Солнце палило нещадно. На высоком голубом небе не видно было ни облачка. Всё вокруг словно застыло– даже пения птиц слышно не было; как не было слышно и шелеста листьев, когда по веткам пробегает ветер – озорник; ни единая травиночка не дрогнула в этом безветренном знойном воздухе. И только стрёкот кузнечиков, прячущихся в высокой пожухлой траве, нарушал тишину. Рейсовый автобус, фыркнув и выпустив из выхлопной трубы струю тёмно – синего цвета, покатил дальше, а Клава на дрожащих ногах доплелась до обшарпанной лавочки на остановке и присела, вытирая со лба влажный липкий пот. Казалось – сердце сейчас остановится, и она без сил так и останется сидеть на этой облезлой старой лавке. Медленным движением подтянула к себе сумку и достала оттуда маленькую бутылочку с водой. Сделав глоток, почувствовала себя немного лучше. Отдохнув минут 10 встала и поплелась по протоптанной тропинке в сторону деревни. От остановки до первых домов всего – то было метров 500, но для ослабленной Клавы это расстояние казалось невозможно длинным. Ещё и эта жара! Наконец, и калитка её бабушки. Клава оперлась на неё, постояла несколько минут, глубоко вдыхая горячий воздух и, открыв, пошла по мощёной гравием дорожке к дому. Дверь в доме днём никогда не запиралась, поэтому Клава легко попала в дом, где сейчас стояла полная тишина; все окна были завешаны льняными кусками серой ткани – так всегда делала бабушка, спасаясь от палящих солнечных лучей. Поэтому в доме было сумрачно и прохладно. Девушка разулась и босыми ногами прошлёпала в комнату. Бабушка лежала на кровати и мирно похрапывала. Клава не стала её будить, а тихонько прилегла на диван и тут же провалилась в беспокойный тяжёлый сон. Ей снились белые стены и медсестра Инна – невероятных размеров женщина средних лет. Она держала в руках огромный шприц и сердито говорила:
-Скорее поворачивайся на живот, не задерживай меня.
Она грубо втыкала иглу в ягодицу и Клава стонала от боли…
-Хватит притворяться – усмехалась Инна – тебе не то ещё предстоит.
-----------------------
Казалось бы, только вчера они с подружкой Людкой получили аттестаты, а прошло- то два с лишним года! Всего два года или Уже два? А сколько событий произошло за это время – на полжизни могло бы хватить.
------------------------
В деревне у них средней школы не было, только начальная; поэтому вся молодёжь уезжала на неделю в интернат; только на выходные домой из райцентра возвращались. Клава жила вдвоём с бабушкой Машей. Раньше с ними ещё и Клавина сестра Таня жила, да только два года назад она замуж вышла за рыжего Мишку, который с первого класса влюблён в неё был до умопомрачения. Добился -таки её расположения и увёз в райцентр к своему дядьке. У того дом большой был, а жил он один – жена к другому сбежала, а своих детей они так и не нажили за 15 лет совместной жизни. Дядька Сергей давно Мишку к себе звал, но тот и дня бы не смог прожить без Таньки. А вот после свадьбы смог уговорить Татьяну к нему жить поехать. А что: дядька не пьющий, спокойный, даже можно сказать – меланхоличный. Так что молодым там хорошо было. Родителей своих Клава не помнила, а точнее – и не знала. Бабушка рассказывала, что мать Клавы и Тани как поехала в Москву «разгонять тоску» - как бабушка говорила, так там и осталась. Нашла себе какого – то прохиндея; Таню от него родила, да привезла её к бабушке. Сказала:
-Мне работать надо, а в яслях мест нет.
-Ну что ж- согласилась бабушка- оставляй, куда ж деваться?
Ленка в Москву вернулась; звонила, иногда денежки присылала. А через три года снова с лялькой приехала – Клаве тогда 3 месяца было.
-Он меня бросил – рыдала Лена – обманщиком оказался; у него в Узбекистане, оказывается, жена и трое детей имеются.
-А где ж твой первый – то? – всплеснула руками бабушка.
-Тоже аферистом был, исчез - и ни слуху, ни духу.
-Да что же ты там себе таких находишь? Или в Москве порядочных нету? А вот нечего тебе мотаться по столицам всяким, вертайся домой, да детей здесь воспитывай. Авось, и отца им сыщешь.
