Когда я устраивалась няней в этот дом, мне показалось, что я выиграла в лотерею.
Отличная зарплата, собственная комната, питание, никакой бытовой рутины — только забота о ребёнке. Девочка по имени Лада, шести лет, со странным, отрешённым взглядом и косичками, туго стянутыми, будто страхом.
Меня встретила женщина лет сорока — высокая, сухощавая, в идеально выглаженной рубашке. Представилась Ириной Николаевной, хозяйкой дома и матерью Лады.
— У нас всего два правила, — сказала она, ведя меня по безукоризненно чистому коридору. — Первое: не трогать музыкальную шкатулку в детской. Второе: после полуночи не открывать дверь. Ни при каких обстоятельствах.
Она произнесла это без тени иронии, будто говорила о выключении газа. Я кивнула. Тогда я ещё не знала, что буду проклинать себя за это лёгкое согласие.
Первые дни шли спокойно.
Лада почти не разговаривала, но слушалась. Ела мало. Спала беспокойно. Иногда просыпалась ночью, садилась в кровати и пела что-то — слова неразборчивы, но голос был чужой, не детский.
Я попробовала включить ей мультфильмы — она не смотрела. Предложила книжки — не читала. Единственное, на что она реагировала, — это музыка из шкатулки. Она вставала, подходила, и, не касаясь её, слушала, затаив дыхание.
Однажды, убирая комнату, я нечаянно повернула заводной ключ. Мелодия хлынула в тишину, и в ту же секунду Лада вбежала в комнату, как подстреленная, с ужасом в глазах.
— Не трогай! — закричала она. — Он проснётся!
Я отпрянула.
— Кто?
Она только зашептала:
— Он с той стороны.
Я решила, что у ребёнка слишком живое воображение. Пока не настала первая пятница.
Я проснулась около полуночи.
В доме было тихо, как в склепе. Вдруг — три удара в дверь. Глухо, уверенно. Я вздрогнула. Кто мог прийти в такое время?
Снизу донёсся голос — низкий, бархатистый, не похожий ни на одного из знакомых:
— Открой… я забыл ключ. Тут холодно…
Я встала. Рука уже тянулась к замку — но вспомнила. После полуночи не открывать. Я отступила.
— Кто вы?
Ответа не последовало. Только дыхание за дверью. Медленное, тяжёлое. И едва слышный звон… будто шкатулка играет сама по себе.
Утром я нашла под дверью белую перчатку. Детскую. На ладони были вышиты чёрные инициалы: Л.М.
Я хотела уйти.
Вещи были собраны, такси заказано. Но Лада подошла ко мне, обняла и впервые прошептала:
— Он всё равно найдёт меня, если ты уйдёшь. Он приходил за мамой. Теперь за мной.
Я осталась. Не знаю, зачем. Наверное, не могла бросить. Может, мне хотелось разобраться. А может… я просто стала частью дома. Как шкатулка. Как шёпот в темноте.
Теперь каждую пятницу я ставлю табурет к двери. И держу её закрытой до утра.
