Пана — молодая художница из Санкт-Петербурга. Основной медиум творчества — текстиль в сочетании с примитивной живописью и устойчивыми выражениями и фразеологизмами ироничного характера. Концепция работ заключается в презентации феминности и наивной романтики.
— Откуда питерская художница, столичная штучка, знает уральский язык?
— Я родилась в Ирбите, когда называю город — никто вообще не понимает, где это.
— Давай скажем, чтобы знали, Ирбит — это северо-восток Свердловской области.
— Я родилась там. Потом мы переехали в Новоуральск, потом в Екатеринбург и там я жила до 1-го класса, а потом уже мы уехали в Питер. Поэтому я себя наполовинку и питерской чувствую, и наполовинку с уральской душой.
— Я не слышала, чтобы в Москве или в Питере люди говорили такими словами, которые ты используешь в творчестве. А для Урала они как раз родные, привычные уху, и теперь понятно, откуда уральский манер.
— Определённо. Вдохновение я черпаю в семье. Мама, бабушка, все дяди-тёти, они максимально у меня с уральским говором, все разговаривают вот на этом жаргончике. У меня в Новоуральске и сейчас все родственники живут. И хотя я выросла в Питере, в семье разговаривают как все в Екатеринбурге, на Урале. Поэтому что я слышала с детства от них, что сейчас слышу, и я употребляю эти слова в своих работах.
— Прошлой осенью, когда я увидела твои работы впервые на Блазаре, сразу подумала, что от них чем-то родным веет. По ощущениям, как будто снова детство, ты у бабушки, там кружевные занавески, вышитые полотенца, гора подушек на кровати, оладушки, варенье черничное, лето бесконечное. А когда ты решила, что будешь художником?
— Я рисую с детства и как будто бы всё само складывалось так, что в будущем я буду художницей, вся моя семья поддерживала мое решение.
— То есть родные не пытались направить тебя в более прагматичное русло?
— Семья сразу приняла, что я такая творческая, бабушка и мама очень поддерживают. Что касается художественного образования, я училась в художественной школе, и дальше у меня колледж был тоже с художественным уклоном. Но я человек максимально не учёбы, я и художку не закончила, и колледж еле-еле дотянула, училась при Институте технологии дизайна, в инженерной школе одежды. У меня есть какие-то базовые академические знания, но высшего образования нет, и я не считаю, что художнику оно необходимо. По диплому я дизайнер одежды.
— Вторая загадка разгадана, почему ты рисуешь на текстиле, он был под рукой.
— Да, да, в какой-то момент у меня закончились все холсты дома и вся бумага. И единственное, что оставалось, это обрезок учебной ткани. Я попробовала порисовать на ней, и как-то все так сложилось, что первое полотно вышло удачным, его сразу купили, и я подумала — это прям моё.
— Сейчас ты рисуешь на современных тканях или ищешь что-то на блошиных рынках?
— Очень многие люди думают изначально, что я использую какие-то винтажные материалы. Но нет. У меня просто вот есть любимый лен, определённая ткань, которая есть в определённом магазине, на отрез беру. И я настолько люблю этот материал, что езжу в один и тот же магазин. Бахрому и кружево как-то интуитивно всегда в магазинах для рукоделия выбираю.
— А почему синий цвет всегда? Была распродажа синей краски?
— Нет, всё ещё проще. Когда я начала рисовать на ткани, в тот год трендовым цветом в одежде был синий, в 2022 году. Он мне в душу запал, и я сразу решила, что хочу с ним работать. А потом люди уже сами начали видеть отсылки к Гжели, Матиссу.
— Кто героиня твоих работ?
— Подсознательно это мой автопортрет. Я начала рисовать не задумываясь, и вот такая вот у меня девчонка с двумя косичками, образ какой-то дерзкой милой девочки получился. Я себя в детстве вспоминаю, как я вредничала, так у меня получаются серии с таким вредным немножко подтекстом. Иногда вдохновляюсь гимнастками, циркачками.
