Я хотел бы, как и ты, просыпаться, зная с кем; Я хотел бы, как и ты, улыбаться, но не всем; И смотреть на горизонт, как на карту свежих грёз, Не готовясь быть чужим под прохладный стук колёс... - Слишком долго объяснять, что умеренная ложь Ни в чью спину не вонзит жадно выношенный нож: Моё грязное бельё после прачечной страниц Превращается в костюм старомодных небылиц… - Руководство для тебя – только небо и маршрут; Я привык держать удар – мне нельзя в твою игру… Снова утро бледных фар, и заплаканный асфальт, И зациклившийся микс, прорезинивший печаль. - Задыхаясь в подневольной невесомости, Я лечу вперёд ногами, полный гордости… Ты как Солнце, манишь через сетку Рабица – На тебя я буду ночью рад отправиться.
Я хотел бы, как и ты, просыпаться, зная с кем;
Я хотел бы, как и ты, улыбаться, но не всем;
И смотреть на горизонт, как на карту свежих грёз,
Не готовясь быть чужим под прохладный стук колёс...
-
Слишком долго объяснять, что умеренная ложь
Ни в чью спину не вонзит жадно выношенный нож:
Моё грязное бельё после прачечной страниц
Превращается в костюм старомодных небылиц…
-
Руководство для тебя – только небо и маршрут;
Я привык держать удар – мне нельзя в твою игру…
Снова утро бледных фар, и заплаканный асфальт,
И зациклившийся микс, прорезинивший печаль.
-
Задыхаясь в подневольной невесомости,
Я лечу вперёд ногами, полный гордости…
Ты как Солнце, манишь через сетку Рабица –
На тебя я буду ночью рад отправиться.