Но Ленке деревенская жизнь уже была не по нраву: навоз за скотиной чистить, зимой снег грести, осенью – весной огород копать. То ли дело – Москва! Снова укатила и… пропала. Поначалу хоть звонила, а потом и вовсе перестала. Баба Маша и на поиски подавала, да только никто Ленку так и не нашёл. А может, и не искали вовсе. Оформила бабуля опекунство, да и стала растить внучек сама. В то время она ещё не старая была – всего 54 стукнуло.
После школы ни Люда, ни Клава поступать никуда не захотели. Люда на почту работать пошла, а Клава решила осенью на курсы поступать . Парикмахершей стать хотела – чем не профессия? Можно и свой бизнес небольшой открыть со временем. Деревня их развивалась, в отличие от многих загнивающих. Из Москвы приехали двое – фермерами стали. Один свиноферму создал, другой – коров развёл – джерсейской породы с чудесными огромными глазами, как у восточных красавиц. У них, коров этих джерсейских, молоко жирнее, говорят; так он ещё и сырный цех открыл. Нет, обычные молочные у него тоже имелись. Так что работа в деревне была и молодёжь уезжать не спешила. Вот и Клава надеялась тут дело своё завести.
Одно плохо – мало парней в деревне; за кого замуж выходить? И однажды Люда с Клавой решили зарегистрироваться на сайте знакомств. Целый день фоткали друг друга в разных позах – и во дворе возле деревьев, и возле клумб с цветами, и на диване, томно развалившись и закинув ногу на ногу. Потом разместили свои лучшие фотографии и стали ждать.
Писали многие, но всё, как говорится – мимо: то «старики», то очень уж некрасивые, а то и совсем нахалы невозможные, которые сразу вопросы нескромные задавали о размере бюста, да о том, какой секс больше любят? Девчонки фыркали и заносили наглецов в чёрный список. А однажды вечером Клава решила заглянуть на свою страничку, и сердце её затрепетало: писал парень необыкновенно красивой внешности:
-Привет, красавица! Какое имя у тебя странное!
Клава тут же на его страничку залезла- везде этот красавчик то на берегу океана торсом своим и кубиками на животе хвастается, то в ресторане за столиком с друзьями сидит, то в шикарной машине красуется. И о себе пишет: 29 лет, холост, бизнесмен. Ищу девушку 18 – 23 лет для серьёзных отношений. Внешность имеет значение.
Прочла Клава его анкету и загорелась: да ведь она та, которую он ищет – 18 лет, красивая, стройная. И серьёзных отношений тоже хочет. То, что она красивая, Клава знала: немного смуглая кожа, выразительные глаза, яркие губы, правильные черты лица. Не зря её кровь с азиатской смешана. Да и соседки вечно вслед судачили:
-Ох, Клавдия, не одному парню голову вскружишь.
Ага, вскружишь тут – кому только?
И она отправила смс-ку:
-Привет! С чего ты взял, что у меня странное имя? Самое русское и привычное. Вспомни Клавдию Шульженко. А Клавдия Дрозд? А Клавдия Коршунова? Даже дочь свою Орбакайте Клавой назвала.
-Сдаюсь – сдаюсь – ответил он тут же и предложил – давай знакомиться.
Красавца звали Мирон. Тоже, надо сказать, не часто встречающееся имечко.
Они попереписывались, а после она позвонила Людке:
-Беги скорей ко мне! Мне такой парень написал отпадный, у меня от него голова кругом. Мироном зовут. Давай, жду.
Людка влетела в комнату через 5 минут. Аж запыхалась вся:
-Ну, давай, показывай!
Клава открыла страничку, на которой улыбался с фотографии Мирон.
Людка долго смотрела, закусив губу.
-Ничего – сказала будто безразлично, но Клава поняла, что подруга завидует.
-Чего – ничего? Видишь, какой классный!
-Да ладно тебе слюни пускать да уши развешивать. Можно подумать, ты не знаешь, что парни часто не свои фотки выставляют. Возьмут какого – нибудь иностранного актёра - и вместо себя, а вы, девки, летите, как пчёлы на мёд.
-Да ладно тебе. Я думала, ты за меня порадуешься, а ты… Только расстроила.
-А чего ты радуешься? Можно подумать, он тебя замуж позвал. Один раз пообщались, ты и растаяла. Ладно, я пойду, мне завтра на работу, это ты пока ещё кайф от безделья ловишь.
Она вышла, а Клава снова стала любоваться фотографиями Мирона.
Каждый вечер в 21-00 она садилась к компьютеру и ждала, когда на сайт зайдёт Мирон. Он тоже почти никогда не опаздывал. Уже месяц они переписывались и, наконец, он спросил:
-Что мы с тобой всё смс да смс? Говори свой номер телефона.
