- Муж от меня ушел вместе с квартирой и машиной. Не вынес моего присутствия в своей жизни. Грустно ему со мной было. Особенно в последние годы. Я постарела, стала толстой.
Дора грузно сидела на стуле, положив руки на колени. Она была прекрасна в своей полноте, нелепости и байковом халате. И в седине пушистых волос, и в глубоких морщинах вокруг губ. Во всяком случае, Константину она именно такой виделась - нелепой, прекрасной и похожей на маму. Он прежде, именно из-за сходства с мамой, таких женщин избегал. И вообще женщин избегал. Он просто не представлял, что кто-то чужой может занять мамино место.
- А как можно уйти с квартирой? - уточнил Константин.
- Можно. - Дора усмехнулась и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. - Может, вы чаю хотите?
- Лучше кофе. С коньяком и бутербродом.
- Ах! - Дора взволнованно сжала кулаки, прихватив полы халата, от чего тот приподнялся и оголились круглые полные колени. - Коньяка у меня нет. С тех самых пор, как муж ушел, в моем доме ничего крепче валокордина не водится.
- Валокордин, между прочим, крепче коньяка. Если, конечно, не разбавлять его водой.
- Я разбавляю. Вы… пьете? - вопрос Доре дался с трудом. Неудобно было задавать такие интимные вопросы человеку в первые же минуты личного знакомства.
- Нет, не пью. Так… - Константин неопределенно покрутил ладонью в воздухе. - А кофе у вас растворимый?
- О, нет! Кофе у меня самый, что ни на есть, настоящий. У меня даже сковорода с песком имеется.
- Для чего вам песок?
- Кофе на песке варю. Муж так любил.
- Я не люблю. Мне лучше растворимый.
Дора зарделась. В этом, торопливо сказанном “Я не люблю”, ей почудилось что-то домашнее и родное. Ведь только родные люди не боятся обидеть, когда говорят “Я не люблю”. Муж тоже перед уходом сказал: “Я больше не люблю тебя, Дора. Понимаешь?”. “Понимаю”, - ответила она, хотя ничего не понимала. Но, тем не менее, безропотно согласилась переехать в малогабаритную старую квартиру, из которой когда-то переехала по месту жительства мужа.
- Видишь, как хорошо, что мы твою квартиру не продали. Теперь тебе есть где жить, - сказал муж уходя.
Дору покоробило сказанное им “мы”. Квартиру они не продали только потому, что мама вдруг воспротивилась. Мама, которая всегда во всем со всеми соглашалась.
- Это мама не позволила продать квартиру, - напомнила Дора.
- И правильно, что не позволила. Мама предвидела, что с тобой долго никто не проживет и позаботилась. Теперь тебе есть, где жить, - повторил муж.
- Мы с тобой живем двадцать лет - это не долго? - уточнила Дора.
- Двадцать лет - это не вся жизнь. - Муж тогда ударился в долгие рассуждения о количестве и качестве прожитых лет. Он всегда любил долгие разговоры и терпеть не мог, если перебивали. Дора не перебивала никогда, даже если очень хотелось.
Как только Дора съехала с роскошной жилплощади мужа, он привел новую жену с уже готовым ребенком. Собственным ребенком. Дора это сразу поняла. Одинаково капризный изгиб губ что у бывшего мужа, что у мальчика. Если бы кто привел ее собственного ребенка, она бы тоже легко поменяла мужа на сына. Или на дочь. Но лучше, конечно, на сына. Должен быть в доме мужчина.
- Квартиру забрал, а сковороду вам оставил? - уточнил Константин.
- Что? - Дора вздрогнула. Она унеслась в воспоминания и совсем забыла о госте. - Что вы сказали?
- Ничего. - Костя смущенно заерзал на стуле. - Просто вдруг показалось странным то, что мы с вами затеяли. Сейчас мне это кажется странным.
- Почему?
- Ну… Не знаю. Мама со мной никогда мужа не обсуждала. А вы…
- Ах, да. Конечно. - Дора разжала кулаки и оправила полы халата. - Конечно. Я буду следить за тем, что говорю. Я привыкну, поверьте. Могу я предложить вам чай?
