Найти в Дзене
DISSONANCE.

СОВЕТСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ: КОНТАКТ С потусторонним.

В конце 1940-х – начале 1950-х годов в СССР проводились исследования влияния изоляции на психику человека. Эти эксперименты были связаны с интересами военных и космической программы (позже они пригодились при подготовке космонавтов).  Секретный протокол НКВД, 1949 год:   Изучить возможность установления связи с иными планами бытия через предельную изоляцию сознания. ЭКСПЕРИМЕНТ: 15 ДНЕЙ В НИЧТО   Тьма. Не та, что приходит с закатом, мягкая и знакомая, а густая, вязкая, всепоглощающая. Без малейшего проблеска, без намёка на форму. Он сидит — или лежит? — не может понять. Давно ли? Кажется, минуту назад. Или час. Или неделю.   Его зовут... Нет. Имя утонуло где-то там, снаружи, за стальными стенами камеры. Здесь нет имён. Здесь нет ничего. Только тьма, только тишина, только холодный металл под кончиками пальцев.    — Выдержите пятнадцать дней — выйдете на свободу, — сказал человек в белом халате. Голос был спокойный, почти доброжелательный. — Никаких пыток, никакого насилия. Просто.

В конце 1940-х – начале 1950-х годов в СССР проводились исследования влияния изоляции на психику человека. Эти эксперименты были связаны с интересами военных и космической программы (позже они пригодились при подготовке космонавтов). 

Секретный протокол НКВД, 1949 год:  

Изучить возможность установления связи с иными планами бытия через предельную изоляцию сознания.

ЭКСПЕРИМЕНТ: 15 ДНЕЙ В НИЧТО  

Тьма. Не та, что приходит с закатом, мягкая и знакомая, а густая, вязкая, всепоглощающая. Без малейшего проблеска, без намёка на форму. Он сидит — или лежит? — не может понять. Давно ли? Кажется, минуту назад. Или час. Или неделю.  

Его зовут... Нет. Имя утонуло где-то там, снаружи, за стальными стенами камеры. Здесь нет имён. Здесь нет ничего. Только тьма, только тишина, только холодный металл под кончиками пальцев.   

— Выдержите пятнадцать дней — выйдете на свободу, — сказал человек в белом халате. Голос был спокойный, почти доброжелательный. — Никаких пыток, никакого насилия. Просто... ничего.  

Он согласился. Кто бы отказался? Особенно когда альтернатива — лагерь, вечная мерзлота, смерть от цинги или пули надзирателя.  

Первые часы были даже приятны. Наконец-то можно отдохнуть. Никто не кричит, не бьёт, не заставляет копать мерзлую землю. Но потом...  

Тишина зазвенела.  

Сначала едва уловимо, будто комар пролетел у уха. Потом громче. Гул, переходящий в вой. Он зажал уши — не помогло. Звук шёл изнутри.  

— Вы ещё там? — крикнул он в пустоту, и эхо его голоса рассыпалось, не успев родиться.  

Ответа не было.  

Но потом... что-то пошевелилось в углу.  

Не в углу камеры — в углу сознания. Тень. Фигура. Кто-то ещё здесь.  

— Кто тут? — прошептал он, и губы слиплись от сухости.  

Тишина.  

А потом — шаги.  

Медленные, тяжёлые. Кто-то ходит по камере.  

Но камера пуста.  

Он начал считать дни по приёмам пищи. Люк открывался раз в сутки — скрип, луч света, миска с похлёбкой, кружка воды.  

— Сколько прошло? — спросил он в третий (четвёртый?) раз, хватая руку надзирателя.  

— Не ваше дело, — ответили ему.  

Люк захлопнулся.  

Он ел медленно, растягивая пищу, чтобы было чем занять себя. Потом снова тьма.  

Галлюцинации пришли на пятые (шестые?) сутки.  

Стены задышали.  

Сначала он подумал, что это пульсация крови в висках, но нет — бетонная поверхность действительно двигалась, будто живая. Потом из тьмы выплыли лица.  

Знакомые.  

Те, кого он оставил в прошлой жизни. Мать. Девушка. Друг, погибший на фронте. Они смотрели на него, шептали что-то, но слов не было.  

— Уйдите, — прошептал он.  

Они не ушли.  

К десятому дню он забыл, как звучит его голос.  

Попробовал закричать — получился хрип, животный, нечеловеческий.  

Тени сгущались. Теперь они не просто смотрели — они трогали его. Холодные пальцы скользили по спине, кто-то дышал в затылок.  

Он бил кулаками по стенам, но звук ударов терялся в вакууме изоляции.  

— Выдержите ещё немного, — сказал голос из ниоткуда.  

Чей? Надзирателя? Или это говорила ему тьма?  

Он не ответил.  

На пятнадцатый день люк открылся.  

Яркий свет ворвался в камеру, и он закричал — не от радости, а от боли. Глаза, привыкшие к вечной ночи, не выдержали.  

— Выходите, — сказал человек в белом халате.  

Он не двинулся с места.  

— Эксперимент окончен. Вы свободны.  

Свобода.  

Он медленно поднялся, шатаясь, как пьяный. Ноги не слушались.  

— Кто... я? — прошептал он.  

Врач что-то записал в блокнот.  

Его выпустили. Но тьма не отпустила.  

Она шла за ним.  

В углу комнаты, в отражении окна, в закрытом шкафу — всегда что-то шевелилось.  

А ночью...  

Ночью кто-то садился на край кровати и дышал ему в лицо.   

Через месяц он повесился.

Документальных подтверждений этого конкретного эксперимента мало, так как подобные исследования в СССР были засекречены. Однако аналогичные опыты действительно проводились в США (проект MKUltra) и других странах.  

Связь с оккультными экспериментами СССР: 

Есть конспирологические теории, что подобные опыты были частью секретных программ по изучению парапсихологии (например, проекты "Фиолент" или "Гравитон"). Но доказательств мало.  

С научной точки зрения, это не паранормальное явление, а крайняя форма психической дезорганизации. Однако эффекты, которые наблюдались, очень похожи на мистические переживания — что делает эксперимент жутко интересным для любителей загадок.