21 марта мне показалось, что уже пришла весна. Я одел весеннюю куртку, но шапку все же положил в карман. И не зря, на полпути от дома до работы я предпочел ее одеть, голова подмерзла на свежем мартовском воздухе. Был понедельник, поэтому я решил отказаться от личного автотранспорта, и пошел здоровья ради на работу пешком по традиционному маршруту через Белогвардейский проспект. Вообще я любил ходить на работу пешком. Во время прогулки по свежему воздуху утром голова просыпается, мыслительная деятельность настраивается на выполнение рабочих задач. Вечером же напротив, во время прогулки психологически отходишь от напряжения рабочего дня. Но ходил пешком я только в теплое время года, зимой гулять было не комфортно.
Почти весь рабочий день я посветил закрытию первой в ЖКО проверки по 248-му закону, которую проводил в отношении УК-2. Если раньше я подготавливал акт проверки минут за 10-15, то теперь я завис над оформлением документов проверки часа на 2-3, если не больше. Все приходилось делать в первый раз, создавать алгоритм проведения проверки самостоятельно. Мне пришлось разработать протокол осмотра. За основу я взял образцы документов ЖКО столичной области, но они были только в ПДФ-формате. Перевод в текстовый формат как всегда был произведен с повреждением формы, получился косо и некрасиво, но нормативно верно.
Поскольку разрушенные оголовки представляли непосредственную угрозу жизни и причинения тяжкого вреда здоровью граждан, я выдал управляющей организации предписание об устранении нарушений жилищного законодательства сроком на месяц. Директора УК-2 это устроило, в апреле у него заканчивался договор по содержанию и ремонту общего имущества в многоквартирном доме, и продлевать его он был не намерен. Жители дома оставались один на один со своей проблемой разрушенных оголовков.
Директор УК-2 был сильно удивлен, что помимо предписания я собирался составить протокол об административном правонарушении. Но, во-первых, я почти всегда после выявления нарушений составлял протокол об административном правонарушении, ведь я считал административку неотъемлемым инструментом государственного надзора. Во-вторых, новый 248-й закон обязывал при выявлении нарушений законодательства составлять протокол об административном правонарушении.
Все управляющие организации привыкли к практике ЖКО, когда после проверок с нарушениями инспектор ограничивался выдачей предписания без составления протокола об административном правонарушении. Помню, в 2016 году после работы в Госпотребконтроле меня очень удивила такая практика. Протопопова объяснила мне, что у ЖКО очень большие штрафы, которые легко могут привести к банкротству УК. А быть может так и надо наказывать нерадивые УК? Но инспекторам был легче обойтись предписанием и не портить свои дружественные отношения с управляющими организациями. Я прекрасно помню моменты, когда кто-нибудь из инспекторов отказывался штрафовать свою УК. Теперь практика одиночных предписаний прекратилась на законодательном уровне. Новый закон о госконтроле обязывал составлять протокол при выявлении нарушений законодательства. Впрочем, инспектора легко обходили грозную правую норму. Они просто не открывали проверки в отношении дружественных управляющих организаций.
Директор УК-2 смирился с административкой, тем более при жилищном надзоре штрафы были небольшие. Единственное, о чем он меня просил, это составить протокол об административном правонарушении в отношении главного инженера. Обычно я был против, для меня должностным лицом был только директор, но тут я согласился, потому что помнил пословицу про первый блин комом. Я не хотел обжалования по первой проверке по новому закону, немного боялся допустить ошибку. Поэтому составил протокол в отношении главного инженера.
Меня всегда удивляло патологическая боязнь директоров быть привлеченным к административной ответственности. Они почему-то были уверены, что по результатам 3-4 административок их обязательно дисквалифицируют. Но на моей памяти такой вид административного наказания как дисквалификация применялся раза два. Это исключительная мера, которую может назначить только суд. ЖКО не имела права назначить дисквалификацию. Поэтому, если не направлять дело об административном правонарушении в суд, а рассмотреть внутри ЖКО, то дисквалификации никогда не будет. Но страх получить дисквалификацию или отзыв лицензии был главным кошмаром для директоров управляющих организаций.