- Лучше кофе. С бутербродом и валокордином. Волнуюсь я что-то.
Дора расслабилась и улыбнулась. Этот выбор был ей понятен. Наверное, сковороду с песком надо запрятать куда подальше, чтобы не расстраивать мальчика. И непременно купить банку растворимого кофе. Самого лучшего.
- Сколько вам лет? - спросила Дора.
- Тридцать два.
- Прекрасный возраст. Поверьте мне, у вас еще вся жизнь впереди.
- А вам сколько?
- Шестьдесят, - Дора виновато развела руками.
- Можно я вас обниму? - Гость покрылся румянцем и это очень растрогало Дору.
- Конечно.
Константин подошел к стулу, на котором сидела Дора, и опустился на колени. Взял ладони женщины в свои. Затем, прикрыв глаза, прижался к ее груди. Прислушался к учащенному ритму сердца и заплакал. Мамино сердце тоже всегда торопилось.
* * *
Костик всю сознательную жизнь прожил с мамой Катей. Не сознательную - тоже. Папы, дедушек, бабушек в его жизни никогда не было. Помимо мамы был аквариум с рыбками и соседи по коммунальной квартире. У соседей, кроме детей, водились кошки и собаки. Катя сыну даже прикасаться к животным не позволяла. Она в этой жизни ничего не боялась, кроме грязи и инфекции.
Мама уверенной рукой направляла жизнь Костика в нужное ей русло и попутно руководила жизнью пяти соседских семей.
- Тебе бы, Катерина Семеновна, президентом быть, - говорил тихий алкоголик Макар, на которого Катя иногда оставляла Костика. - Ты бы не дала стране развалиться. Могучая ты баба.
- Куда там, - отвечала Катя. И было совсем не понятно, что это “куда там” означало.
Макар, пожалуй, был единственным человеком, которому Катя более менее доверяла своего ребенка. Если бы сосед не пил, доверяла бы больше. Но при всем своем уважении к Катерине, при тихом и уступчивом характере, главное место в своей жизни Макар отводил бутылке. В стельку напивался редко. В основном, как выражалась Катя, держался на плаву и мозгов не терял.
О том, что мама мало того, что не уживётся с посторонней женщиной в одной комнате, но и вообще не потерпит никого рядом со своим сыном (сосед Макар в счет не идет) Константин понял рано. И даже не делал попыток: не влюблялся, не приводил, не знакомил. Берег мамины чувства. Свои - душил в зародыше. Потом и душить стало нечего, чувства перестали будоражить и волновать. Усохли. Костик увлекся филателией, шашками и разговорами с дядей Макаром. Сосед был в курсе всех дел: политика, спорт, фильмы, книги. Интересно рассказывал, в споре никогда не переходил на личности. Культурным и начитанным был сосед, и как только удавалось ему совмещать культуру и выпивку?
Когда Костик возвращался в комнату после вечерних посиделок на кухне, мама его обнюхивала.
- Смотри мне! - говорила Катя и подносила к носу сына внушительный кулак. - Алкоголика в своей жизни не потерплю.
Костик целовал кулак, чтобы все свести к шутке и нежно обнимал маму. Припадал головой к ее груди. В принципе, он не сомневался, что мама не шутит и если что - легко кулак пустит в ход. И Макару, кстати, этим кулаком пусть редко, но доставалось.
* * *
Как мамы не стало, а не стало ее буквально за несколько дней, Костя понял, что ни одна из женщин не то, что не уживется с ним в одной комнате, но и не потерпит его присутствия в своей жизни. И он чужого присутствия не потерпит. Мама воспитала его очень трудным в быту. Нудным и педантичным. Чистоплотным до абсурда, но покладистым. Правда, покладистость удавалось разглядеть не сразу. На первый план всегда выходило занудство: полотенца должны висеть как по линейке, подушки на кровати лежать сложенными пирамидкой, обувь перед сном натирать кремом.
