История от легендарного Левана Тедиашвили.
Тедиашвили приехал в Монреаль, на Олимпиаду-1976, в статусе олимпийского чемпиона Мюнхена и четырехкратного чемпиона мира. В Канаде грузин выиграл второе олимпийское золото — в категории до 90 кг, но той победы могло и не быть — Тедиашвили грозились отчислить из сборной по дисциплинарным соображениям. Нет, в сборной по вольной борьбе у Левана все было прекрасно — душа компании. Однако он серьезно повздорил с одним из самых видных спортсменов СССР тех лет — Олегом Блохиным, обладателем «Золотого мяча»-1975, лучшим футболистом страны. Дошло до рукоприкладства.
О том, как это случилось, Тедиашвили в красках рассказал в интервью заслуженному тренеру России, самбисту Константину Тиновицкому — в 1998 году, для журнала «Спортивная жизнь России»:
«Из Канады меня хотели отправить домой на теплоходе, — отметил Тедиашвили. — Но уже за другое. Сидим смотрим телевизор: Алексеев, Турищева и я. Вдруг заходит Блохин и, не говоря ни слова, переключает на другую программу. «Верни назад», — говорю. Он обдал меня холодным взором и никаких телодвижений. Звезда же! У меня нервы не выдержали. Взял я его за воротник и сбросил с лестницы. А там снизу поднимался Лобановский. Его и снес любимый ученик. И что тут началось! Общее собрание, дело идет к тому, чтобы отправить меня домой, даже не дав добороться.
Прошу слова. Говорю: «Дайте возможность завоевать для Родины золотую олимпийскую медаль, которую эти одиннадцать красавцев- футболистов, хоть тресни, не добудут и одну на всех!»
Действительно, футбольная сборная СССР проиграла в полуфинале ГДР и в итоге стала третьей. Тедиашвили же дошел до финала, где победил не только Бена Петерсона, но еще и судей.
«Разрешили добороться, — вспоминал грузинский борец. — Перед финальной схваткой с американцем знал, что будут засуживать. Наш поединок, вопреки распорядку, поставили последним — после тяжеловесов. Уже предвкушали организаторы, как в финале борцовского турнира будут играть американский гимн.
Я вышел на ковер. Перед тем, как судья дал свисток к началу, я сделал жест Павлову: дескать, подойдите. Он удивился, но подошел. «Я не хочу чтобы меня секундировал Шахмурадов» (Юрий Шахмурадов — на тот момент главный тренер сборной СССР по вольной борьбе. — Прим. «СЭ»). Он еще больше удивился. «А кого вы хотите?» «Вон рядом тренер по боксу стоит. Он ничего не понимает в борьбе. Пусть секундирует».
Если бы остался Юрий, он наверняка по ходу схватки стал бы мне что-то громко подсказывать. За это точно зацепились бы судьи и дали предупреждение. А что мне мог посоветовать боксер? В перерывах он только повторял: «Давай, давай...».
Американец мог у меня выиграть только в случае, если бы меня сняли со схватки за три предупреждения.
Но по правилам в одной трехминутке нельзя было давать больше двух. Поэтому с самого начала и до последнего раунда я нарочно немного проигрывал сопернику. И вот последняя трехминутка. Провожу несколько приемов и выхожу вперед. И тут же одно за другим мне объявляют три предупреждения. Однако шалите, господа! Это против правил. Больше двух не имеете права. Так я их всех перехитрил. Я ведь Леван!»