начало
И не надо морщить нос. Просто у каждого наступает свое время – убедиться в этом. Конечно жизнь веселого карапуза, который бегает на своих толстеньких ножках за няней на прогулке, ничего кроме умиления не вызывает. А вот жизнь старого зека, харкающего туберкулезной мокротой, из прочифиренного насквозь чрева – полное дерьмо! Не верите? Спросите сами, и боюсь, что то ,что Вы услышите Вам наверняка не понравится.
ВАНЬКА
Ванькина биография была короткой и не интересной. Селуха, босоногое детство, три класса сельской школы – (больше не надо), решили родители. «А то шибко умный будет….». Потом со старшим братом пас коров, в колхозе. Хотел учиться на тракториста, но не успел. Брата, за кражу колхозного имущества посадили в тюрьму. Мать с горя заболела и слегла, а отец с утра, до вечера пил мутную самогонку, курил ядреный самосад и ругал власть. Ванька, конечно, мог остаться пастухом, но общение с природой и коровами ему наскучило, и он решил податься в город. Искать счастья. Город встретил его не ласково. Деньги, с которыми он приехал на поиски счастья – кончились на второй день. Вернее на утро, когда он проснулся на скамейке парка с вывернутыми карманами. Без фанерного чемодана, с медными застежками и без ботинок. Подкатив брюки и сунув руки в карманы посвистывая и изображая прогуливающегося – он вышел из парка на улицу.
- Что……обобрали? – спросила толстая тетка торгующая семечками
- Не-а. – обронил Ванька и попытался пройти мимо
- Да я видала, как они тебя туда тащили.
- Кто?
- Да они. Два парня и девка с ними, белобрысая.
Вот тут Ванька все и вспомнил. Он приехал на вокзал. Вышел из автобуса. А девка подскочила и спросила.
- А откуда автобус?
- Из Семеновки - ответил Ванька и важно посмотрел на часы.
Часов кстати тоже уже не было. Остался только след на запястье. Полоска незагорелой кожи. И воспоминания об обещании «хранить как зеницу ока» - до возвращения брата.
- А скоко время? – спросила белобрысая девка
- А скоко надо? – выпендрился Ванька
- А скоко есть? – хитро скосив глаза спросила она
Ванька смутно стал вспоминать о девках на вокзалах. От брата слышал – есть такие. За пятерку - что хошь позволит.
- А пятерка устроит? – решил пойти на пролом, Ванька – будь, что будет.
- Ага! – сказала белобрысая бестия, - только бутылку вина еще возьмешь
- А вино то зачем? – недоуменно спросил Ванька – праздник - чтоль какой?
- Пить будем, дярёвня – сморщила от презрения нос, белобрысая.
- А-а-а – протянул Ванька – на « прудэршафт» ? – заплетаясь языком еле выговорил он.
- На «брудершафт» - поправила девка и заржала как лошадь – Гы-гы-гы-гы!
- Чо ржешь, дура - обиделся Ванька – грамотна шибко? Вот и вали колбаской по малой Спасской.
- Да ладно, тебе. Ёжик какой! Пошли. – примирительно сказала
- Куда? – еще злобно спросил Ванька
- Любить тебя буду – сказала девка и взяла его под руку
В гастрономе возле вокзала, Ванька купил бутылку «червивки» - так называли в народе дешевое вино, и они направились к старым автобусам, которые стояли за автовокзалом. В одном из таких автобусов, без двигателя и сидений , на картонных коробках, Ванька за пять рублей расстался с «девственностью». Девка взяла с него деньги, допила из горлышка вино и утерев рукавом рот, сказала:
- Ну, что «Геракла»? Проваливай! Или на второй заход пойдем? Оптовикам скидки, теперь за «трёху» могу. Я сегодня добрая.
Ванька застегивая штаны и заправляя рубаху ответил:
- Хорош! Я не хочу больше! Как зовут то тебя, чучело?
- Я не чучело – пьяно икнув ответила она – я Снежанна, свои меня зовут «Белоснежкой»
- Во повезло то, «Белоснежку» трахнул, хорошо что гномов дома не было – подумал Ванька, и как в воду глянул.
- Здорово «любовники»! - вваливаясь в полуоткрытую дверь, поприветствовали их два дюжих парня – ну ты посмотри, на минуту нельзя оставить. Уже пьяная и с мужиком!
- Тебя, что курва, мало учили? Деньги нам и бутылку тоже. А ты своё, вечером получишь - вступил в разговор второй
- Слышь «Геракла», заступился бы – робко попросила белобрысая «Белоснежка»
- А я, чо? – насупился Ванька – это твои друзья, сама и разбирайся.
- Э-э-э нет, брат! Это теперь наше общее горе. Это понимаешь, моя невеста, для себя берег. А ты тут приехал, и раз! Нет теперь у меня невесты, испортил ты ее. Как же я теперь буду на свете жить? Как теперь в любовь верить? – куражился первый.
- Да брат! Как? – вторил другой
- Короче, с тебя литр водки и закуска, или все будет очень плохо. Милиция тут рядом. Изнасилование на лицо, мы свидетели. Сам знаешь чем это кончается.
