– С Ильей Малининым вы общались?
– Ни разу. Но прекрасно знаю его маму, которая была конкуренткой Маши Бутырской. Наша Танька родила фантастически талантливого мальчика. По паспорту он американец, поскольку появился на свет в Штатах, но внешне – стопроцентный русак.
– Вы наверняка быстро чувствуете потолок возможностей спортсмена. У Малинина этот потолок вообще не прощупывается?
– Абсолютно! Вот у нас в прыжке три составляющих: толчок, мах, руки. Ну и скорость важна. Малинин владеет этим в совершенстве. Все – с легкостью, по щелчку пальцев. Ручки соберет – и даже если с махом немножечко опаздывает, спокойно его доведет. Такому не научишься. Дар свыше.
– Фигурист без слабых мест?
– Илья уникален, я любуюсь им. Невероятная пластика, резкость... В то же время вижу, что ему не хватает хореографии. Неделю назад дала своим студентам задание: «Включайте программу Малинина. Будем улучшать». Каждый предлагал какие-то варианты. Причем так, чтобы это не навредило. У фигуриста мозги заряжены на подготовку к четверному. Последние несколько шагов нельзя трогать – даже когда с ним работаешь. Как только влезешь туда, начнешь что-то менять – все, жди беды.
А в других моментах можно добавлять. И ребята добавляли. Безумно интересный опыт. Представьте, мы правили программу Малинина! К сожалению, в последние годы техника преобладает над тем, что еще недавно называлось фигурным катанием, – в самом что ни на есть прямом смысле этих слов. На льду-то что теперь наблюдаем? Разбег – и прыжок в четыре оборота, дальше новый разбег – и опять четыре оборота. Нет былой образности, музыкальности. Для зрителя все сводится к одному: «Ой, прыгнул!», «Ой, нет!».
У того же Малинина на чемпионате мира в произвольной программе шесть четверных, включая аксель. А могло быть семь, но в Бостоне допустил ошибку – сдвоенный лутц. Кто-то уже и на пятерной пытается замахнуться. В том числе наш Влад Дикиджи, – сказала заслуженный тренер России.
