Представитель третьей Новой волны в фантастике, английский писатель Джеймс Баллард издал в 1974 году очередной свой турбо-реалистический роман «Бетонный остров», исследующий природу человеческих возможностей. Формально роман можно отнести к трилогии романов «Автокатастрофа», «Высотка» и «Бетонный остров», очень похожей по духу. Во всех этих произведениях идет речь вроде бы об обычных людях, попавших в необычные обстоятельства и о тех пределах, до каких они будут способны дойти.
Баллард – нарушитель всех границ. Любая его книга, будь то роман или сборник рассказов, обладает способностью запоминаться на очень долгое время. Очень уж необычные фабулы произведений имеются в библиографии писателя. Но Баллард не такой хулиган как, к примеру, Харлан Элиссон, который эпатирует читателей в текстах словно бы ради самого эпатажа, способности сказать «смотрите, как я могу!». Баллард действует глубже: обладая несомненно хулиганской натурой, он пытается с помощью смелых ситуаций, намеренного нарушения границ нащупать те зоны беспокойства, в которых читателю и ему самому открылись бы какие-то новые смыслы. Трилогия городских эксцессов и конкретно «Бетонный остров» - яркий представитель именно такого подхода.
В чем же заключается метод Балларда? Во-первых, он берет стандартного городского жителя и устраивает ему некое чрезвычайное происшествие. Так, по сюжету романа, архитектор Роберт Мейтленд возвращаясь с работы на своей дорогой машине, въезжает на эстакаду и попадает в аварию, в результате которой скатывается по насыпи на пустырь треугольной формы, расположенный между тремя трассами. Ситуация неприятная, и может случиться с кем угодно. Но это только предлог.
Далее, Баллард применяет метод магического реализма и замыкает пустое пространство в «остров», с которого невозможно убежать, как бы ни пытался сделать это главный герой. То есть Баллард намеренно погружает своего архитектора (а вместе с ним и читателя) в психологическое состояние ловушки и беспомощности, чтобы проследить за тем, что же он будет делать дальше. Вроде бы ничего особенного, но банальная борьба за выживание превращается в остросюжетный триллер, от которого невозможно оторваться.
И это не просто триллер; Баллард включает третий механизм, сталкивая героя с городскими маргиналами, с которыми в обычной жизни тот не стал бы общаться при обычных обстоятельствах, но сейчас, в столь экстремальной ситуации, вынужден это делать – и тем самым невольно соприкасаться с изнанкой большого города, наблюдать его обитателей и царящие здесь дикие нравы. Баллард как бы выворачивает социальные пороки кишками наружу и с довольным видом демонстрирует читателю все эти неприглядные потроха. Думали, бомжей, проституток, наркоманов нет? Да вот же они, любуйтесь. Более того, под давлением обстоятельств, он заставляет раскрываться с иной стороны и своего главного героя и вот мы уже узнаем, что наш архитектор не такой уж и добропорядочный гражданин, как кажется с начала действия.
Особенно красноречиво борьба за жизнь проявляется на фоне метафоры бетонного острова в многолюдном море трех городских трасс. Словно в насмешку, герой остается в полном одиночестве посреди океана других людей, но отрезан от них непроницаемой стеной технических препятствий. Кажется, что помощь близко, стоит протянуть руку, но она бесконечно далеко. Это один из лучших и ярких символов «одиночества в толпе», характерного именно для городских жителей.
Во всем романе резонирует некая болезненная нота – как струна, которую автор дергает с регулярной периодичностью. Каждый конфликт, диалог, поступок и прочие узловые точки служат свидетельством тому, что город как среда обитания разлагает человека. Каждый обитатель большого города по Балларду – глубокий невротик с ворохом скрытых до поры комплексов, фобий, перверсий, скрытой агрессии, и стоит только произойти какому-то чрезвычайному происшествию, как все эти демоны тут же вырываются наружу. Поначалу кажется, что автор издевается над героем, но это не так – он ставит эксперимент, выдвинув определенную гипотезу. А суть ее в том, что на самом деле бетонный остров – это не пятачок посреди трех магистралей, а все городское пространство, в котором люди мечутся, словно звери в клетке. Просто они уже привыкли к неволе. И вдруг – для одного индивида – клетка резко уменьшилась…