Ванька слышал, чем кончаются такие истории, поэтому спорить не стал. Дал денег на водку и на закусь. Второй - «мухой слетал» в магазин и принес в автобус.
- Ну, что брат, знакомиться будем, я Вольдемар, а он « Склероз» - кивнул на своего корифана, первый.
- Почему «Склероз»,- спросил Ванька
- Добра не помнит, козёл! – сказал Вольдемар и заржал – Гы-гы-гы!
- Вольдемар! Не при людях! – покраснел «Склероз»
- Ты где людей видишь? Тут «Колхозник» и блядь вокзальная. Щас свадьбу играть будем. Как погоняло твое «Колхозник»? Хотя какая разница – «Колхозником» будешь.
- Ванька я – буркнул Ванька
- Ну, вот! Что и требовалось доказать. Ванька! Значит «Колхозник» - подытожил Вольдемар – «Склероз» наливай!
- Щас организуем! – оживился «Склероз», расставляя на полу грязные, залапанные стаканы – Щас хлебушка наломаю.
- Руки! – рявкнул на него Вольдемар
- Что руки? – не понял «Склероз»
- Руки вымой! Скотина! И за хлеб, и за хрен, одними руками.
- Я мыл – прогундосил «Склероз»
- Ага! В прошлом году, когда под дождь попал – сказал Вольдемар – иди вымой, кому сказал! Поди слей ему - повернул к Ваньке голову.
Пока Ванька лил «Склерозу» на руки, Вольдемар накапал в один стакан из маленького пузырька какой то жидкости. Затем он одним ударом по донышку, выбил пробку из бутылки и одним движением разлил по стаканам водку. «Склероз» вытирая об себя руки присел к импровизированному столу. Ванька встал рядом.
- Садись, «Колхозник» выпей с друзьями. Иш, невестушку отхватил. – оскалил в ухмылке ряд ровных зубов Вольдемар
«Невестушка» спала на коробках, раздвинув во сне ноги, и постанывала во сне.
- Во! Как ты ее «завел», даже во сне не может остановиться, – снова заржал Вольдемар – Ну, что выпьем други – за бабские потуги!
Водка обожгла Ваньке пищевод. Он вообще мало пил. На отца насмотрелся, как он цедил сквозь редкие зубы самогон. И потерял к выпивке всякий интерес. Закусив куском ливерной колбасы, Ванька закурил , да так с сигаретой в зубах и уснул. Клофелин сделал свое подлое дело.
И вот Ванька стоял перед парком, разглядывал свои босые ноги и борясь с приступом тошноты и слабости.
- Точно! Обобрали козлы! – подумал Ванька - а могли и убить. Оставили в парке на скамейке, думали - сам замерзну. Не знают, что я зимой с братом на охоте – в снегу сплю. Ну, я им устрою – козью морду!
Ванька, не поблагодарив тетку, насыпавшую ему в карман бесплатно стакан семечек, двинулся в сторону автовокзала. По пути, он подобрал кусок арматуры. И теперь, шел вцепившись в него, как будто это было для него самым дорогим на свете. Автобус, стоял на месте. Куда он мог уехать без колес и мотора. В автобусе на все тех же коробках спал «Склероз», проснуться он не успел. Ванька как во сне, медленно подошел к нему, замахнулся и опустил ему на голову второй конец арматуры. Голова хрустнула как спелый арбуз, «Склероз» хотел открыть глаза, но веки его уже не слушались. Он дернулся встать, но тела не почувствовал. Зато увидел себя со стороны, лежащим на коробках с разбитой головой. «Ни хрена себе!» – подумал «Склероз» – «Что за дела?»- и заорал- «Ты! «Колхозник», ты что охренел?». Но голоса своего он не услышал. И почувствовал, что его куда то, неотвратимо влечет. Он увидел яркий свет, и больше дела земные его не интересовали.
Ваньку вырвало прямо на то, что осталось на земле от «Склероза». Не успел он прийти в себя, как услышал знакомый гогот Вольдемара « Купил колечко ей!» – пел Вольдемар заколебавшую всех песню. Рядом с ним шла «Белоснежка». «Прошу мадам!»- картинно склонился в реверансе и протягивая руку к автобусной двери - пропел Вольдемар. И это - были последние слова в его жизни. «Только после Вас милорд» - кокетливо отступила назад «Белоснежка». Вольдемар вошел в автобус и ему в шею, разрывая голосовые связки, артерии и нервы вошла ржавая арматура. Он выпал из автобуса на спину, прямо перед «Белоснежкой», пытался встать, но Ванька наступил босой ногой ему на лоб, придержал. Вольдемар еще немного ловил перед собой руками воздух, и затих. Из под ног «Белоснежки», из горячей лужи, которую она не смогла в себе удержать, поднимался пар. Утренняя свежесть уносила его прочь. А душа Вольдемара устремилась догонять душу «Склероза». «Вот Колхозник, вот сука, надо было его придушить» – думало астральное тело Вольдемара набирая скорость, с которой он еще никогда не летал.
