"Была у нас в городе одна железнодорожная остановка, про которую теперь никто не вспоминает. И правда, зачем? В справочниках её давно нет, дорога заросла, станционного здания не осталось и следа. А тогда, в шестьдесят восьмом, к ней каждую ночь уходил последний поезд. И если бы не те четверо — я бы и не вспомнила. Но дело не в них. И не в поезде. Дело в том, что мы с подругой поехали туда потом. Уже когда всё кончилось. А там — ничего. Лес, шпалы старые, и тишина такая, будто за этим лесом — уже не мы. Вот с тех пор я и думаю: что это было? Только ответа — ни у кого. И не было, и не будет. Потому что, наверное, и не надо нам это знать."
"Город у нас был небольшой, не станция — так, пересадочный узел. Линия шла через леса и болота, дальше в сторону промышленных посёлков, туда, где шахты, рудники. К нам приезжали, в основном, рабочие и командировочные, да иногда кто на дачу. Летом — дачники, зимой — никто. Всё у нас было тихо. Я работала в кассе с шестидесятого года, смены брала часто, привыкла. Работа спокойная. Люди приходят, билеты просят, расписание спрашивают. Были, конечно, свои странности, но всё мелкое: то деньги не хватает, то опоздали. Такое везде.
Но одна вещь меня всегда смущала. Станция «9 км». От города — рукой подать, минут десять на дизеле. Остановка — ни о чём. Там никто не жил, разве что лесники. Иногда, весной или осенью, кто-то выходил с корзинами, за грибами. Бывало, старики ездили, кто отдохнуть хотел от города. А так — пусто. Даже здание на остановке было условное: будка, лавка, и знак ржавый.
Я в детстве сама туда с отцом ездила, когда он жив был. Ставили палатку у речки, ловили рыбу. Места там тихие, глухие. Сорок минут — и ты как будто в другом мире.
Так вот. Весной шестьдесят восьмого туда стали брать билеты четверо. Всегда к ночному рейсу. Долго бы я этого не вспомнила, если бы не одно. Приходили они всегда под закрытие кассы, минут за десять до конца смены. Спокойно, без лишних слов. Всегда брали четыре билета на 9 км. Один из них был высокий, худой, носил кожаное пальто — редкость у нас тогда. Голос у него был тихий, но не неприятный. Другие — молчаливые, почти не смотрели в глаза. Им надо было только уехать.
Весна была тёплая, ранняя. Всё расцвело быстро, народ зашевелился, дачники поехали. Я не сразу обратила внимание, что те четверо приходят часто. Сначала — раз в неделю. Потом — через день. Всегда на последний поезд. Никогда не опаздывали. Один раз я спросила — зачем вам туда, ночью-то? Высокий только посмотрел и сказал: «Просто надо».
Тут бы мне и не думать больше, мало ли кому куда надо. Но они приходили как по часам. И всегда вчетвером. Не больше, не меньше. А потом на станции начался ремонт. Говорили — шпалы менять будут, линия старая, рельсы изношены. Закрыли движение на 9 км. Сообщение повесили, заранее. Я уже думала — всё, не придут.
Но нет. Пришли. Стоят у кассы, как обычно, билеты просят. Я говорю: туда поезд не идёт, ремонт. Они молчат. Потом высокий опять: «Дайте, что положено». Я уж не знаю, зачем, но выписала им билеты, только с отметкой — линия закрыта. Они взяли и ушли.
Так было раза три. Каждый раз они уходили с билетами, но поезда туда не ходили. А потом — тишина. Исчезли. Как будто и не было. И никто про них не спрашивал. И люди как-то перестали интересоваться той остановкой. Как будто её никогда не было.
А через месяц мне приснилось, что мы с подругой Валей пошли туда. Я ей рассказала — она говорит: поехали, глянем. Мы выходной взяли, сели на дизель до следующей станции, а оттуда пешком до 9 км. Погода была хорошая, солнце, тепло. Идём, смеёмся, всё нормально.
Только когда до места дошли, стало не по себе. Знакомые места, но не такие. Будки нет. Таблички нет. Рельсы идут — но будто не туда. В лес. И всё. Ни поворота, ни развилки. Просто прямые шпалы, а дальше — деревья.
Валя первая сказала: «Пойдём отсюда». Я только кивнула. Шли молча до города. Потом ни я, ни она туда больше не ездили.
Я много лет потом думала: что это было? Может, просто убрали станцию, разобрали, заросло всё. Мало ли что бывает. Но странно другое. На старых картах она есть. А на новых — нет. И даже рельсы на том месте — другие. Как будто линия сместилась. Или память сместилась.
Я потом пыталась узнать, кто те четверо были. Никто их не знал. Ни на станции, ни в городе. И никто их не вспоминал.
Иногда, когда поздно вечером слышу, как гудит поезд — думаю, а не идёт ли он туда? На девятый километр. Может, кто-то ещё едет. Но не мы. Нам туда не надо."
Что думаете?