Сосед Макар продолжал принимать участие в жизни Кости. Время от времени приглашал выпить. Костя помнил мамин кулак, был уверен, что мама и с того света может достать сына, поэтому спиртным не злоупотреблял, если только для настроения. Из всех напитков выделил для себя коньяк. В отличие от Макара, Костя на свою зарплату мог позволить дорогостоящие напитки.
- Не, я коньяк не пью. Мне бы чего попроще, - сосед отодвигал рюмку и хлюпал носом.
- Да ладно, дядь Макар. Я ведь вам как сын, могу угостить.
- Это правда. - Макар принимал рюмку, выпивал, крякал от удовольствия. - Хорошим парнем тебя Катерина Семеновна воспитала, сынок. Пусть земля ей будет пухом.
Костик не любил разговоров ни про землю, ни про пух. И пьяное “сынок” пропускал мимо ушей. А пьянел Макар буквально со второй рюмки. Костя аккуратно затыкал бутылку, протирал ее чистой салфеткой, чтобы ни капельки не стекло на буфетную полочку и включал чайник. Кофе после коньяка - самое то.
- Да, хорошим человеком воспитала тебя Катерина Семеновна, пусть ей там икнется. И не жадный ты, и хозяйственный. Только очень уж правильный, что ли? Правильным жить сложно. Вернее, сложно жить с правильными. Меняйся, парень.
Костик улыбался. Ему нравилось проводить вечера с Макаром на общей кухне. Нравилось, что теперь он, как прежде мама, несет за соседа ответственность. Следит, чтобы тот не пил лишнего. И бутылку прячет не из жадности, а чтобы соблюсти порядок.
И в один из таких вечеров именно Макару, который чистил вяленую рыбу и, под бдительным взглядом Костика, аккуратно складывал шкурку и кости на вчерашнюю газету, чтобы стол не замусолить, пришла в голову мысль подать в газету объявление.
- Да что вы! - замахал руками Костя! - Да ни за что! Да засмеют ведь.
- Кто же тебя засмеет, глупый? Нынче времена-то какие? Свободные времена, не то, что раньше. Что хочешь - то и пиши в газете, лишь бы было чем заплатить. А тебе есть чем. Ты, слава богу, с образованием, на хорошем месте работаешь. Бухгалтерия, это, я тебе скажу, не фунт изюма. В бухгалтерию многие стремятся: чисто, не пыльно и женский коллектив, опять же.
- Да не могу я, дядь Макар, никого на мамином месте представить. Не могу.
- Это ты сейчас не можешь, а потом привыкнешь. Нормальную женщину найдешь и привыкнешь. И полюбишь даже, поверь мне, сынок. Второй такой, как Катерина Семеновна, нет. Это с ней было невозможно… А к любой другой ты приспособишься.
- Дядь Макар! - воскликнул Костя. - Что вы такое говорите? Как это - с мамой было невозможно?
- Эх, - сосед досадливо махнул рукой и начал суетливо убирать со стола. - Ты меня не слушай, Костик. Это я лишку сегодня себе позволил. Спьяну чего не скажешь?
* * *
В скором времени и Макара не стало. К неудовольствию соседей, которые с детьми, выяснилось, что комната Макара предусмотрительно приватизирована и отписана по завещанию Костику.
- Небось, Катя это еще при жизни провернула, - не стесняясь Костиного присутствия на общей кухне, обсуждали новость соседки. - Макар бы сам до такого не додумался. Его мозгов только на выпивку и хватало. А она к нему по всякому подкатывала: то суп нальет, то сына подкинет, вот комнату-то и оттяпала.
Вечера на кухне проводить стало неуютно. Никто из соседей с Костей дружеских отношений не поддерживал. Пожалуй, только Верка-разведенка смотрела на него с интересом. Но, как предполагал Костя, интерес был не столько к нему самому, сколько к двум его комнатам. Мама в свое время все про таких, как Верка, объяснила. Так объяснила, что на всю оставшуюся жизнь отбила желание даже попробовать. Да что там попробовать - просто поверить и то было сложно.