После этого они стали болтать по телефону, правда, подолгу не получалось, Мирон говорил - дел много.
О себе Мирон рассказывал скупо, больше всё о местах, куда отдыхать ездил. Зато у Клавы всё подробно расспрашивал. А она, счастливая оттого, что с ней такой парень не гнушается общаться, всё ему и рассказывала: и то, что сестра замужем, и то, что с бабушкой живёт, и то, что бабуля скотину держит: двух коров да поросят . Ну и куры с индоутками, конечно, есть. В доме все продукты свои; а ещё бабуля на рынке молоком, сливками, сметаной да творогом приторговывает. Ну, и мясом, когда свиней рубят. Сестре Татьяне пол миллиона на свадьбу подарила – чтоб квартиру, значит, купили; ну, не полностью на квартиру, а чтоб хоть добавили; теперь ей на приданое копит. Всё рассказывала, а чего скрывать? Своё, не чужое. Две недели так перезванивались. Клава уже собиралась в райцентр ехать на курсы поступать, как свалилось на голову предложение от Мирона:
-Чего ты в этом своём Мухосранске делать будешь? В Питере таких курсов – на каждой улице объявления. Только ведь здесь совсем другое качество обучения. Хочешь, приезжай ко мне, поживёшь, выберешь, что по душе и учись, получай свою желанную профессию.
Клава даже растерялась:
-Как это – приезжай? А где я жить буду и на что? Я же ещё не работаю?
-Это не та проблема, о которой ты переживаешь. У меня прекрасная двушка на Васильевском. Будешь у меня жить.
-Ты мне предложение делаешь?
-О, нет! На это не рассчитывай. Я противник всякого насилия. А брак – это насилие. Да и не модно сейчас паспорт штампами пачкать. Может, у вас там в деревне так и положено, а у нас здесь, в культурной столице, люди сходятся и живут столько, сколько хочется – хоть год, хоть двадцать. Главное, чтобы обоим хорошо было. А надоест, или, к примеру, кто – то более престижный попадётся, разбегаются в разные стороны без проблем, ещё и друзьями остаются.
Клава задумалась: ей казалось это неправильным. А если дети? Как же тогда?
-Ты чего замолчала? – послышался в трубке весёлый голос Мирона -вот в том – то и разница между нами- живущими в крупных городах, и вами - живущими на периферии да в деревне. Всё -то вы рассчитываете да просчитываете, а в жизни всё равно всё по – другому получается. Ну, ты подумай, предложение моё в силе остаётся. Ты мне нравишься и я хотел бы свою судьбу с тобой связать. А позже можно и штампик влепить в паспорт, если уж тебе невмоготу будет. Забыл сказать, я на несколько дней исчезну – командировка в Москву по делам. Вряд ли будет время для разговоров. Да и у тебя время появится моё предложение обдумать.
В трубке раздалось «ЧМОК» и следом короткие гудки.
Вечером они прогуливались с Людой по берегу мелкой речушки Камышанки и Клава пересказывала подруге разговор с Мироном:
-Как думаешь, поехать мне к нему?
-Не знаю, Клавка, что тебе и сказать. А вдруг, он бандит какой – убьёт тебя там и всё?
-Чо это сразу бандит? Был бы бандитом, мне бы фотки свои не показывал. Да нет – она тряхнула головой – ты просто мне завидуешь, вот и говоришь такое.
-Да ничего я и не завидую. Просто странно – живёт в Питере, квартиру имеет, бизнес. А девушку там найти не мог, на сайт знакомств влез?
-А может были у него девушки? Только знаешь, какие они все там зазнайки?! Я передачу смотрела – они там одни туфли по 20 тысяч покупают; сумочки по 30. Может, ему нужна скромная, без таких запросов?
-Всё может быть. Но я бы, наверное, не решилась.
-Так и будешь на своей почте посылки таскать? А замуж за кого пойдёшь, за тракториста Витьку? Ага, и будешь по вечерам на его пьяную рожу смотреть.
-Почему сразу за Витьку? А может, мне повезёт и ещё кто – нибудь сюда приедет фермером работать?
-Да всё, конечно, может случиться; только тебе ждать, а мне уже крупно повезло – в Питер зовёт красивый и богатый. Почему я должна отказываться от своего счастья?
-А если он с тобой поиграет да бросит? Что делать будешь?
-Что-что? Домой вернусь. Только не знаю, как бабушке сказать? Расстроится, наверное.
