Зоя Космодемьянская… Это имя в Советском Союзе знал каждый: октябрёнок, пионер и взрослый. Мужество перед лицом смерти вчерашней московской школьницы, в 18 лет погибшей от рук фашистов, произвело на мучителей такое сильное впечатление, что они мстили ей даже мёртвой…
В январе 1942-го в газете «Правда» из освобожденной деревни Петрищево напечатали горячий очерк военного корреспондента Петра Лидова «Таня»: «В первых числах декабря 1941 года в Петрищеве, близ города Вереи, немцы казнили восемнадцатилетнюю комсомолку-москвичку, назвавшую себя Татьяной.
То было в дни наибольшей опасности для Москвы. Дачные места за Голицыном и Сходней стали местами боев. Москва отбирала добровольцев-смельчаков и посылала их через фронт для помощи партизанским отрядам в их борьбе с противником в тылу.
Вот тогда в Петрищеве кто-то перерезал все провода германского полевого телефона, а вскоре была уничтожена конюшня немецкой воинской части и в ней семнадцать лошадей. На следующий вечер партизан был пойман. Партизан был отведён в избу, где жили офицеры, и тут только разглядели, что это — девушка, совсем юная, высокая, стройная, с большими, темными глазами и темными стрижеными, зачесанными наверх волосами»."
Девушка назвалась чужим именем, как выяснилось позже, своей любимой героини, погибшей в пламени Гражданской войны, Татьяны Соломахи. Когда вышла газета "Правда", многие на фото узнали Зою Космодемьянскую
...Осень 1941-го была страшным временем для Москвы. По плану «Барбаросса» столица должна была пасть в течение ближайших десяти-двенадцати недель. К началу сентября направление на Москву оставалось главным для гитлеровских войск, куда шли их основные силы. 15 октября был принят секретный приказ «Об эвакуации столицы СССР г. Москва», но по городу поползли панические слухи, что её сдают немцам. Трёхдневную панику удалось прекратить приказом - применять любые меры, вплоть до расстрела, к трУсам, мародёрам и паникёрам. 28 октября утвердили «План обороны Москвы», согласно которому возводились оборонные рубежи вокруг столицы и внутри неё - в тылу врага.
31 октября москвичка Зоя Космодемьянская, в числе 2000 комсомольцев, явилась к месту сбора в кинотеатре «Колизей», где набирали добровольцев для диверсионно-разведывательных групп, которые должны были действовать в тылу врага. Сначала высокую, хрупкую девушку не хотели брать – слишком заметная, да и нет спортивной подготовки. Но Зоя настаивала, поэтому была зачислена в партизанскую часть 9903 штаба Западного фронта.
Новобранцев предупредили о высокой доли риска, отсутствии шансов выжить
в жесточайших пытках, которыми в случае плена могут подвергнуть озверевшие фашисты. Тем, кто не готов, предложили покинуть разведшколу. Большинство остались, осталась и Зоя. В короткие сроки новобранцев обучали навыкам разведывательной деятельности, сапёрному и минному делу. Поначалу группа, куда входила Зоя, минировала оборонительные сооружения в районе Волоколамска. А 17 ноября вышел приказ Ставки Верховного главнокомандующего, согласно которому партизанам и диверсионным группам необходимо было безжалостно уничтожать те населённые пункты в прифронтовой полосе, в которых расположились немецкие части. Встретив упорное сопротивление советских частей, немецкие войска заняли оборону и расположились в деревнях вдоль основных дорог. Одной из таких была деревня Петрищево, где немцы разместили свою базу, конюшню с лошадьми и часть радиоразведки.
В ту ноябрьскую ночь, когда диверсионная группа уходила через линию фронта, термометр показывал минус двадцать. Снег поскрипывал под ногами, луна освещала призрачным светом заснеженные поля. Впереди была неизвестность. А за спиной огромная, затемнённая, но не сломленная Москва.
Петрищево, занесённое ноябрьским снегом, казалось вымершим. Только часовые в серых шинелях топтались у крыльца штабного дома, да из конюшни, устроенной в бывшей колхозной избе, доносилось фырканье лошадей. Зоя наблюдала за деревней из леса. Немецкие офицеры расположились с комфортом: в домах горел свет, на верёвках сушилось бельё, из трубы штабной кухни тянуло запахом еды. Хозяева же этих домов ютились в землянках на окраине леса.