Пребывая в тоске, Костик отмыл комнату Макара до стерильной чистоты. Покрыл лаком старый буфет, от чего тот весело засверкал. Выбросил засаленный продавленный диван, купил кресло-кровать. Сквозь чистые, отмытые до скрипа нашатырным спиртом и обрывками газет, стекла, в комнату охотнее заглядывало солнце. Места в комнате прибавилось. И света прибавилось. А в душе было по прежнему серо и пусто. Чистота не восстанавливала равновесия. Наверное потому, что некому было похвалить.
Во время уборки в комнату то и дело заглядывала Верка, предлагала помощь. Костя в ответ только мотал головой. “Как бычок на привязи, честное слово”, - думала соседка и все больше прикипала душой к осиротевшему соседу.
Тосковал Костя сильно. И не знал, как ему дальше жить. Ну, будет он в одной комнате спать, а в другой обедать и смотреть телевизор. И? Оказалось, что даже Макар, который редко был трезвым, худо-бедно направлял жизнь Кости в русло, проложенное мамой. Одному жить было неуютно и странно. И страшно, чего уж там. Тут-то он и вспомнил давнишний разговор с соседом. И вдруг показалось - а почему бы и нет? Почему, собственно, нет?
Приученный мамой ко всему подходить с должной ответственностью, Костя решил набросать черновик объявления. Иной раз на словах проблема кажется несуразной, а вот как изложишь мысль на бумаге - все может измениться.
Костя протер и без того чистый стол, достал тетрадь, непонятно для чего хранившуюся на верхней полке, и ручку. Немного подумав, начал писать четким крупным почерком: “Молодой мужчина без вредных привычек, аккуратный, чистоплотный, со своей жилплощадью ищет маму”.
* * *
Как ни странно, но начали приходить письма от желающих усыновить Константина. Письма были длинными. Он внимательно вчитывался в каждое слово, каждую судьбу. Тех, кто, как ему казалось, просто хотел жить на его территории, чтобы оставить свою квартиру семье сына или дочки, Костя отбраковывал сразу. Ему хотелось, чтобы мама была без детей. Он был уверен, что не сможет терпеть рядом названных братьев или сестер.
Со временем поток писем иссяк. Да и надо признать, что не таким уж и обильным был тот поток.
Верка-разведенка продолжала уделять молодому соседу внимание: то борщом угостит, то Славика своего на него оставит, то попросит гвоздь в стену забить.
- Для чего тебе столько гвоздей в стену, Вер? - смеялись соседки.
Костя чувствовал себя дядей Макаром. Не хватало еще начать пить, как тот.
И тут, когда объявление в газету было уже позабыто, пришло письмо.
Дора. Костя прокручивал имя на все лады. Имя ему нравилось. Дора писала, что долго раздумывала, прежде чем ответить и все это время хранила газету. Писала, что детей у нее никогда не было и она не уверена, сможет ли быть хорошей мамой. Не уверена, но очень хочет попробовать. Писала, что у нее и у самой нет проблем с жильем, а очень даже наоборот - квартира, хоть и малогабаритная, но две комнаты. Так что, если у них сладится, то она заберет Константина к себе.
Костя не торопился с ответом. Письмо перечитывал по несколько раз в день. Непременно перед уходом на работу и пару раз за вечер. Очень не хватало дяди Макара, который непременно бы сказал: “Не будь дураком, Костик, не отказывайся от удачи”.
Верка-разведенка в эти дни относилась к соседу с повышенным интересом. Буквально проходу не давала ему своими ухаживаниями. Чувствовала, что он над чем-то напряженно думает и хотела вписать в эти думы себя.
За ответное письмо Костя сел через неделю. Твердо решил начать его словами: “Здравствуй, мама”. Но рука дрогнула. Костя налил себе в рюмку коньяк, выпил одним махом, схватил брошенную ручку и написал: “Здравствуйте, Дора”.
Так завязалась переписка, которая длилась не много, не мало, а девять месяцев. Все это время писали о нейтральном: о погоде, о ценах на продукты, о просмотренных фильмах. Откровенных вопросов избегали оба.
