С утра пытаемся разойтись в тесной раздевалке со сдавшей смену младшей медсестрой:
- Еле шевелюсь. Так устала отчего-то. Сколько их много! Девчонок навезли целую кучу. Кушеток под них не хватает.
Вспоминаю вчерашний день. При мне поступили две девчонки. И без меня две. Подростки. Две - повторно. Они мне хорошо знакомы. Две первичных.
По дороге на завтрак в мой кабинет врывается Макс. Эмоционально и громко за четверть минуты докладывает о последних новостях: поссорился с воспитателем, выписывают на следующей неделе, влюбился в новую девочку... Просительно-требовательно договаривается со мной о беседе. Так же молниеносно скрывается за дверью.
В первые полчаса моей работы раза четыре просит выяснить, как зовут одну из вчерашних девиц. Она поступала, когда Максюха и Ромка были у меня на занятии, я выглядывала из кабинета посмотреть, кого привезли. Максим, конечно, не мог не спросить:
- Кто там к нам? Поступление?
- Да, девочка приехала. Красивая.
На самом деле я девочку не разглядела, так как её полностью загораживала медсестра из приёмника. Но... у меня все девочки красивые. Да и мальчики тоже. Издержки профессии...
Мальчишки по очереди выглядывали смотреть на девочку, согласившись, что таки да. Очень красивая.
А сегодня уже любовь у Макса.
В общем, одновременно (он по своим каналам, я по своим) с Максимом мы узнали, что девочку, похитившую его сердце, зовут Олеся.
Пылкий влюблённый залетал ко мне на крыльях амура ещё несколько раз. В один из которых достал из укромного места сложенную записку. Признание. Ей...
Развернул на секунду. Свернул. Убежал караулить свою фею, чтобы послание всучить...
А я про себя отметила, что записку писал явно не Макс. Он писать не умеет. А текст написан хорошим компактным почерком, с точками и запятыми, с заглавными буквами. Кто-то явно помог. И потом в записке фигурирует некий Влад...
Думаю: странно. Кто-то пошутил над полуграмотным Максюхою?
Потом в моём кабинете оказались уже два горячих влюблённых мальчишки. Второй, Кирилл, тоже таскал записку. А вот хитрый Максим свою уже успел вручить ничего не подозревающей девочке.
Вот, бедная, легла подлечить нервишки, называется...
По стечению обстоятельств записку Максиму помогал писать как раз Кирилл. А имя заказчик потребовал указать чужое. Чтобы инкогнито...
Какие страсти!
Кирюха имя своей избранницы не раскрыл. Но я успела углядеть своим стопроцентным зрением в записке: "Привет, Алеся! I love you, Алеся"...
И тут я поступила подло. Непрофессионально. Как истинная завистливая особа женского пола. Я громко и противно произнесла:
- А что, Кирюша, ты записку тоже Олесе написал?
Макс тут же среагировал:
- Ах ты, подлая душа! А говорил, что не Олесе! Друг называется! Из-за таких друзей мне самому придётся учиться писать и читать! Никому верить нельзя!
Потом мне пришлось разнимать влюблённых гамадрилов. Но выводы, сделанные Максюхою относительно этой истории, мне понравились. И я дравшихся дуэлянтов быстро простила. Даже медсестре на их драку не наябедничала.