ума!
Анна Степановна молча протянула сыну фотоаппарат.
Он посмотрел на экран.
Побледнел.
— Что… Что это?
— То, что происходит, когда тебя нет дома, — тихо сказала мать.
Ольга вскочила:
— Это фотошоп! Она все подстроила!
Но Дмитрий уже смотрел на нее иначе.
— А кто этот мужик?
Мужчина, до этого как каменный оставшийся стоять в дверях, неуверенно кашлянул:
— Э… Я пойду.
Дмитрий двинулся к нему, но Анна Степановна схватила сына за руку:
— Не надо. Пусть уходит.
Той ночью в доме гремели крики.
— Как ты могла! — орал Дмитрий.
— Ты веришь этой старухе, а не мне?!
— Я ВИДЕЛ СНИМКИ!
Анна Степановна сидела на кухне и пила чай. Руки больше не дрожали.
Через час Ольга, рыдая, стала швырять вещи в чемодан.
— Ты пожалеешь! — крикнула она Дмитрию.
Дверь хлопнула.
Утром Дмитрий пришел к матери с красными глазами.
— Прости…
Она обняла его:
— Ты ни в чем не виноват.
— Но как ты… Почему молчала?
Анна Степановна вздохнула:
— Она говорила, что упрячет меня в богодельню. Что ты ей поверишь, а не мне.
Дмитрий сжал кулаки:
— Никогда бы не позволил…
Она знала — это правда. Но страх быть брошенной оказался сильнее.
Через неделю пришло письмо.
Ольга требовала развода и половину имущества.
— Пусть попробует, — хмуро сказал Дмитрий.
Анна Степановна молча положила перед ним распечатанные скриншоты переписки, где Ольга обсуждала, как обобрать его.
— Откуда?..
— Я все сохранила.
Сын посмотрел на нее с новым уважением.
Вечером они сидели на кухне, пили чай с медом.
— Знаешь, мам… — Дмитрий вдруг улыбнулся. — Ты еще та хищница.
Анна Степановна вздохнула:
— Просто я твоя мать.
За окном шел снег. В доме было тихо.
Но теперь — это была хорошая тишина.
***
Судебная повестка пришла в дождливый четверг.
Анна Степановна развернула конверт дрожащими руками.
— "По иску Марковой О.Л. о разделе совместно нажитого имущества..."
Дмитрий швырнул папку на стол.
— Половину квартиры, дачу, машину... Наглость!
— Она же знает, что дачу строил твой отец, — Анна Степановна провела пальцем по фотографии в рамке.
— Неважно. Брак был официальным.
Она заметила, как сын грызет губу — старая привычка с детства, когда было страшно.
Адвокат Дмитрия — молодой специалист с озабоченным лицом — разложил документы на кухонном столе.
— Проблема в том, что у вас нет доказательств измены. Фото с фотоаппарата... увы, не экспертиза.
— Но ведь видно же!
— Суд потребует оригинала. А где он?
Анна Степановна потупилась. Она стерла снимки, чтобы Дмитрий больше не мучился.
— Есть другой путь, — адвокат достал бумагу. — Ваша мать прописана здесь 30 лет. Можно оспорить статус "совместно нажитого" через...
Голос его стал далеким. В ушах зазвенело.
— Мам?
Она упала, прежде чем успела понять, что теряет сознание.
Больница.
— ...давление за двести. Вы что, не следили?!
Дмитрий стоял, сгорбившись, под укоризненным взглядом врача.
— Она жаловалась на головные боли?
— Жаловалась, но...
— Но вы были заняты разводом.
За стеклом реанимации Анна Степановна казалась хрупкой, как осенний лист. Капельница, датчики...
Ольга появилась как раз, когда Дмитрий выходил покурить.
— Ну что, герой? Доволен?
Он даже не удивился.
— Ты следишь за мной?
— Мне сообщили, — она кивнула на больницу. — Интересно, сколько продержится твоя мамочка без нормального ухода?
В глазах ее читалось торжество.
Очнулась Анна Степановна на третьи сутки.
Первое, что увидела — Дмитрия, спящего на стуле в одежде трехдневной давности.
— Сынок...
Он вскочил:
— Мам! Ты...
— Живая, — она попыталась улыбнуться.
Врач, делавший обход, покачал головой:
— Вам категорически нельзя нервничать. Иначе следующий удар...
Дмитрий сжал ее руку:
— Все. Никаких судов. Отдам ей что угодно.
— Нет, — хрипло прошептала она. — Есть способ.
Соседка снизу — Людмила Семеновна — оказалась кладезем информации.
— Эта твоя Ольга? Да она полгорода оббегала! — старушка шептала, озираясь. — Уборщица в ее офисе рассказывала — романы, подарки... Даже начальник ее...
— Есть доказательства?
— А как же! Татьяна — та самая уборщица — фотки делала. Боялась, что обвинят в кражах, вот и страховку собирала.
Дмитрий не верил своим ушам.
— И... она отдаст их?
— За бутылку коньяка и три тысячи — еще как!
Анна Степановна, слушавшая у двери, вдруг закашлялась.
— Мам, тебе нельзя вставать!
— Поздно, — она показала телефон. — Я уже позвонила Татьяне.
Судья просматривала фото.
Ольга бледнела с каждой минутой.
— Это... подделка!
— Экспертиза проведена, — адвокат Дмитрия подал заключение. — Кроме того, есть показания свидетелей о многочисленных связях истицы.
Судья сняла очки:
— Гражданка Маркова, вы настаиваете на разделе?
— Да!
— Тогда учтем ваше... хм... "вклад" в семейный бюджет.
Ольга проиграла. Получила лишь пятую часть — и то, потому что Дмитрий пожалел.
— Почему ты отказался забирать все? — Анна Степановна спросила в машине.
Дмитрий смотрел на дорогу:
— Потому что иначе стал бы такой же, как она.
Она вдруг поняла — ее мальчик стал мудрее.
***
Два с половиной года спустя.
Анна Степановна нянчила внучку — дочку Дмитрия и учительницы музыки Насти.
— Баба, сказку!
— Жила-была старая женщина, которая очень любила своего сына...
Дмитрий, стоявший в дверях, улыбнулся.
Ольга осталась в прошлом.
А будущее — оно было светлым.