Наша машина медленно огибает огромные воронки, над которыми вздыбились искореженные трамвайные рельсы, объезжает завалы и баррикады. Всего несколько часов назад здесь шел жестокий бой. Сейчас он откатился чуть дальше, за пять-шесть кварталов, где улица тонет в клубах белого дыма и содрогается от взрывов.
При мне в штаб полка привели осыпанного известью обер-ефрейтора с блуждающим взглядом и дрожащими руками — его вытащили из подвала пятиэтажного дома. Ему и еще нескольким немецким солдатам офицер приказал остаться и стрелять в спину русским — они успели дать 2-3 очереди, как в подвал ворвались наши автоматчики. Обер-ефрейтор, пятидесятилетний старик с совершенно облысевшей головой, поспешно поднял руки. Остальных гитлеровцев, которые пытались сопротивляться, автоматчики уничтожили на месте.
Под многими улицами Берлина проходят тоннели метро — это целый широкий разветвленный подземный город. Мне показали на одной улице станцию метро. Она совсем не похожа на станции, к которым мы привыкли в Москве. На тротуаре зияет огороженный перилами спуск под землю, похожий на вход в какой-нибудь винный погреб. Сюда, в неизвестность и мрак, спустились саперы-разведчики, возглавляемые Героем Советского Союза гвардии старшиной сержантом Семеном Чирковым. Лучи электрических фонариков выхватывали из мрака серые фигуры людей, и сразу из темноты раздавались автоматные очереди. Стреляли немцы, оборонявшие один из входов в подземный город. В тоннели завязалась перестрелка. Чирков не мог установить численность врага. Он послал связного наверх — на помощь прибыли артиллеристы. Они скатили под землю 45-миллиметровую пушку, и под сводами тоннеля раскатились орудийные выстрелы.
Такого боя еще не приходилось вести нашим бойцам. Они двигались по рельсам, прокладывая себе путь огнем пушки и автоматов. Так прошли они под землей два перегона, заставив немцев откатиться. На перегонах остались трупы гитлеровских солдат и офицеров. Многие из них были в штатах пальто и поверх мундиров, они должны были заниматься диверсиями в тылу наших войск.
К штурму укрепленных зданий прибавилась война под землей – нужно было пресечь врагу возможность использовать метро. У саперов прибавилось работы: они заваливали выходами остатками разбитых немецких машин, рельсами, железом, засыпают кирпичом.
Если сказать, что враг цепляется за каждый дом, за каждый перекресток улиц, это еще не выразит сущности уличных боев в Берлине. Здесь гитлеровцы дерутся с необычайным ожесточением и упорством. При малейшей попытке сдаться в плен солдат получает пулю в спину от офицера. На лицах пленных, захваченных в бою, написаны безнадежность, апатия, тупость. Это – в полном смысле слова автоматы, потерявшие представление о времени и пространстве. Они сопротивляются с отчаянием обреченных. Выбитые с первого этажа, немцы поднимаются на второй, третий, четвертый…
Но и к упорству, ни к новому бруску фауст-патроны, на которые так рассчитывали гитлеровцы, не принесли им спасения. Советские артиллеристы с 300-400 метров бьют прямой наводкой по узлам сопротивления. Под обломками обрушивающихся укреплений находят свою смерть немецкие солдаты и офицеры.
Необычайный подъем охватил советских бойцов и офицеров. Они живут одной мыслью: скорее пробиться к центру Берлина. Нужно было видеть, с каким восторгом советские воины, дерущиеся в восточной части города, встретили известие, которое привез пришедший из штаба связной о том, что войска фронта, наступающие юго-западнее Берлина соединились с войсками Маршала Конева, наступающими с юга!
В штабе гвардейской соединения, ведущего бои на этом участке, парили особые подтянутость и четкость. Если бы не гул боя, от которого дрожат уцелевшие стекла, было бы трудно подумать, что мы находимся в полуподвальном этаже дома, от которого до передового края всего лишь несколько кварталов.
Своеобразные зрелища представляют сейчас берлинские улицы, где уже отгремел бой. Рядом с разрушенными домами в восточной части города сохранились целые кварталы, где даже не выбиты стекла. Немцы и немки стоят у подъездов домов, с охотой расчищают улицы от хлама, разбирают баррикады, засыпают воронки. Из окон домов, с балконов свешиваются наспех сделанные из простынь и наволочек белые флаги. Вдоль стен домов стоят спряженные повозки. Дымятся походные кухни, кашевары готовят обед. Ездовые засыпают коням овес, разбирают поклажу. Тут же на улице остановилась артиллерия большой мощности. Тракторы развозят тяжелые орудия по огневым позициям, связисты тянут провода. Знакомая картина – только все это происходит в Берлине, на улицах столицы Германии, в Берлине!
К. СУХИН. Берлин, 28 апреля. (Спец. корр. ТАСС).