Первой не выдержала и предложила встречу Дора. Женщины порой гораздо нетерпеливее мужчин. “Приходите в гости, - написала она. - Я буду рада”. И больше ничего в этом письме не было. Только “Здравствуйте, Константин. Приходите в гости, я буду рада”. Дора исписалась. Поняла, что этот долгожданный ребенок должен или появиться в ее жизни, или исчезнуть.
Константин заволновался. Он понимал, что если не Дора, то больше никто. Он не станет подавать второе объявление в газету.
Вечером написал ответное письмо. Поблагодарил за приглашение и попросил назначить день встречи. И больше ничего. Их последние письма походили на телеграммы.
* * *
Мамино сердце тоже всегда торопилось…
Костя продолжал стоять на коленях, прижавшись к Доре. Он плакал от счастья и не таил слез. Костя был приучен не таиться от мамы. Дора все более расслаблялась и гладила его по голове. Ей казалось, что она родила этого мальчика много лет назад и вот он вернулся в родительский дом под ее крыло. Вернулся измученным, уставшим, потерявшим надежду.
- Ничего, сынок, ничего. Все образуется. Нас теперь двое.
Константин всхлипнул.
- Называть меня можешь как тебе удобнее. Хочешь - мама, хочешь - Дора. Но непременно на ты.
- Мама. Лучше мама. Я так соскучился по этому слову.
Дора заплакала. В эту минуту она полностью простила мужа. Если бы он от нее не ушел, то появление в ее жизни этого чудесного мальчика было бы невозможным.
- Может, выпьешь чай? - спросила Дора.
- Лучше кофе.
- Ах, да. Я сегодня слишком рассеяна. Но это от переизбытка чувств.
Дора мягко отстранила от себя Константина и обняла его лицо ладонями. Всмотрелась. Ей нравился этот мальчик.
- У тебя верхняя губа чуть нависает над нижней. Совсем как у моего папы. - прошептала Дора. Она рассматривала Костю и не верила своим глазам - так много знакомых черт.
Затем она грузно поднялась со стула и пошла на кухню варить кофе.
- Умойся, - Дора протянула Косте чистое полотенце. - Негоже сидеть за столом заплаканным.
Костя уткнулся в полотенце лицом и вновь заплакал. От счастья. Только мама может так безапелляционно давать указания, что делать. Он понял, что не ошибся в выборе. Эта женщина, действительно, может стать ему родной.
- Я испекла к твоему приходу шарлотку, - сообщила Дора, как только Константин вновь появился на кухне. - Ты любишь шарлотку?
- Люблю. Мама пекла мне...
- Давай договоримся. - Дора неожиданно резко прервала Константина. Обычно она резкостью не отличалась. Но ей и не приходилось никогда прежде разговаривать со взрослым сыном. - Давай договоримся: если я не могу рассказывать о муже, чтобы не расстраивать тебя, то ты не будешь сравнивать меня с мамой. Я в любом случае проиграю в сравнении.
- Почему?
- Хотя бы потому, что она была первой.
* * *
Домой в тот вечер Костя вернулся непривычно поздно. Верка-разведенка места себе не находила и, чтобы не выдать себя перед соседями, затеяла на ночь глядя блины. Блины - это прекрасный повод провести вечер на кухне.
- Чего это вдруг блины на ночь? - удивились соседки.
- Так надо, - коротко ответила Верка. Она могла быть категоричной.
Костя не то, что не удивился ночным блинам и Верке на кухне, он её не заметил. Был погружен в себя настолько, что все остальное не имело значения.
Вскипятив чайник, Костя выложил на тарелку кусок шарлотки, который ему завернула с собой мама Дора.
- В следующий раз, сынок, не приходи с пустыми руками, - сказала Дора, передавая Косте сверток с шарлоткой. - В гости с пустыми руками не ходят.
- Я просто не подумал, - смутился Костя. - Я никогда прежде не ходил в гости. Разве только к дяде Макару.
