Глава 42
Ева
Неделя пронеслась незаметно. Всё это время мы были вместе, только иногда он куда-то звонил, или уезжал и когда возвращался через несколько часов, мы опять были вместе. Я никогда не была так счастлива и даже не думала, что можно быть настолько счастливой. Но всё хорошее когда-нибудь кончается и моё счастье закончилось. Пора было спуститься с небес на землю и возвращаться в колонию.
Всю дорогу пока ехали до колонии мы целовались на заднем сидении его «Майбаха». Когда вышли из машины возле административного здания, я едва не расплакалась. Но на крыльце нас ждала Чебурашка и я проглотила слёзы, загнав их глубоко внутрь.
Ещё в машине Артур сказал.
– Ты не волнуйся, маленькая, я обещаю, Фридман сделает всё, чтобы вытащить тебя отсюда. А потом мы уедем в Москву, и ты забудешь эту колонию и всё что с тобой произошло как дурной сон. Веришь мне?
– Да.
– Ничего не бойся, Седая не тронет тебя, и никто не тронет. Если будут обижать скажи Чебурашке или Мальвине. Они передадут мне, а я найду способ усмирить твоих обидчиков. Но я надеюсь Фридману понадобится не больше месяца. Потерпишь?
– Да.
Он подал мне телефон.
– Здесь только мой номер. Спрячь.
– Отнимут. Нас проверяют. Я не смогу звонить.
– Не отнимут. Пусть будет у тебя, поставь на беззвучный режим. К сожалению, я должен вернуться в Москву у меня там дела, но тебе будут приносить передачи и Фридман будет держать в курсе. Если что-то понадобится, просто отправь мне смс.
Пока я шла к своему корпусу он стоял и смотрел мне вслед. Тогда ещё я не знала, что вижу его в последний раз.
Я вернулась в камеру. На меня смотрели как на чудо с другой планеты. Я поставила на стол сумку, которую мне помог донести охранник. Забрала только вещи личной гигиены, а всё остальное отдала на общий стол. Там были чай, кофе, сигареты, колбаса несколько видов, сало, даже конфеты. Я не заглядывала в сумку её собирал водитель Артура. Ещё одну сумку с лекарством Артур велел другому охраннику отнести в медпункт.
Я опять оказалась в четырёх стенах со строгим режимом и жизнь потекла уже привычной чередой. Только к тоске по воле добавилась тоска по Артуру.
Меня теперь никто не трогал. Седая тоже притихла и ни она, ни её шавки старались со мной не соприкасаться.
Раз в неделю ко мне приходил адвокат. Рассказывал, как продвигаются дела, обещал, что меня скоро выпустят. Но прошёл уже месяц, а дело не сдвинулось с мёртвой точки.
Беда случилась ровно через два месяца после моего возвращения в колонию. В тот день ко мне приехал адвокат. Фридман показался мне немного подавленным, обычно он приветствовал меня улыбкой и словами:
– Добрый день, принцесса. Рад видеть вас в здравии.
Сегодня всё было по-другому.
– Здравствуйте, Ева.
– Здравствуйте, Семён Львович.
Он вздохнул и поставил портфель на стол, а потом несколько секунд смотрел на меня очень внимательно словно пытался запомнить. Его молчание казалось для меня слишком тягостным, я уже чувствовала, что произошло что-то неприятное, но не думала, что настолько.
– Что случилось, Семён Львович? Вы ничего не смогли сделать? Меня не освободят?
Он опять вздохнул, и я впервые увидела, как плачут мужчины. Я притихла, сердце, почувствовав беду пропустило несколько ударов. Фридман вытащил аккуратно сложенный носовой платок, вытер им глаза, затем лицо и тихо произнёс:
– Ваше дело два дня назад было пересмотрено. Результат положительный, заседание суда состоялось, и оно в вашу пользу. Осталось дождаться документов, и вы свободны. Вас выпустят не совсем по УДО, а как бы на досмотр дела. Но вам какая разница с какой формулировкой. Главное выпустят.
Я едва не закричала от счастья.
– Семён Львович, что же вы плачете? Это же счастье, победа. Артур Мурадович будет вам очень благодарен. А вы…
– Деточка, это ещё не всё. Вам лучше присесть. Он аккуратно сложил платок, вздохнул и голосом полным боли произнёс.
– Только нашу радость омрачает одно событие.
– Какое? – спросила и почувствовала, как задрожали губы. Когда адвокат вновь приложил платок к глазам я поняла, что случилось что-то страшное то, что тяжело принять и невозможно пережить.
– Артур?
Он опять вздохнул, его лицо сморщилось, губы скривились, голова затряслась, и адвокат опять заплакал. Закрыв лицо ладонями, он прошептал:
– его больше нет, убили твари нашего Артура. Фридман рыдал, пряча лицо в ладони, а затем вытирал его носовым платком.
А я сидела как ледяная статуя всё ещё не веря в то, что Артура больше нет. Это какая-то ошибка. Наверное, он хочет проверить мои чувства к нему и попросил Фридмана рассказать мне такую байку. Это же шутка, это не может быть правдой.
– Простите меня, деточка. Я так давно знаю Артура, он мне как сын, я старый больной человек и это известие упало на меня как тяжёлый груз, придавило меня так, что дышать больно.
– Семён Львович, это же шутка? Вы же пошутили? Скажите, что это неправда. – Молила, уговаривала адвоката отказаться от жестокого известия, которое он мне принёс. Но он был неумолим.
– Это правда, деточка. Похороны через три дня. Надеюсь, вас к тому времени выпустят. Я буду просить.
– Нет, нет, этого не может быть. – Я кричала, срывая голос, плакала, рыдала, билась как сумасшедшая в истерике, а потом упала и провалилась в бездну.