Первую диверсию Зоя провела в сумерках: подкралась к конюшне, плеснула бензин на стену. Пламя взметнулось мгновенно, сухое дерево занялось, как спичка. Немецкие кони метались в огне, ржание разносилось по всей деревне.
Наутро гитлеровцы не досчитались семнадцати лошадей. На следующий день Зоя подожгла дом, где расположился штаб связи. Немцы выскакивали в нижнем белье, кричали, прыгали в снег, трещала в огне фашистская радиоаппаратура. Третьей целью был немецкий склад боеприпасов, но все пошло не так. Староста Свиридов - местный предатель, заметил тень у забора, на крик прибежали караульные. Зоя вполне могла уйти от погони, и была уже у кромки леса. Но вернулась, решив выполнить задание. Её взяли у крайнего дома.
Из документов истории доподлинно известно, что до наших дней в Петрищево
дожили всего два свидетеля событий тех страшных дней: Юрию Николаевичу Седову в 1941-м было пять лет, а Сергею Иосифовичу Ковальчуку - три. Ковальчук знал о войне больше из рассказов близких, а Седов помнил многое.
В деревне Петрищево, где более 80 с лишним лет назад фашисты казнили комсомолку-диверсантку Зою Космодемьянскую, с 1956 года работает музей памяти Зои Космодемьянской. Говорят, на открытие приезжали мама Зои и Саши Космодемьянских - Любовь Тимофеевна. Музей дружил с ней до самой ее смерти в 1978 году. Она казалась очень строгой, погруженной в себя. В 1942-м, когда стараниями журналиста Петра Лидова тело погибшей Зои эксгумировали для опознания, Любовь Тимофеевна в свои 44 года оглохла и поседела. Она похоронена на Новодевичьем кладбище рядом со своими детьми: останки Зои перенесли в Москву. А здесь, в Петрищево, установлена памятная плита.
Известно, что издевательства над Космодемьянской и ее казнь гитлеровцы сняли в деталях со всех ракурсов - немцы любили фотографировать свои злодеяния и, не смущаясь, носили «кровавые» карточки рядом с семейными фото. Пачку страшных снимков из Петрищево обнаружили в полевой сумке убитого под Смоленском фашиста - одного из палачей Зои.
- Я первым увидел Зою, когда ее допрашивали, - рассказал житель деревни Юрий Седов. - Девушку сначала привели в наш дом. Мы с сестрами сразу на печку и в дырочку в занавеске смотреть. Немцы ходили вокруг Зои с лампой и талдычили: «Фрау партизан! Фрау партизан!» Орали долго. Сумку у нее отобрали, а там бутылка с зажигательной смесью, рукавицы теплые, сухари и щепотка соли. В музее хранится стол, за которым сидела Зоя во время допроса, - это я его туда притащил. От нас Зою привели в дом к Ворониным. Здесь штаб у немцев находился.
- Бабка говорила, Зоя в один день три дома сожгла, - дополнил Сергей Ковальчук. - Жаль, ни в одном из них в тот момент немцев не оказалось. Они гужевались во дворах - шнапс пили. Надо было ночью их спалить.
- Мы еще не спали, когда дома полыхнули. Помню, мать с Борисом, младшеньким нашим, на руках как закричит: «Горим! Горим!» - вспоминал Седов. - Когда Зою поймали, фрицы загалдели: вот, дескать, кто ваши хаты поджигает. Велели по ночам дежурить, охранять дома. Один из местных, Свиридов, заметил девушку позади сарая и донес немцам. Они ее и схватили. Когда наши пришли, Свиридова куда-то угнали. Сгинул - ни слуху ни духу. (Известно, что после гибели Зои Космодемьянской, Свиридов был приговорён советским судом к расстрелу. - авт.)
- В этом самом доме Зою ремнями стегали, - рассказал Сергей Ковальчук. - Здесь у фрицев штаб был, начальники фашистские стояли. Они от Космодемьянской ничего не добились и повели ее в дом Прасковьи Кулик. Опять мучили. Говорят, сняли со стены пилу и спину пытались ей пилить, прижигали о тело горящие спички, много раз выводили в одной рубашке на улицу - ноги у Зои от холода черные стали. Не знаю, как она держалась. Не кричала, только попить попросила, но немцы не дали. Тетя Паша спросила у нее, откуда она, кто ее родители, носочки ей теплые дала - в них она наутро на казнь пошла. Зоя рассказала, что родилась в Тамбовской области, жила в Москве, назвалась партизанкой. А утром на нее надели мокрую одежку и вывели на мороз.