Дора погладила сына по голове, затем крепко обняла. Именно так, как когда-то обнимала мама. Мама никогда не вкладывала в объятия нежность, только силу. Костя всхлипнул, но справился с эмоциями. Он понял, что новой маме, как и маме Кате, его слабость удовольствия не доставит.
Налив в рюмку коньяк, под растворимый крепкий кофе, Костя нарезал шарлотку крупными кусками.
- Угощайся, - Верка выложила перед соседом тарелку с блинами.
Костя вздрогнул. Казалось, он только заметил, что не один на кухне. Да и отвык он после смерти дяди Макара от кухонных посиделок. В последнее время, чтобы не сталкиваться ни с Веркой, ни с неприязнью других соседок, кофе на ночь пил только в своей комнате.
- На свидание ходил? - поинтересовалась соседка.
- В гости.
- Как ни называй - все одно - свидание. - Верка обиженно отвернулась к плите.
Костя на её обиду не обратил никакого внимания. Да и с чего вдруг? Он считал, что между ними не те отношение, чтобы друг на друга обижаться. Вернее, он считал, что между ними нет никаких отношений. Соответственно, можно сложить на поднос коньяк, кофе, шарлотку и молча уйти в свою комнату. Сегодня есть над чем подумать в компании портретов мамы и дяди Маккара, которые он повесил на стену комнаты соседа тут же после генеральной уборки. Тарелку с блинами Костя прихватил автоматически. Ни мама Катя, ни мама Дора такое поведение не одобрили бы. Но дядя Макар хитро подмигнул ему с портрета и Костя понял, что сделал правильный выбор. Он теперь не одинок.
* * *
Второй визит к маме Доре прошел гораздо успешнее, чем первый. Успешнее в том плане, что пропала скованность, оба приняли, казалась бы, непростую ситуацию, как долгожданное. Дора жаждала иметь сына и она его получила, Костя тосковал по маме и обрел ее. Так бывает. В жизни чего только не бывает.
Костя принес в подарок букет тюльпанов, бутылку коньяка и мужские домашние тапочки.
Мама Дора к приходу сына приобрела те же самые тапочки и даже размером не ошиблась, тот же коньяк и банку растворимого кофе. Сковорода с песком, служившая, скорее, напоминанием о бывшем муже, чем необходимостью на кухне, была снесена к мусорным баком. Пусть ее возьмет тот, кому нужнее.
Бывшему мужу, Дора знала точно, старая сковорода не нужна. Все у него в жизни хорошо и без этого. Мальчику, рожденному без участия Доры, уже пятнадцать лет. Красивый. Чем-то неуловимо похож на Костю.
Еще ко второму визиту сына Дора сняла со стены свадебные фотографии и портрет мужа. Не надо нервировать мальчика. Да и не нужны уже никому эти пожелтевшие от времени черно-белые напоминания.
Костя изменений в квартире не заметил. Даже не обратил внимания на квадраты не выгоревших обоев. Он, не отрываясь, смотрел на Дору, которая сидя за столом напротив, задавала вопросы. Вопросы настораживали. Мама Катя не то что не интересовалась его личной жизнью, она ее пресекала на корню.
- Получается, что никакой личной жизни у тебя нет. - констатировала Дора. - Ни жен, ни детей. Только две комнаты в коммуналке и рыбки в аквариуме.
Костя кивнул и отпил коньяк из рюмки.
- Печально. У меня после…
Доре хотелось рассказать, что после ухода мужа и она заточила себя в четырех стенах, непонятно почему, но вовремя прикусила язык. Договаривались ведь, обходиться без воспоминаний о бывших мамах и мужьях. Договоры, при общем безолаберном отношении к жизни, Дора всегда ценила.
* * *
Следующая встреча состоялась на территории Кости. Он к встрече не готовился, так как ничего не знал. Дора пришла без приглашения, чем нисколько не смутила приемного сына, а наоборот. Костя был уверен, что и его родная мама поступила бы также. Мама Катя не обременяла себя невмешательством в чужую жизнь. Сколько ей дядя Макар из-за этого выговаривал, но кто бы Макара слушал?
