Я не люблю сплетни. Но есть истории, которые невозможно удержать в себе — особенно, когда за ними стоят не просто громкие имена, а судьбы. Вот вы идёте по улице, слышите, как старушки у подъезда шепчутся — и кажется, всё это где-то там, далеко. Пока не узнаёшь знакомый голос. Пока в эпицентре не оказывается твоя соседка. Или артистка, чьи песни ты пел в детстве с бабушкой на кухне.
Имя Надежды Кадышевой — как теплота праздников. Но сегодня его всё чаще называют не из-за песен. А потому что рядом с ним — скандалы. Её сын, Григорий Костюк, стал героем чужих трагедий. Очередная женщина, Дарья Де Батс, решила не молчать. Я расскажу, что знаю — не как журналист, а как человек, видевший всё это слишком близко.
Гриша с фото — и Григорий с тенью
Он всегда казался человеком из семейного альбома. Сын знаменитых родителей, вежливый, сдержанный. Работал концертным директором в «Золотом кольце», театре Кадышевой и её мужа Александра. Улыбался на фото, помогал с гастролями. Но за этим фасадом, как выяснилось, прятались долги, обещания, разбитые жизни.
Сначала заговорили бывшие жёны. Габриэлла — мать его ребёнка — рассказала, как осталась с малышом и без копейки помощи. До неё была первая жена, с которой у Григория сын Алексей. Удивительно, но истории у женщин почти слово в слово: красивые речи, клятвы, любовь... А потом — пустота, долги и исчезновение. Они описывают его как человека, который умеет обаять — и обмануть.
Дарья, которая поверила
Дарья Де Батс — или Рывкина, как её называют в городе, — знала Григория шесть лет. Была рядом. Помогала в театре, выгораживала, писала за него интервью. «Он не мог связать и трёх слов», — говорит она теперь с усталой усмешкой. Она видела в нём не светскую фигуру, а неуверенного мальчика с корявым почерком и странной манией величия.
За эти годы она отдала ему около 20 миллионов рублей. Деньги — на театр, на поездки, на «проекты». Часть вернул, остальное исчезло вместе с ним. Дарья верила, что всё окупится. Верила — и прикрывала, и защищала. Теперь же она говорит: «Он просто использовал меня». И молчит в трубку, в которую он больше не отвечает.
За кулисами «Золотого кольца»
Дарья потеряла не только деньги. Она увидела, что творится за сценой театра, который всегда считался символом народного успеха. По её словам, здание заложено в банке. Зарплаты не платят, налоги висят. Гранты не берут — отчитываться нечем. «Золотое кольцо» — будто бы больше не музыка, а руины.
Когда-то этот театр собирал залы по всей стране. Теперь за его стенами — тишина и счета. И Григорий, вместо того чтобы спасать, будто только усугублял ситуацию. А Кадышева? Дарья уверяет — её оградили. Она будто не знает, чем живёт её сын. И кому он должен.
«Маньяк с лицом ребёнка»
Дарья не кричит. Она не мстит. Она устала. Она говорит о Григории так, будто ещё хочет понять. Её отец — психиатр, и она говорит, что Костюк — «маньяк с сорванной психикой». Говорит о его почерке, где всё криво. О том, как он мямлил на диктофон, как терялся перед камерой.
У неё остались только эти кассеты. И тишина в трубке. Когда-то она защищала его от журналистов, редактировала, спасала. А теперь говорит: «Что тебя породило, то и убьёт». И смотрит не в сторону Кадышевой — а куда-то в себя. В разочарование. В то, что доверие — это валюта, которую больше не хочется менять.