— Для кренделей?
— Да, для кренделей, для стоек на руках.
— А кренделя из слов ты сама придумываешь фразы или ИИ помогает изворачиваться?
— Когда он появился и все им активно начали пользоваться, у меня были попытки попридумывать фразы с помощью ИИ. Но я поняла, что, во-первых, я очень ревностно к этому отношусь. Во-вторых, ни один искусственный интеллект все равно не поймёт вот эту вот уральскую душу. Эти диалектные слова, их применение ИИ не знает и не чувствует, поэтому я сама себе придумываю.
— Согласна. И тут плюс в том, что нет соблазна переложить часть процесса, он остается полностью человеческим. А как рождаются выражения? Ты все время в фоновом режиме об этом думаешь и приходят озарения?
— Я себе ввела в привычку слушать речь людей. И если я слышу какое-то классное слово, которое вклинивается и которое может пригодиться, я его сразу записываю. У меня есть заметки, там десятки фраз записаны на будущее, которые ещё можно как-то покрутить, повертеть. А иногда специально сажусь и провожу мозговой штурм, это моя любимая часть работы. Интересно даже не столько иллюстрацию придумать, сколько со словом работать. Ещё у меня часто спрашивают, чем я вдохновляюсь, и я всегда отвечаю, что сериалом «Реальные пацаны», для моего творчества он идеальный.
— Был какой-то момент, который ты можешь назвать прорывным?
— Два года назад мне захотелось стать современной художницей. Захотелось найти свой стиль, придумать что-то своё, особенное, войти на эту арену совриска, выставляться в галереях и на ярмарках. И я начала над этим работать.
— Хотят и работают над этим очень многие, но мало у кого получается, кто-то и через 20 лет исканий в подающих надежды продолжает ходить. А тут раз — и звезда зажглась.
— Мне очень хотелось и всё просто получилось, сразу и удачно. Не знаю, что сказать.
— Как ты начала выставляться?
— Моя первая персональная выставка была в баре в Питере. Это достаточно распространённая история для начинающих художников. Эту выставку продюсировал и помогал организовывать Вова Цыган, он уже в Питере достаточно известный на тот момент художник был. Так сложилось, что мы с ним познакомились, законнектились очень хорошо, и он мне просто по-человечески решил помочь. На этой выставке у меня появились первые прикольные знакомства. Потом, практически сразу же после этого была выставка в книжном магазине Masters. И вот там, наверное, меня уже более-менее заметили. Так все потихоньку, помаленьку поехало и дошло до участия в ярмарке современного искусства PAF. А после неё у меня взлёт карьеры был абсолютный.
— Поделись опытом, где молодым художникам искать полезные знакомства?
— Соцсети — золотое место для каких-то первоначальных знакомств. Находите тех, кто вам интересен, подписывайтесь, следите за местными художниками, следите, какие выставки где открываются. По возможности нужно ходить, если даже не на вернисажи закрытые, то просто в дни открытия. Там постепенно переступаешь через себя, начинать общаться с людьми и в нужный момент иногда говорить: кстати, а я тоже художница.
— И показывать свои работы?
— Да, это, мне кажется, самый главный момент, успеть в разговоре сказать, что ты тоже что-то делаешь.
— Тебе сложно было обращаться к незнакомым людям, рекламировать себя? Не боялась отказов или что будут игнорировать? Это же, условно, нужно выйти на сцену и сказать в полный голос: а вот я такая прекрасная пришла, любите меня все срочно!
— Да, это страшно. Но все в арт-среде, и вообще в любой творческой среде, заинтересованы в новых коллаборациях, в новых сотрудничествах, в новых знакомствах. Все только рады будут посмотреть, что ты делаешь. И если им понравится, все рады будут с тобой начать работать.
— Рынок искусства Питера и Москвы отличается? Где тебя больше покупают?