- Мама, - радостно воскликнул Костя.
- Эх, даже не сомневалась, что дома тебя застану. Домосед ты, Костик. А ведь такая погода хорошая.
Костя повел Дору в бывшую комнату Макара, переделанную им под гостинную. Ну, не в свою же спальную комнату вести. Хотя… Костя впервые над этим задумался: если решат они жить вместе, чего он сам хочет всей душой, будут ли спать в одной комнате, как с мамой Катей?
Дора, прежде чем сесть на предложенный стул, осмотрелась.
- Чисто у тебя, как у старой девы.
- Это плохо?
- Кто его знает, Костик, хорошо это или плохо? Если тебе так нравится, то хорошо. Но на мой вкус - очень стерильно, что ли?
Дора подошла к портретам на стене.
- На отца ты похож.
- Я отца никогда не видел, - торопливо сказал Костя. Его в нашей жизни не было.
- А это кто? - Дора подбородком указала на портрет дяди Макара.
- Сосед. Всю жизнь рядом жили, но его буквально через год после маминой смерти не стало. Комнату вот мне завещал.
Дора, наклонившись вперед, впилась глазами в портрет.
- Значит, похож ты на соседа.
- Этого быть не может! Категорически невозможно! Правда, дядя Макар единственный человек, на кого мама меня оставляла, но… Но она его… - Костя не мог подобрать слово.
- Не уважала? - подсказала Дора.
- Нет, нет, я бы так не сказал.
- Презирала?
- Нет! Скорее, жалела…
- Значит, когда-то любила. Дурак ты, Костик.
Константин уставился на портрет соседа. Пытался посмотреть на него другими глазами. Ему показалось, что глаза дяди Макара на фотографии потеплели. Собственно, у него всегда взгляд теплел, когда он общался с Костиком.
- А кто у тебя в свидетельстве о рождении в графе “Отец” записан?
- Прочерк у меня записан. Понимаешь, мама Дора, прочерк.
- Понимаю.
- Нет, не могу поверить. Не может этого быть. Дядя Макар пил. Мама не стала бы с ним.
- Что мы о своих матерях знаем? - Дора грузно уселась на стул.
- Между прочим, это дядя Макар мне посоветовал найти маму по объявлению. Получается, пристроить меня хотел? Как щенка никудышного?
В дверь постучали. Константин нервно дернулся, что не укрылось от Доры.
- Можем не объяснять любопытным соседям, кем мы друг другу приходимся, - торопливо прошептала Дора.
В комнату заглянула вездесущая Верка, а за ней просочился и Славик
- Здрасьте, - прощебетала соседка, окидывая оценивающим взглядом Дору. - Я просто подумала…
Вера замялась, так как не успела придумать причины своего прихода.
Костя оглянулся на Дору. Отпор незваной соседке должна была дать именно она. Мама Катя ни за что бы не разрешила без спроса кому-то пройти в её владения. Особенно Верке. Верке - особенно. Мама Катя таких, как Верка, насквозь видела. Мама Катя…
- Здра-а-а-а-а-авствуйте! - радостно пропела Дора, поднялась со стула, вовсе не так грузно, как минуту назад на него опустилась, а очень даже легко. - А кто это у нас такой красивый? Как тебя зовут?
- Славик, - ответила за сына Верка. Сам же Славик только открыл и закрыл рот. Не издал ни звука. Как рыба.
- Нам уже пять лет, - гордо сообщила Верка.
Славик согласно кивнул и выставил вперед руку с растопыренной пятерней.
- Что ж вы за сына-то отвечаете? - удивленно прошептала Дора. - Взрослый же мальчик.
- Да ну, - Верка махнула рукой. - Еще скажет что-нибудь не то, а мне потом краснеть.
- Я - Дора. - Дора решила представиться самой, - Я… - она замялась и оглянулась на Костика. - Мы с Костиком - родные люди. Я ему как мама.
