Я пишу не для того, чтобы запугать тех, кому скоро рожать, а с целью предупредить: к родам нужно относиться внимательно и, по возможности, брать с собой мужа или маму, потому что во время схваток голова мыслит не так ясно.
Я много читала о родах, готовилась. Знала про воды, интервал схваток и прочее. Но в процессе схваток мои знания не помогли — я поверила врачам. А зря.
Беременность протекала хорошо, ничего критичного. Даже токсикоза не было. Из-за длинного цикла ПДР по УЗИ ставили на 29 декабря 2015 года. Все УЗИ (кроме последнего) показывали одну и ту же дату, отклонений не было.
29 декабря прошло, а роды не начались. Я боялась рожать 31-го — Новый год, врачи могут быть не в настроении. Но малыш не торопился.
4 января, переживая, я пошла на УЗИ (боялась гипоксии, старения плаценты). Результат был отличный: все в норме, вес 4100 г, гипоксии нет.
Утром 7 января я проснулась от слабых нерегулярных схваток. Обрадовалась — наконец-то! Да еще и на Рождество. Пошла в душ, но не успела дойти — по ноге потекла теплая прозрачная жидкость без запаха. Это были воды. Я обрадовалась: раз прозрачные — значит, с сыном всё хорошо.
Мы с мужем пошли в роддом (живём через дорогу). Я шла на роды, как на праздник.
В приёмном покое меня осмотрел мужчина-врач. Сказал, что прощупывает плоский пузырь, раскрытие — 2 пальца. Пока я одевалась, пришла женщина-врач, и меня осмотрели ещё раз. Я сказала, что воды подтекали. Сделали тест, между собой они сказали «положительный», но в истории написали «отрицательный».
Меня отправили в родблок на 5-й этаж. Там снова осмотр — врач Бардасова сказала ждать. Схватки усиливались, я ходила по комнате, потом вышла в коридор в поисках туалета. Меня остановили Антипова и Бардасова — были недовольны, что я вышла, но в туалет разрешили.
Потом Антипова осмотрела меня рукой, без тестов, и уверенно заявила: пузырь целый. Отправила в палату №5 наблюдать.
(К слову, срок был 41,3 недели, и я всем говорила, что дома текли воды! Почему не проверили УЗИ или тест-прокладку? Позже другие акушеры сказали мне, что бывает, когда головка прижимает пузырь, и снизу он прощупывается, а сверху подтекает. Но врачи 16-го роддома этого не знали? Это их главная ошибка!)
В палате №5 никого не было. Я подошла к окну. Позже пришла медсестра — не просто без сюсюканий, а откровенно хамоватая. Спросила, почему я прошла без спроса (хотя врачи сами отправили меня туда).
Мне поставили КТГ. Один раз я скорчилась от боли — не закричала, просто сжалась. В ответ услышала: «Только о себе и думаете все, а о ребёнке я должна думать за вас?»
Через 20-30 минут пришла та же медсестра, позвала Антипову — КТГ ей не понравился. Врач велела лечь на бок, поставила датчики и, не убедившись, что запись идёт, ушла.
Терпеть схватки лёжа — ад. Но я лежала. Через 30 минут медсестра вернулась и грубо сообщила: «Запись не велась!» Я в шоке — не я же сама подключала аппарат. Снова КТГ.
Потом пришла Бардасова. Я сказала, что воды иногда подтекают. Она осмотрела рукой, заявила: «Пузырь целый» и поставила капельницу... Гинипрал. На 41,3 неделе!
Мне остановили родовую деятельность при подтекающих водах.
Вечером я попросила новую подкладную. Бардасова велела отдать ей старую, но её не было, и я выбросила её в пустое ведро. Когда она пришла, я сказала, что могу достать, но она ответила: «Не надо». Осмотрела и заявила: «Это не воды, а слизь».
(Мне 27 лет, у меня высшее образование. Я знаю, что такое слизь, а что такое воды, которые текут и образуют лужу.)
Я виню себя за то, что не билась в истерике, не требовала УЗИ или тест-прокладку. Я поверила. Дyра.
После капельницы, около часа ночи, всем трем девочкам в палате сделали по 3 укола. В истории родов записей об этом нет. На мой вопрос: «Что это было?» — ответили: «Тебе показалось».
Меня вырубило на пару часов. Очнувшись в 3 ночи, я стонала от боли. Лежать было невозможно — стояла на коленях у стены, бегала в туалет. Но я верила: это раскрытие, скоро рожу...
В 4 утра Антипова осмотрела меня, сказала: «Ты в родах» — и перевела в родзал. Там лежала ещё одна девушка.
В 9 утра сменился персонал. Меня передали Шамаеву и Хамзалатовой. При передаче Хамзалатова спросила: «Почему не сделали утреннее КТГ и не провели амниотомию?» Антипова ответила: «Ты же знаешь, что у нас творилось ночью».
(Позже я узнала: в ту ночь в роддоме умерла беременная девушка. Может, поэтому к нам почти не заходили.)
Хамзалатова и Шамаев прокололи мне пузырь — вытекло немного вод. Она спросила: «Прозрачные?» Он ответил: «Да».
Моя ошибка: я не сказала, что воды подтекали весь предыдущий день. Может, тогда бы она была внимательнее.
Меня снова положили под КТГ. Лежала почти не вставая, только пару раз отпускали в душ. Просила анестезию — Хамзалатова отказывала: «КТГ ребёнка не нравится».
(Но почему тогда не принимали меры?!)
Один раз я вышла позвать врача. Шамаев видел меня, кивнул, даже встал... но пришёл только через 30 минут.
Я лежала, мучаясь от схваток, и дико хотела в туалет. Но КТГ не снимали, а в утку я не могла. Плакала от беспомощности, но не кричала — думала только о сыне.
А тем временем шёл 26-й час с момента подтекания вод. Обычно при разрыве пузыря через 12 часов колют антибиотики, но мне твердили: «Это не воды».
В час дня Шамаев и Хамзалатова увидели меконий. Я знала: это гипоксия. Но даже не думала, чем всё закончится.
Я попросила кесарево. Хамзалатова сказала: «Да, конечно, сделаем».
В 13:45 я была на операционном столе. Ждала... Ждала...
45 минут врачи шли на экстренную операцию. Всё было готово, анестезиолог рядом. Они ждали Хамзалатову и Шамаева!
45 минут мой первый, долгожданный сын задыхался в *овне.
В 14:30 они пришли. Первая спинальная анестезия не подействовала — сделали вторую. В 14:45 моего сына достали.
4 кг, 54 см.
Он не закричал.
5/6 по Апгар. Ему провели реанимацию, показали мне... и унесли.
Больше живым я его не видела.
Меня перевели в ПИТ. Хамзалатова сказала: «Завтра днём увидишь сына».
Но вечером его перевели в ДГБ №1. Муж сразу поехал, но его не пустили. Звонил ночью — сказали: «К 9 утра будет ясно».
В 9 утра ему сообщили: «Сердце вашего сына остановилось в 7:45».
Прошло уже 9 лет.
Не было ни дня, чтобы я не вспомнила о нём.
Роддом выплатил мне 300 тысяч рублей.
Вот сколько стоит жизнь ребёнка в нашей стране.