- Ты меня тоже? – спросила деревянными губами «Белоснежка»
- На хрен ты мне нужна!
- Ну, хочешь трахни меня, только не убивай! – взмолилась она
- Я же сказал, пошла отсюда, «Дерьмомочка»!
- «Белоснежка» я,- пролепетала она выходя из лужи.
Ноги уже начали ее слушаться. И она задом, не поворачиваясь к Ваньке спиной, скрылась между автобусами.
Теперь Ванька сидел на лесоповале и слушал «байки» завсегдатая этих мест. И слушать ему их не переслушать. У него было впереди целых пятнадцать лет, и это с учетом того, что целая армия адвокатов, рубилась в суде за Ванькину свободу. Доказывая, что парень был отравлен «Клофелином» и не мог помнить и соображать, что делает. А «Белоснежка» в «благодарность» за то, что осталась жива, подала заявление об изнасиловании. Благо, что привокзальные служащие в один голос заявили на суде, что она сама кого хочешь изнасиловать могла. И она являлась приманкой для «простаков» из провинции, которых по известному сценарию затем обворовывали ныне совершенно безвредные, «Вольдемар» – в миру Владимир Крысюк и его друг и соратник «Склероз» - бывший муж «Белоснежки», которую знали как «Женьку», «Жанку», «Белку» и так далее. Но факт остается фактом, за умышленное убийство двух «отморозков» – Ванька схлопотал по полной программе. И теперь сидя на поваленной сосне, ковырял грязным ногтем рукоять топора и смотрел в одну точку.
- Ну и что, Ванюха? Ты и дальше будешь утверждать, что жизнь – это высшее благо?
- Буду. – поднял на старого зека свои зеленые глаза Ванька.
- Ду-у-рак ты Ванька! – беззлобно сказал «Дед», так все называли Ванькиного собеседника.
- Ну, и ладно, вот отсижу, выйду и новую жизнь начну.
- Ты еще отсиди, тут шибко то не разгуляешься. Климат хреновый, сырость от болот, и жратва не растолстеешь. Мечтун!
- Мечтатель! – поправил его Ванька.
- Мечтатели на свободе гуляют, а ты «Мечтун»
Ванька стоял на просеке и снова о чем-то мечтал, глядя на верхушки деревьев.
- Поберегись! Атас! Ванька уходи! Ва-а-а-нь……
Сосна упала в Ванькину сторону. Все прямо ахнули. В воздухе еще стоял крик «Деда» - «В…а-а-нька!»….когда Ванька получил страшный удар по голове, и его накрыло кроной сосны. «Дед» не смотря, на почтенный возраст первым добежал до сосны, раздвинул ветки и увидел вдавленного в снег Ваньку.
- Сынок! Ванечка! Как же это… еп… ну – и сорвался в крик подняв голову к небу – Су-у-уки!!! Какая падла…..Убью уродов!
Наклонился снова к Ваньке и начал тянуть толстый сук, которым его придавило. Тут подоспели другие мужики, быстро как пушинку откинули в сторону злополучную сосну. Ваньку перевернули лицом вверх. Он был жив, и чему - то улыбался, часто, часто моргая глазами.
- Ванюха, живой?
- «Дед!» – расплылся в улыбке Ванька
- Узнал, значит с башкой все в порядке.- сказал «Дед»
- Я «Дед» задумал, если жизнь – гавно, как ты говоришь, значит, меня убьет. А если нет, значит, жив буду.
- Придурок! – выругался «Дед» – но Ванька потерял сознание и этого не услышал.
В больничке, Ванька пролежал два месяца, сотрясение мозга, ушибы, перелом руки и ключицы. Всех кто работал на делянке, допросили. Как такое могло случиться? И убедившись, что никто кроме Ваньки не виноват, замяли дело.
- Это ж надо? - сокрушался «Дед» про себя, закуривая папироску – доказать он мне решил…. «Мечтун» твою мать! Хотя может он и прав, для него может она пока не такая и хреновая, не то что у меня. Клавка моя, пока жива была, все любила говорить: «Ты, у меня Митрич, как Ленин, все по тюрьмам, да по ссылкам.» Хорошая была баба, царствие ей небесное, да на несчастье свое, со мной встретилась. Так вот и ждала меня из «командировок» моих, а жизнь была только между ними. Слава богу, хоть дочку мне родила. Кровиночку мою. Может свидимся, если доживу до этого. А Ваньку жалко, хороший пацан. Несмотря на то ,что совершил. А если по другому посмотреть, - кого убил? Убил своих обидчиков, ему деньги мамка год собирала, по тихому. Если б отец узнал, пропил бы. Вещички от старшего брата кой какие остались. А часами Ванька гордился, тоже братовы, сохранить парень обещал. Сохранил, мать иху. А они уроды парня отравили, обобрали и замерзать бросили на скамейке в парке. Ладно, хоть не на землю, замерз бы, наверняка. Так вот и суди, если б его заморозили, никто не виноват, сам нажрался и замерз. А он за себя постоял, душегуб. Вот и крути как хошь! Все таки – гавно. И не спорь со мной Ванька. Зеленый ишшо!