Верка, не найдя что сказать, кивнула. Мама так мама. Хотя, помня Екатерину Семеновну, вряд ли кто может ее заменить. Верка многое переняла от соседки, хоть та её и не жаловала.
Как-то само собой, Костик даже и не понял что и как произошло, но начали накрывать на стол к чаю. Дора достала из сумки еще теплую шарлотку, Верка метнулась на кухню и принесла домашнее варенье. Славик и Костя продолжали безучаатно стоять посреди комнаты.
Костя думал, что у него никогда прежде не было гостей и он совсем не знает, что делать. Дора не прогнала соседку и даже привечает её. Это что-то новое, и Костя совсем не уверен, что ему это новое нравится. Мама бы...
Славик думал, что новая мама старого соседа очень уютная. Ему хотелось бы пожить с такой мамой несколько дней, но это вряд ли возможно. Мама Вера никому его не доверяла. Ни на шаг от себя не отпускала.
- Костя, - Дора смотрела вопросительно. - Что ты столбом стоишь? Доставай чашки, тарелки. Иначе мы с Верочкой сами хозяйничать начнем.
- Мы это запросто, - соседка подхватила разговор.
“Верочка? Когда это Верка-разведенка успела стать Верочкой? Неужели ошибся я с выбором мамы? Неужели поторопился?”
- Костя! - прикрикнула Дора.
Славик дернулся, отмер и сел за стол.
Константин засуетился и распахнул дверцы буфета.
* * *
Жизнь потекла совсем в другом направлении. Новая мама сильно отличалась от привычной: иное отношение к людям, к жизни в целом да и к самому Косте.
Дора зачастила в гости. Иной раз, вернувшись с работы, Костя заставал в своей комнате Дору, мирно беседующую с Веркой. Непременно тут же крутился Славик. Ну, как крутился, сидел на полу подле Веры и рассматривал картинки в книжке. Чем-то этот соседский мальчик напоминал Косте себя самого в детстве. Он тоже всегда был при маме. Вернее, мама всегда держала его при себе.
- Знаешь, Костя, - как-то раз сказала Дора. - Ты мог бы не давать объявление в газету. Вера тебя бы с удовольствием усыновила. По всему похоже, что очень она на твою маму смахивает. Наверное, многое у Кати переняла, пока рядом жили.
- Да как же! - Костя аж замахал руками от возмущения. - Какая из Веры-разведенки мама? Она же только и смотрит, чтобы комнату мою занять.
- Нужна ей твоя комната. - Косте показалось, что Дора смотрит на него с жалостью. - А разведена - и что? Я, между прочим, тоже разведена.
* * *
Когда Дора впервые взяла Славика к себе с ночевкой (да,да, она в своих отношениях с Верой дошла до такой близости), Костя растерялся. Даже заревновал. Он не привык ни с кем делить маму. И привык, что и мама его ни с кем не делила. Дора должна была крепкой рукой отвадить Веру, не пускать её с сыном на территорию Кости. Дора должна была… Костя не знал, что еще должна была сделать мама Дора, но чувствовал, что все идет не так, как он привык.
Когда Дора впервые забрала к себе Славика, Верка без стука вошла в спальню соседа. Сначала Костя сильно возмутился. Потом растерялся. Потом… Что уж там, потом остался доволен.
Спустя какое-то время Дора переехала в коммуналку. Она со Славиком обосновалась в Веркиной комнате и чувствовала себя счастливой. Даже не предполагала, что жизнь может преподнести такой сюрприз: и сын, и внук, и любящая невестка.
Верка превратила холостяцкую спальню Кости в спальню молодоженов и перестала считаться разведенкой.
Славик был счастлив такому повороту событий. О такой бабушке, как Дора, можно было только мечтать.
А Костик... Что Костик? Тоже, скорее всего, был счастлив, просто не успел еще этого осознать. Ему нравилось проводить вечера на кухне со Славиком. Они на равных беседовали и играли в шашки.
А родившихся близнецов, со всеобщего согласия, назвали Катей и Макаром.
Автор: Бабуля
Источник: https://litclubbs.ru/articles/65081-rodnye-lyudi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: