— Ирина Валерьевна, по вашим публичным оценкам, такого результата по страховым сборам, как в прошлом году, прежде в Беларуси не бывало. Давайте уточним, как вырос рынок страхования в деньгах за 2024 год? — Традиционно мы ставим цель — выйти на объем страховых сборов в объеме миллиард долларов. Такого объема страхового рынкадостигли страны, сопоставимые по численности населения и территории с нами. Для белорусских страховщиков уровень в миллиард долларов очень важен. К этой отметке мы приблизились вплотную: по итогам 2024 года объем рынка вырос на 18% и достиг $810 млн. За всю историю развития это — лучший результат. Страховые взносы на душу населения достигли $88,5. А соотношение страховых взносов к ВВП составило 1,06%. Драйвером роста были автострахование и добровольное страхование медицинских расходов. К тому же рынок лизинга рос как никогда, продажи новых автомобилей рекордно росли, а учитывая, что в страховании большую часть портфеля составляет страхование рисков моторных видов транспорта (КАСКО), то понятно, откуда у нас такой серьезный рост. Добавлю, что КАСКО хорошо развивалось благодаря мягкой денежно-кредитной политике и активному потребительскому кредитованию. И для лизинга были хорошие условия, восстановился ввоз новых автомобилей, что и стало базой для страхования. А добровольным медицинским страхованием у нас в стране уже порядка 740 тыс. человек охвачены. Медицинское страхование включено в социальные пакеты многих предприятий, вошло в культуру граждан и работодателя. Это стало модным. Если сравнить с ситуацию с российским рынком, то увидим, что там основной драйвер роста – страхование жизни. В целом рынок вырос на небывалые 62%. И российские коллеги объясняют такую динамику тем, что произошел переход количества в качество. На ментальном уровне сработало то, что долгое время внедрялось в сознание и культуру. Помогли и льготные условия в налогообложении — в итоге страхование и «выстрелило». При этом накопительное страхование жизни взлетело на 310%. Для сравнения: в Беларуси наблюдаемый рост страхования жизни — это 4%. А ведь еще 5-6 лет назад у нас страхование жизни тоже значилось среди драйверов отрасли. В 2024 году по страхованию жизни начислено 281,5 млн рублей. Для сравнения: по страхованию не-жизни — 2,3 млрд рублей. Таим образом, в страховании жизни мы поотстали и надо разбираться, что мешает. По предварительным оценкам, сдерживают развитие этого сегмента рамки регулирования. Обобщая, стоит признать, что у нас и в России все-таки разная законодательная база для страхования жизни. — Как вы оцениваете финансовые результаты белорусского страхового рынка в прошлом году? — В целом результаты хорошие. Обычно рынки развиваются по синусоиде: вверх-вниз, и когда «вниз» – это, конечно, убытки. Сильнее всего на финансовый результат компании оказывает давление то, как правильно рассчитаны тарифы. Потому что иногда можно возмещений выплатить больше, чем сборов и не получить в итоге прибыли. Примечательно, что не смотря на ураган, год в целом оказался успешным для страховщиков. Рынок сработал «на растущем портфеле»: на фоне большого притока новых договоров убытки от урагана были не сильно видны. Да и по видам страхования убыточность была невысокой. При этом страховщики каждый день платили $1,28 млн возмещения. Общая сумма выплат — 1,5 млрд рублей, в том числе по страхованию жизни — 234,5 млн рублей. Это значит, что отечественные страховщики сегодня выполняют значимую социальную роль. И все достаточно ровно на рынке: страховые резервы за год увеличились почти на 18%, до 4,228 млрд рублей. Одновременно активы страховщиков выросли на 12%, до 7,574 млрд, а собственный капитал — на 6,2%, до 2,2 млрд рублей. То есть никаких потрясений финансовых нет. — А какие риски оказали самое большое влияние на финансовые результаты отрасли в прошлом году? — Я бы про риски так не говорила, поскольку год был относительно спокойный. Если вспомнить, например, не очень удачный 2022-й, то тогда были риски резкого падения продаж легковых автомобилей, постковидные синдромы — все люди побежали лечиться, проверять себя. И пошел непредсказуемый рост убыточности. В той ситуации риски, действительно, оказали влияние на сектор. А 2024-й год был другим: инфляция — невысокая, рост ВВП — хороший. Продажи легковых автомобилей росли, пандемии никакой не было. Единственный риск, который реализовался — это ураган. Но финансовые возможности страховщиков позволили все оплатить пострадавшим, при этом не последовало какого-то болезненного влияния на финансовый результат. Поэтому можно сказать, что 2024-й стал одним из лучших в истории отрасли по финансовому результату. Вряд ли 2025-й будет таким же успешным. Отчет за I квартал Белорусской автомобильной ассоциации и Ассоциации лизингодателей говорит, что рынки смежных отраслей падают. И это может сказываться на страховщиках. Ведь страхование — это индикатор состояния дел в экономике. Впрочем, радует приток иностранных инвестиций в реальный сектор на 3,5%. Это значит, что инвестпроекты реализуются, идет строительство. На этом фоне страхование может вырасти. Но если замедлится потребительское автокредитование и реальные доходы граждан, то мы это сразу почувствуем. — Куда и как страховые компании размещали свои резервы? — Пока располагаем только данными за 2023 год. И здесь все очень консервативно. Минфин такие отчеты нигде не публикует. Мы эти данные запрашиваем, когда готовим годовой сборник в октябре-ноябре. Основные направления размещения резервов — это государственные ценные бумаги и банковские депозиты. Вложений в ценные бумаги в недвижимости почти нет. Жесткая регламентация в использовании резервов объясняется тем, что речь идет о деньгах-страхователей. Они всегда должны инвестироваться в низкорисковые инструменты, за этим следит Минфин. И здесь никакая самодеятельность не предусмотрена. — Может быть здесь пора что-то изменить? Как думаете? — Для компаний, специализирующихся на страховании жизни, в самом деле, пора ввести более либеральный режим размещения резервов. Однако это непросто, с учетом того, что у нас фондовый рынок работает, мягко говоря, в ограниченном формате. — А что приносит страховщикам наибольший доход? — У страховщиков нет понятия дохода, есть лишь поступление страховых взносов. И это сложная система: заработанная премия-незаработанная, математические резервы, прибыль. Раньше, когда ставки по депозитам были 52% годовых и даже 20% годовых, тогда страховые компании очень хорошо зарабатывали на инвестиционном доходе. Сейчас сами видите, какие ставки предлагают банки — это не самые большие деньги. Поэтому уже нет прежних пассивных доходов от вложений. Поэтому сейчас у всех страховщиков фокус на сбор премий. — Какие вызовы ждут рынок страхования в этом году и как сектор будет с ними справляться, как вы думаете? — По прогнозам, которые уже сделали представители компаний «финансовой тройки» (банки, страхование, лизинг), нас ждет падение смежных рынков, и, возможно, у нас уже не будет такого впечатляющего результата, как в 2024-м году. Плюс, по мнению экспертов, нас ждет переформатирование продаж на рынках, так как введено новое регулирование для финансовых посредников: им жестко (многократно) уменьшили надбавку. Это скажется на результатах не только страховых агентов и страховых брокеров. Влияние будет глобальным для всего финансового рынка. Это такое на финансовом рынке «свое 713-е постановление» случилось. Отличие в том, что если в 713-м постановлении максимальное ограничение надбавки — это 30%, и в цепочки поставщиков находятся те, кто возмущается, то у нас максимальное ограничение в комиссиях — это 5%, а где-то 1,5%. Это уже повлекло переформатирование финансового рынка. И пока сложно прогнозировать, чем процесс завершиться. Как мы понимаем, Минфин, корректируя ценовое регулирование, руководствовался интересами страхователей, создавая для них дополнительные удобства. — Ирина Валерьевна, ожидаете ли вы замедления прироста страховых портфелей в этом году? — Прогнозировать поступление страховых взносов сложно. От аналитиков слышу, что, при оптимистичном сценарии, страховой рынок либо сохранит объем 2024 года, либо испытает легкое падение. А вот взрывного роста ждать не приходится. Дорасти до психологически важной отметки в миллиард долларов, думаю, возможно в течение ближайших трех лет. Важное условие такого роста — сделать драйвером страхование жизни, как в России. Надо дать максимальную свободу этому сегменту. Тогда можно будет рассчитывать и на хороший результат.