Самогонщики тёмного тысячелетия. Именно такими людьми стали наши аколиты, отправленные на очередное задание от инквизитора. Приказ был простой: сесть на корабль и долететь на планету, где местные жители решили устроить выход из Империума.
Действующими лицами были Озимандия Прайм, псайкер-биомант высокого класса; арбитр Латона д'Артуа, склонная к разведению неуставных отношений; и локальная знаменитость — Скользкий Зим.
Представьте себе негра из "Пятого Элемента" с зелёным андеркатом, сутенёрской шубе и хип-хоп штанах "семеро насрали — один носит". Зим наслаждался всеми видами наркомании одновременно, а за каждый ход в трезвом состоянии получал мощные дебаффы.
Разумеется, ни один приличный капитан не возьмёт на борт подобных уродцев. Тем более, без денег. Поэтому нам пришлось как следует сесть на уши экклезиарху Олесю фон Зальцпайру, который как раз вёл паломников на нужную нам планету.
Корабль был набит старухами, мрачными фанатиками и сиротками. Из развлечений — молиться, поститься и слушать радио "Беседы с экклезиархом".
На первой же мессе НПС-церковник перебрал с кагором, поэтому слово взяла Латонушка. Латона выбросила критический успех, рассказав прихожанам, что Император сидит на троне из вражеских черепов, а его астартес — настоящие пожиратели миров. Хорошее начало.
Такую риторику высоко оценили сорроритки из охранения. Девчата носили закрытые шлемы и никогда не показывали лица. Латоне сказали, что если она ещё раз попадётся на глаза сестринству, то жарить её будут на мокрых дровах.
А вот Скользкий Зим и в жизни неровно дышал к Адепта Сорроритас. Наш партийный наркоман залез в вентиляцию и прокрался в душевую сестричек. Там ему открылась ужасная правда.
В орден Непорочной Девы брали молодых кандидаток. До 70 лет они служили в гарнизоне крепости-монастыря, а по достижении этого возраста летели проповедовать.
Зим получил 20 очков безумия. Надо полагать, старушки были самым большим обломом в его жизни. От горя Скользкий Зим пошёл в трюм.
Там он познакомился со спившимся технопровидцем. Вместе эти два алконавта смастерили самогонный аппарат. Огонь они получили из свечей и томиков Имперского Кредо, которые предварительно украли из часовни. В бак они положили хлеб для причастия.
Спустя пару ходов Зим со своим конченным другом были в состоянии нестояния.
Гейм-мастер злобно смотрел на Димона. Его клоунский персонаж опять скатил игру в цирк.
Покатился дайс.
"От вашего богохульства мигнуло поле Геллера. Вы видите, как у самогонного аппарата вырастают щупальца, а вокруг разливается спиртовой туман".
Зим был не пальцем деланый:
— Демонический самогон? Ништяк!
Техножрец был иного мнения. Провалив тест на страх, он с дикими воплями убежал прочь. В арсенале его поймала Латона.
Нудная законница составила протокол за изготовление и распитие алкоголя без лицензии. Естественно, орудие преступления должно быть изъято.
— Псайкер, — обратилась ко мне арбитр. — У нас самогонщики. Возможно криминал. По коням!
Я включил вокс, желая достучаться до Зима. Тот снял трубку, объявил, чтоб мы шли к Нургловой матери, потому что банкет только начинается. Ещё 50 очков безумия за поминание Губительной Силы.
В трюме была инфернальная картина. Стоя в луже браги, Димон яростно присягал самогонному аппарату. Мы вошли в зону паров. Каждый ход мы бросали тест на сопротивление ядам, причём с помехой.
Я-то биомант и спокойно выводил токсины, но Латоне повезло меньше. Первым у неё отказало зрение. Очередь из автогана изрешетила Скользкого Зима. Димон обиделся. В свой ход он укололся боевым наркотиком и достал гранату. Тест на обращение с оружием — и критический провал.
К моим ногам упала чека. Граната осталась в руках Зима. Бедолага перепутал последовательность действий. Взрыв — и демон сожрал душу первого присягнувшего ему человека. Теперь алкокуб умел ползать. Я не нашёл ничего лучше, чем поймать Латону за шиворот и вывести её из боя.
В тот вечер Император был глух к молитвам своих слуг.
— Руки прочь, я при исполнении! — заверещала Латона и двинула мне в челюсть.
Поняв, что тут говорить не с кем, я выбежал из отсека. Арбитресса немного оправилась от отравления. Ей хватило ума выйти за переборку и закрыть дверь.
Вместе мы смотрели, как из-под порога растекается лужа спирта, а металл прорастает чёрными корнями. Никто из нас не умел бороться с демонами. Я решил отступать к часовне, надеясь, что эфирная тварь туда не полезет.
Я был слишком хорошего мнения о гейм-мастере. Сорроритки уже знали о наркомане-бабушатнике и тёмном ритуале, который Зим сотворил в трюме. В коридоре по нам полетели снаряды из болтеров "Годвин Диас". Свет вырубался. Из вентиляции тянуло спиртом.
Мы юркнули в отсеки для пассажиров. Там нас ждали паломники, которые стояли кружком вокруг облитого бензином Зальцпайра. Его телохранители валялись перебитыми.
Расстрелять безоружных людей в замкнутом пространстве — обычное дело для Адептус Арбитрес. Беда в том, что души убитых шли на корм эфирному монстру.
Гейм-мастер добавил интеллекта и очков действия демону. Теперь тварь обрела достаточно самосознания, чтобы охотиться за психически одарёнными людьми. То есть, за навигатором, астропатами и мной.
Флотские заперлись на командном мостике. Сорроритки окопались в часовне. Корабельный техножрец начал продувать отсеки в вакуум.
В компании Латоны я залез в пустую цистерну. Один час сменялся другим. Как биомант, Озимандия без проблем лечил удушье и спокойно обходился без кислорода. Арбитрессе повезло меньше. Когда она легла с нулём ХП, я решил выходить наружу. Там нас встретили холодные отсеки, скелеты и спёртый воздух.
В иллюминаторе болталась планета Сибелус-I. Та самая, с которой мы стартовали. Я без проблем добрался до рубки и дал сигнал SOS. Нас таки спасли. Потом была долгая отсидка в изоляторе, освобождение под залог и неприятная беседа с инквизитором Мартиром.
Наш босс немного постарел. Он долго не мог понять, какого чёрта его избранные аколиты пропали на 200 лет и даже не приступили к выполнению задания, а ещё — почему они такие мудаки.
После той партии Димон сказал, что ГМ — душнила, который обломал ему крутой отыгрыш. Обычное дело на "Dark Heresy".