Немецкие невесты для русских царей часто прибывали из Бадена или Штеттина, но Дармштадт стал настоящим центром, поставлявшим первых леди в российскую семью.
Династические браки складывались по-разному – от счастливых союзов до сложных отношений, продолжались от нескольких лет до конца жизни. Несмотря на народную любовь, которую испытывали к некоторым царицам, в обществе часто шептали о несчастьях рода Романовых, связывая их с немецкими корнями.
Первой женой Павла I стала принцесса Августа Вильгельмина Луиза Гессен-Дармштадтская, известная в России как Наталья Алексеевна. Выбранная Екатериной Великой за ум, красоту и доброту, она не смогла полностью оправдать надежды.
Она оказалась слишком независимой, вспыльчивой и смелой. Наталья Алексеевна не стеснялась высказывать свое мнение и критиковала крепостное право.
К тому же, она обладала хитростью и проницательностью, превосходящей даже придворную интриганку – свою свекровь.
Супружеская жизнь Павла и Вильгельмины оказалась непростой. Муж вызывал у красавицы-жены отвращение, и вскоре она нашла утешение в компании графа Разумовского. Эта связь была недолгой: 20-летняя Вильгельмина умерла во время родов, не сумев выносить ребенка.
Поговаривали, что Екатерина Великая дала указание врачам не вмешиваться, предоставив судьбе решать исход родов. В мучительных схватках, продолжавшихся пять дней, Наталья Алексеевна прокляла мужа и весь род Романовых.
Впоследствии утверждали, что именно это предсмертное проклятье стало причиной убийства Павла I заговорщиками, а также насильственной смерти Александра II и Николая II, которые, в отличие от других, женились на гессенских принцессах по любви.
Мать Александра II, императрица Александра Федоровна, долго сопротивлялась браку сына с 14-летней принцессой Максимилианой Вильгельминой Августой Софией Марией Гессенской. Возможно, императрица, увлекавшаяся мистикой, опасалась проклятья Вильгельмины и не желала согласия на брак по расчету. Кроме того, Александру Федоровну смущали слухи о происхождении избранницы сына – о том, что она родилась в результате тайной связи ее матери, принцессы Марии Вильгельмины Баденской, с бароном Августом Сенарклен де Гранси.
Однако Александр настоял на своем, заявив, что откажется от престола, если ему не разрешат быть с любимой. Они прожили вместе почти четыре десятилетия, и их союз был счастлив долгие годы, пока, по словам наблюдательного графа Шереметева, Александру не стало "душно" рядом с Марией Александровной. Судьба обрушила на них череду испытаний: ухудшение здоровья супруги из-за частых родов и сурового петербургского климата, смерть старшего сына Николая в 1865 году, и слухи о связи Александра с Екатериной Долгоруковой. Последние годы Мария Александровна проживала, казалось, по инерции, и в мае 1880 года скончалась. Вскоре после этого погиб Александр II от взрыва бомбы террористов.
Несмотря на эту роковую тенденцию, пятый сын Александра II, великий князь Сергей Александрович Романов, в 1884 году женился на еще одной принцессе Гессен-Дармштадтской, Елизавете Александре Луизе Алисе. Проклятие, казалось, вновь активизировалось – супруги так и не смогли завести собственных детей. На протяжении всей жизни Елизавета Федоровна (так принцесса была крещена в православии) закрывала глаза на измены мужа, скрывая их даже от родственников в Дармштадте.
Однако в 2011 году музей при Новоспасском монастыре опубликовал их переписку, которая опровергает распространенную версию о несчастливом браке. Сергей Александрович вошел в историю как «князь Ходынский», на которого народ возложил вину за трагедию на Ходынском поле, где в давке погибли и получили увечья тысячи людей.
4 февраля 1905 года Сергею Александровичу предстояло пережить трагедию, ставшую для него финальной: брошенная социалистом Каляевым взрывчатка разорвала экипаж великого князя.
В гроб помещали забальзамированные обломки тела, которые с особой заботой собирала Елизавета Федоровна. Найти сердце погибшего удалось лишь спустя три дня поисков – оно было обнаружено на крыше одного из зданий.
В 1918 году, в июле, вместе с другими членами дома Романовых, княгиня пала жертвой большевистской расправы, будучи брошенной в шахту, где они мучительно умирали от ран и лишений еще несколько дней.
Завершило череду трагических событий родовое проклятие, постигшее Николая II с его семьей. Утверждения о страхе Николая перед возмездием за брак по любви с немецкой принцессой не имеют под собой исторических оснований. Однако существуют документальные свидетельства, подтверждающие другие предсказания. О насильственной гибели царской семьи Распутин говорил задолго до их расстрела в подвале Ипатьевского дома. Его слова звучали как пророчество: «Всякий раз, как я обнимаю царя и матушку, и девочек, и царевича, я содрогаюсь от ужаса, будто обнимаю мертвецов».
О скорой мученической кончине государя предупреждали неоднократно. Во время визита в Японию буддийский отшельник предрек нападение фанатика, но «трость принца Георга», сопровождавшего императора, оказалась сильнее оружия убийцы. Еще одно предзнаменование царь узнал после венчания на престол и бракосочетания с принцессой Викторией Алисой Еленой Луизой Беатрисой Гессен-Дармштадтской.
В мемуарах японского прорицателя Хейро, которые прочел Николай, говорилось о грядущих ужасах войны и о том, что в результате кровопролитий он «потеряет все, что любил больше всего: его семья будет вырезана, а сам он насильственно убит».
Наконец, в 1901 году, в годовщину гибели Павла I, Николай с супругой открыли «ларец с тайной», чтобы прочесть письмо монаха Авеля. Павел повелел открыть его потомкам спустя столетие после своей смерти. Содержание послания неизвестно, но после его прочтения супруги вернулись во дворец в состоянии глубокой задумчивости и печали. Возможно, письмо содержало предостережение императора Павла, который первым столкнулся с последствиями проклятия Вильгельмины.