— 90% работ я отправляю в Москву. И ярмарки в Москве, конечно, намного более высокий доход приносят, чем питерские. Мне кажется, это все знают, все художники потихонечку стремятся в Москву.
— Одна из последних больших ярмарок, где ты принимала участие, это весенний Win-Win в Москве. Дорого там выставляться?
— Я брала половину так называемой «большой стены», это 8 500 рублей. Конкретно у меня продажа одной работы всю стоимость участие окупила. Я надеялась продать пять работ за два дня маркета, продала 15. Кто брал полностью большую стену, платил 15 000, если еще стол — это еще 8 000. Мои знакомые художники и знакомые галереи там тоже очень хорошо заработали.
— Как ты определяешь стоимость своих работ?
— В среднем у меня на новые маленькие работы стоит 6-8 000 рублей, цены не очень высокие. Со временем, естественно, цена на какую-то работу потихоньку растёт и растёт. У меня работы сами по себе не очень дорогие и купить лично у меня — это возможность не так дорого приобрести себе искусство.
— А если твою работу продает галерея, цена меняется?
— К моей цене галерея добавляет свой процент, та же работа будет стоить дороже.
— А были какие-то выставочные истории, которые запомнились?
— Я могу в моменте не всё вспомнить, но меня всегда поражает, что, допустим, я пишу какое-то слово, не задумываясь, возможно, у меня даже собственной истории с этим словом нет. А человек смотрит и начинает рассказывать, как для него это слово воспринимается супер-личной историей. Плакали иногда люди от каких-то своих воспоминаний, настолько их трогало. У меня было полотно из самых первых, на котором была ваза и просто написано: «Цветочек». Его увидела женщина, у неё на днях дочка собиралась переезжать в Нью-Йорк, и мама свою девочку всю жизнь «цветочком» называла. Женщина это полотно купила дочке в подарок и на проводах вручила, работа отправилась в США. Так что у меня и в Нью-Йорке работа есть.
— Сколько раз художнику надо принять участие в ярмарках, чтобы опыт считался достаточным?
— Ярмарки по своей специфике разные. Win-Win по своей специфике похож на PAF, а вот Блазар отличается, там совершенно какая-то другая энергия и получение опыта тоже новое. Поэтому, две-три большие ярмарки разные дают представление о том, как все в целом работает.
— В твоем портфолио в марте появилась коллаборация с Befree, дроп футболок. Кстати, я купила себе футболку «Курлык мурлык тудым сюдым».
— Ой, супер! Я её тоже себе купила сразу же, не дождалась, пока мне прислали.
— С моей точки зрения, это мега успех, когда большой бренд делает тираж с работами и промоутирует молодого художника. А для тебя это больше все-таки продвижение или заработок тоже?
— И заработок тоже. Я вообще теперь обожаю Befree за людей, за коммуникацию, которую они ведут с креаторами. Они там все душки, лапушки. И, конечно же, все прекрасно понимают, что за интеллектуальный труд надо платить, там даже речи не шло о том, чтобы не платить креатору. Бренд за то, чтобы наградить художника, создателя за творчество и сотрудничество.
— У тебя уже есть имя, есть свой, узнаваемый персонаж и манера. Какие-то другие мысли, как ещё себя выразить, не возникают?
— Конечно, будет что-то новое, но пока что я не могу точно сказать, что это будет. Это естественный процесс, когда художники меняются, медиумы меняются. Я себя стараюсь не подгонять с этим, когда придёт время придумать что-то новое, оно родится само по себе. А пока я вот работаю с тем, что есть, пока оно идёт, пускай оно идёт.
— Когда у тебя будет персональная выставка в Эрмитаже?
— У меня будет выставка в Маяковке, это Центр искусства и музыки Центральной городской публичной библиотеки имени Маяковского в Питере, в августе. Всех приглашаю!
Больше разного в Телеграм https://t.me/barbariannose