Вечером бабуля возилась на летней кухне – процеживала через марлю надоенное молоко. Клава тихонько вошла и села на табурет.
-Молочка парного хочешь?- бабуля взглянула на внучку.
-Не хочу. Бабуль, мне поговорить с тобой надо.
-Говори, раз надо.
-Меня парень в Санкт Петербург зовёт.
-Замуж, что ли?
-Нет, я там на курсы поступлю, учиться буду. Там преподают намного лучше, чем в райцентре.
-А жить где будешь?
-У Мирона двухкомнатная квартира, у него остановлюсь.
Баба Маша резко поставила подойник. Даже молоко через край выплеснулось:
-Это как у него жить? Без регистрации, без свадьбы? Ах, ты, бесстыдница, что удумала! В мамашу пошла? Та в Москву рвалась на заработки, да сгинула, детей нарожав незнамо от кого; и ты – туда же? Не пущу!
Ночью Клава плакала, уткнувшись в подушку. Ей и страшно было ехать в неизвестность; и расстаться с парнем, в которого, хоть и заочно, влюбиться успела, было невмоготу.
Несколько дней она всё ходила и раздумывала. А когда услышала в трубке весёлый голос Мирона, вмиг приняла решение:
-Я приеду. Вот только билет куплю. А ты меня там встретишь?
-Даже не сомневайся.
Пока бабули не было дома, Клава тихонько залезла в комод, вытащила шкатулку, в которой баба Маша деньги хранила, отсчитала 10 тысяч и остальные назад аккуратно сложила. А потом надела майку с джинсами и выскочила из дома.
-Ты куда это?- услышала она грозный голос бабули.
-Документы в райцентр повезу – надо же на курсы поступать.
-А-а, ну, езжай, только не задерживайся, гляди.
В райцентре на вокзале купила плацкартный билет до Питера и сразу позвонила Мирону.
Прошла неделя.
Через десять часов поезд подкатил к Московскому вокзалу, и Клава выпрыгнула из вагона. Так неудобно было прыгать – аж страшно. Расстояние между ступенькой вагона и краем перрона было значительное и Клава даже немного задержалась, примериваясь, чтобы не свалиться с чемоданом в этот проем. На перроне она сразу увидела Мирона. Он тоже увидел Клаву, быстро подошёл :
-Привет! А ты ещё лучше, чем на фотографии. Молодец, что решилась приехать. Идём.
Сердечко девушки затрепетало в груди, как воробышек пойманный. Она до последнего момента боялась, что всё окажется неправдой: и Мирон предстанет каким – нибудь кривым – хромым и некрасивым, как предрекала Людка. А может, и вообще никакого Мирона на самом деле не существует и с ней просто играл какой – нибудь бездельник? И вообще, вдруг никто её на вокзале встречать не станет?
Но всё оказалось правдой: Мирон – красавчик и встретил её на вокзале. Правда, никаких цветов и в помине не было, да это ведь такая ерунда! Только в кино и показывают, что дам с цветами встречают. Зато теперь они едут в его машине к нему домой. В марках машин Клава не разбиралась, но в салоне было удобно и даже не жарко: " наверное, иностранная"- подумала. Играла музыка и Мирон расспрашивал Клаву:
-Как доехала?
-Хорошо, правда, бабушке ничего не сказала, она теперь переживает, наверное?
-Так позвони, чтоб не переживала.
-Ты думаешь?
-Да какие проблемы? Что над бабкой – то издеваться? Ещё паралик какой – нибудь разобьёт от переживаний.
-Что ты говоришь? – перепугалась Клава – сейчас позвоню.
Она достала телефон и набрала номер бабы Маши:
-Бабуль, это я. Ты не переживай, у меня всё хорошо. Не обижайся, что я тебе ничего не сказала, но ты бы меня не отпустила. А я уже взрослая и сама хочу решать, что мне нужно.
-Бестыжая ты – услышала Клава в трубке заплаканный голос бабы Маши– я ж чуть с ума не сошла. Да если б не Людка, твоя подружка, ты бы уже со мной не разговаривала – сердце моё уже б отказало. Это она призналась, что ты в Питер к этому проходимцу собралась.
Клава поплотнее прижала трубку к уху, чтоб Мирон не слышал, как бабушка его называла:
-Бабуль, ну зачем ты так? Не переживай, я тебе звонить буду. А сейчас мы к Мирону домой едем. Знаешь, какой Питер красивый! Какие здесь дома – я наглядеться не могу. Целую тебя, бабуля.