- Когда Зою вешали, согнали смотреть всю деревню. Я с бабушкой был. И две сестры мои старшие, - дополнил страшные воспоминания из своего военного детства Юрий Седов. - На грудь Зое повесили табличку: «Поджигатель домов». Тогда-то Космодемьянская и произнесла знаменитое: «Мне не страшно умирать, товарищи! Счастье умереть за свой народ». К немцам обратилась: «Вы сейчас меня повесите, но нас 200 миллионов, всех не перевешаете».
Когда деревню освободили, на месте, где погибла Зоя, поставили красивый деревянный памятник - детьми мы в него залезали, когда в прятки играли. И галстуки пионерские к нему привязывали. А потом возвели каменный обелиск.
Мертвую Зою фрицы долго не разрешали вынимать из петли. В программе Владимира Соловьева сказали, что тело на виселице оставалось три дня. На самом деле оно провисело месяц. 25 декабря, на западное Рождество, фашисты поглумились над ним. Нажрались своего шнапса и давай в обледенелую глыбу стрелять да клинки кидать. Грудь умудрились отрезать. Потом как-то утром смотрим, а Зои нет. Перед тем, как сбежать, эти супостаты приказали нашим деревенским старичкам срезать труп. Те замотали его в одеяло и увезли на край леса, где и похоронили.
- Зоя, конечно, героиня, - сказали Юрий Седов и Сергей Ковальчук. - Что бы там ни говорили. Война - жестокая штука: не всегда разберешь, кто от твоих действий пострадает, даже если намерения у тебя самые благородные. Да и некогда там было разбираться. А Зоя молодец - честно делала свое дело и никого не выдала. Выпьем не чокаясь за всех, кто, погиб...
Зою казнили...А через неделю началось контрнаступление под Москвой. Немецкие части, ещё недавно готовившиеся праздновать Рождество в советской столице, в панике отступали. Где-то там, в глубине вражеских тылов, осталась деревня Петрищево, место, где оборвалась жизнь девушки, не выдавшей врагу даже своего настоящего имени.
В январе 1942-го, когда советские войска освободили Петрищево, а военкор "Правды" Пётр Лидов, в промёрзшей избе записав рассказы местных жителей о казни неизвестной партизанки, написал в газету очерк "Таня", страна читала и плакала. На фронте газету передавали из окопа в окоп, до дыр зачитывали в госпиталях. А в московской школе №201 учительница истории, пробежав глазами газетные строки, вдруг побледнела. Она узнала в описании и на фото свою ученицу Зою Космодемьянскую. Через несколько дней в Петрищево приехала ее мать. У виселицы она не заплакала, только молча шевелила губами... 16 февраля 1942-го вышел указ Президиума Верховного Совета СССР о присуждении Зое Анатольевне Космодемьянской звания Героя Советского Союза – «за отвагу и геройство, проявленные в партизанской борьбе в тылу против немецких захватчиков».
После гибели Зои младший брат Александр (Шура) ушёл на фронт добровольцем. На его танке белой краской было написано: "За Зою!".
Шура всегда был главным союзником и другом Зои. Они часами могли спорить о прочитанных книгах, о судьбах героев, о том, как надо жить, чтобы быть достойным человеком своего времени. По вечерам, когда мать-учительница возвращалась с работы, они устраивали семейные чтения. Любовь Тимофеевна воспитывала в детях не просто любовь к знаниям, она учила их думать, сопереживать, отличать правду от лжи, а еще - любить свою Родину.
В апреле 1945-го Александр Космодемьянский погиб в Восточной Пруссии. Посмертно ему также было присвоено звание Героя Советского Союза. Любовь Тимофеевна прожила еще долгие тридцать лет, находясь все эти долгие годы в великой скорби, но и гордости за своих детей, которые шагнули в бессмертие.
Каждый год 29 ноября у памятника в деревне Петрищево собираются люди, которые кладут к подножию цветы, зажигают свечи. Среди них всё меньше тех, кто помнит ту страшную ночь 1941 года. Но память все равно живёт, она передаётся от поколения к поколению...
Спасибо, что дочитали!
Подготовила Татьяна ГОРОДЕЦКАЯ, факты и фото найдены на просторах интернета
Друзья, приглашаю Вас подписаться на мой канал! Читайте и обсуждайте, не скупясь на комментарии! Впереди еще много новых публикаций!