Ксения сидела в гостиной, глядя на расставленные коробки. Квартира, в которой они с Егором жили вместе почти пять лет, теперь напоминала склад. Вещи, вываленные из шкафов, лежали грудами, создавая хаос не только в комнате, но и в голове.
И ведь жили поначалу неплохо, без скандалов, спокойно. Но в последнее время почему-то стали отдаляться друг от друга. Даже подрастающая милая трехлетняя дочурка не помогла им стать ближе.
И уже неважно, что стало причиной — нехватка денег, другая женщина, или просто "не сошлись характерами".
Развод состоялся.
Ксюша не сразу поверила в реальность происходящего, казалось, что это просто какое-то недоразумение, очередная размолвка, и они, как всегда, помирятся и будут жить вместе долго и счастливо.
Но Егор был настроен решительно. Не помогли ни слёзы, ни уговоры.
Его лицо было каменным, глаза – холодными и бесстрастными.
В воздухе висела напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Развод оказался намного сложнее, чем можно было предположить.
— Нам нужно разделить имущество пополам, по справедливости. Не могу же я уйти с пустыми руками. Столько всего куплено за пять лет. Мне тоже надо жить дальше, и начинать с нуля совсем стрёмно. Вот, я составил список.
— А почему пополам? Дели на три части, нас трое.
— М-м-м... Можно и на три, в таком случае, я Настю с собой забираю.
— Как это? Она вещь, что-ли? Знаешь что, похоже, нам придется делить всё через суд.
— Не смеши. Это в большом городе можно. А у нас почти деревня. Позориться хочешь, чтобы потом на нас все пальцем показывали? Или жить тут не собираешься уже? Неужели не сможем мирно договориться? Детское оставлю, не бойся. По закону, как положено. А взрослые вещи пополам. Вот, посмотри список.
Он решительно протянул ей лист бумаги, на котором были аккуратно перечислены все предметы, от мебели и бытовой техники до посуды и постельного белья. Ксения пробежала взглядом по строкам и почувствовала, что это уже конец, восстановить нормальные отношения уже не получится.
— Егор, — начала она, пытаясь сдержать дрожь в голосе, — неужели нам обязательно делить всё до мелочей? Ложки, вилки... Подушки?
— Мы же разводимся. Все приобретённое в браке делится поровну. И заметь, я уж не говорю о том что ты сидела с ребенком в декрете, а я один горбатился и кормил всю семью.
— Но это и твой ребенок. И мои родители постоянно деньгами помогали, многое на их деньги куплено. Телевизор, например, пылесос, холодильник...
— И что? А я вас кормил. Ты же не грызла пылесос с холодильником. Продукты я приносил, пока ты дома бока отлёживала.
— Я отлёживала?! Знаешь что, лучше пусть суд разберётся, кто что отлёживал. Я не хочу с тобой больше разговаривать.
— Хочешь, суд, будет суд. Но приду я туда не один, а вместе с сестрой и матерью. Мало тебе не покажется. Они и сейчас хотели со мной придти, еле отговорил.
— Ничего, я позову маму и подругу. Они тоже молчать не будут.
— Неужели правда хочешь скандала? — он сменил тон на более дружелюбный, но звучало это фальшиво и неприятно, — зачем нам это? Мы же порядочные люди, цивилизованные. Давай попробуем мирно, а если не получится, тогда уж...
— Но, судя по твоему списку, мирно вряд-ли получится. Даже тряпки делить собрался.
— Что ты так мелочишься? Я готов отдать тебе квартиру, если ты отдашь мне машину. Остальное делим пополам.
— Ипотечную! Очень щедро.
— Я же там много уже погасил. И родители тебе помогут. Машина тоже в кредите.
— Сравнил! Там мелочь осталось выплатить. И деньги на это всё мои родители дали.
— У нас был общий бюджет, — парировал Егор. — Поэтому делим всё поровну. Закон почитай.
Оказалось, он подготовился основательно, даже вызвал к назначенному времени машину с грузчиками.
И началось...
Чужие люди в грязной уличной обуви разгуливали по квартире, вынося мебель, технику, посуду... Диван, кресла, стол, телевизор, компьютер, посудомоечная машина, посуда, книги, картины...
— А книги тебе зачем? Это же мои, ты их ни разу не читал, в руки не брал.
— Пригодятся. У тебя зато остаётся сантехника вся, и двери новые, балкон остекленный, гарнитур кухонный. Ты в любом случае в выигрыше, с крышей над головой.
Ксения не могла поверить, что он говорит серьезно. И ведь когда-то она любила этого человека!
— Как хорошо развод показал всё, что ты из себя представляешь...
— Давай без этого. Уже обсудили. Хочешь оставить эти тарелки? — деловито спросил он, вынимая из шкафа фарфоровые тарелки, которыми они пользовались постоянно.
— Нам же надо из чего-то есть, — пожала плечами Ксюша.
— Тогда я возьму кофемашину. Стиралку тебе оставлю, ребенку надо. А посудомойку себе возьму.
— Ну разумеется, — усмехнулась Ксюша, — стиралка старая и дешёвая, а посудомойка новая и дорогая. А уж кофемашина...
Казалось, что этому не будет конца. Она чувствовала себя абсолютно разбитой.
Несколько часов прошли в мучительном напряжении. Егор настаивал на своих правах. Ксения пыталась возражать, но он оставался непреклонным.
— Ты же знаешь, — говорил он, — мы оба вкладывали силы в этот брак. Все приобретено нами вместе.
Она не выдержала, ушла в детскую к дочке, которая пряталась там, наблюдая в узкую щёлочку приоткрытой двери за всей этой суетой.
— Мама, — прошептала девочка, с испугом прислушиваясь к шуму в квартире. — Мы с папой пойдем гулять?
Ксения не знала, что ответить. До слёз было жаль малышку. И сама чувствовала себя униженной и разбитой.
Она обняла Настю, прижала к себе.
— Может быть погуляете потом, в другой раз. Он сейчас очень занят.
Обиднее всего было то, что Егор и не заговаривал о том, что хочет общаться с дочерью. Его интересовало только имущество.
Когда шум затих, Ксения вышла из комнаты.
Егор стоял с детским автокреслом в руках.
— И это забрать хочешь? — спросила она растерянно.
— Я же его купил. Оно самое дорогое из всех, что были в наличии. — ответил Егор абсолютно невозмутимо.
— Ну это, вообще, дно. Может и туалетную бумагу ещё прихватишь? Продукты из холодильника?
— Спасибо, что напомнила.
Он прошёл в кухню и начал выкладывать в пакет продукты из холодильника.
— Знаешь, а я рада, что мы расстаёмся. Жить с таким... Себя не уважать. Как я раньше не замечала, что ты из себя представляешь?
Наконец, он взял, что хотел, и покинул квартиру.
Ксюша смотрела в окно, как он уезжает, и почувствовала вдруг облегчение. Она всегда знала, что родня мужа её недолюбливает. Свекровь с золовкой и между собой плохо ладят, а уж на неё вообще смотрели, как на врага. Ну и пусть дальше грызутся, не о чем сожалеть. Не нужно будет теперь улыбаться через силу и стараться им угождать.
...
Но оказалось, что это ещё не конец.
Через пару часов Егор вернулся смущённый, держа в руках автокресло.
— Ещё что-то забыл? — усмехнулась Ксения. — Или совесть проснулась, кресло дочке решил оставить?
— Прости, я кажется погорячился. — он поставил кресло, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь смотреть в глаза. — Мать с сестрой голову заморочили, наговорили про тебя всякого, вот и психанул.
— Ну и психуй дальше. Мне уже всё равно.
— Давай всё забудем. Нормально же жили...
Тут грузчики вышли из лифта с диваном.
— Заносите, — Егор распахнул дверь квартиры пошире.
— Это ещё что? Зачем? — Ксения встала, преградив им дорогу. — Не нужно мне, выносите!
— Так заносить или выносить? — парни не понимали, кого теперь слушать.
— Мне в квартире чужого не надо. Всего доброго!
Она попыталась закрыть дверь, но Егор схватился за ручку.
— Меня мать с сестрой не пускают. Сами же про развод талдычили, в уши надули, такого наговорили, что... А теперь говорят, что у них тесно, это барахло даже ставить некуда, обратно отправили. Живите, говорят. И жена, говорят, ты хорошая, не хуже других. И я им не нужен, самим места мало. Две балаболки.
Ксения рассмеялась, с удивлением глядя, как он оправдывается и краснеет.
— А ты совсем своей головы не имеешь? Сказали ему там что-то. А потом опять скажут, и снова мне мозг выносить будешь? Нет уж, ушёл, значит ушёл.
— Да куда мне девать это всё?
— Квартиру сними, продай, выбрось. Куда хочешь. Мне вообще всё равно. Всего доброго!
Она оттолкнула его и захлопнула дверь перед носом.
...
Оставшись одна в пустой квартире, она и смеялась и плакала одновременно. Потом позвонила подруге:
— Алька, ты не поверишь, что тут сейчас было! Меня распирает от смеха. Егор – это нечто, не ожидала от него ничего подобного. Взорвусь, если срочно не поделюсь с кем-нибудь.
— Что там у вас? Рассказывай.
— Это лучше увидеть. Приезжай ко мне. Не пожалеешь, такое ты вряд ли видела.
Аля примчалась быстро, вошла, разматывая шарф на ходу.
— Заинтриговала, Ксюха, что у тебя случилось? А мебель где?
Ксения поведала ей о своём разводе с Егором. Аля слушала, озираясь и вздыхая сочувственно.
— А может, зря не впустила обратно? Ребёнок же без отца останется. Может наладится всё у вас? Мне всегда казалось что у вас лучше всё, чем у нас с Петькой.
— А ты бы впустила после такого? Хотела бы такого отца ребёнку? Туалетную бумагу забрал, продукты выгреб! Кресло детское! А диван? Как тебе на полу сидится?
— Не знаю... Петька вряд ли на такое способен.
— Вот именно! А Егор — запросто. И неважно мне, кто ему что там наговорил обо мне. Даже за то, что поверил — прощения нет.
— Нет, мне смешнее всего, что назад припёрся. Это же анекдот настоящий!
— Грузчиков жалко! — засмеялась Ксюша. — Пусть теперь впихивают всё барахло в мамочкину малогабаритную двушку. И пусть живут, как селёдки в бочке.
— Но как ты теперь одна? С ребенком ? Не странно?
— Я не одна, я с ребенком.
Она вскочила, раскинув руки, и закружилась по пустой комнате.
— Свободна! От Егора с его родственников. Только сейчас поняла, как хорошо, что он исчез из моей жизни. Фу, в душ захотелось, отмыться от этой мути. Надеюсь, мыло он не забрал!
***
Автор: Елена Петрова-Астрова
Подписывайтесь на канал, друзья, здесь всегда интересно!