Довольный результатом свой деятельности, я закрыл проверку в отношении УК-2. Я был уверен, что сделал все правильно. Брежнев спросил у меня, направил ли я акт проверки в губернскую прокуратуру:
- А то опять представление выдадут, что не направили акт проверки, которая согласовывалась с прокуратурой.
Но это была норма предыдущего 294-го закона. Теперь все данные о результатах проверки, включая скан акта, выкладывались в ЕРКНМ, оператором которого была как раз прокуратура. Она видела все, что было в системе. Направлять в прокуратуру бумажный вариант акта было уже не нужно.
22 марта мне пришлось на своей машине ехать к 17.00 на Широкую Гору, что для меня несвойственно. Я ездил на своей машине по рабочим делам в исключительных ситуациях, обычно, когда мне надо было пораньше свалить с работы. Но тут машины найти не удалось, все водители в 5 были заняты (уехали домой), а ехать нужно было срочно, так как одно из обращений от жителей района попало на стол к Маленковой. Громоздкая система органов исполнительной власти губернии сразу завертелась в бешенном темпе, чтобы в очередной раз для показухи решить вопрос отдельно взятых граждан, которым выпало счастье достучаться до высоких кабинетов.
А начиналась история как обычно, с отключения газа. Широкая Гора была своеобразным пригородом Хомяковска, где многие дома были построены после Войны промышленной доминантой района – Широкогорским металлургическим заводом. Дома довольно крепкие с просторными квартирами, с высокими потолками, их строили для инженеров и рабочих завода. Первоначально дома были с печным отоплением, дымоход соответственной был единым для всех 5 этажей. Потом руководство завода решило сделать подарок и приняло решение о газификации домов поселка и установки газовых колонок в квартирах. Но дома не проектировались с учетом наличия газовых колонок, соответственно необходимое количество дымоходов отсутствовало.
Возникшую проблему решили очень быстро и мудро с пролетарской смекалкой, газовые колонки всех пяти этажей подключили к одному печному дымоходу. Времени на раздумья не было, директор завода потребовал газифицировать дома к очередному пролетарскому празднику. С его мнением никто спорить не стал, все равно бы директор не стал разбираться с количеством дымоходов. Так и жили много лет. Уже и страна стала другая, а дома потеряли связь с заводом. Но количество дымоходов в домах за эти годы не увеличилось. Но требования к газовой безопасности ужесточились, теперь было закреплено твердое правило: одна колонка – один дымоход
Все управляющие организации Широкой Горы знали о проблеме дымоходов в старых домах, но никто не спешил брать на себя ответственность по отключению газовых колонок, ведь иного источника горячего водоснабжения в домах не было. Но порой специализированные организации проявляли принципиальность и выдавали акты периодической проверки ДВК с нарушениями, поскольку дымоходы в квартирах были не обособленными. Вердикт был один – отключить газ.
Так и произошло в многоквартирном доме на улице Ноябрьская, 6. Жители дома негодовали и не понимали, почему они много лет пользовались газовыми колонками, никто из представителей газовиков или управляющих организаций даже не заикался о нарушениях требований безопасности. И тут, в один миг газовые колонки отключили от газоснабжения.
Особенную активность проявлял старший по дому, который не только писал стандартные слезницы в адрес Губернатора, но и старательно изучал противоречивые норма безопасности использования бытового газового оборудования. Не испугали его дебри строительных норм и правил. Только трактовка нормативно-правовых актов у него была очень предвзятая. Ему нравились нормы или их части, из которых следовало, что газовые колонки в его многоквартирном доме можно подключить к газоснабжению. Нормы, которые запрещали использование газовых колонок без обособленного дымохода, он как будто не замечал. Стандартная ситуация для наших граждан, которые, читая законы, всегда очень хорошо видели те нормы, которые им нравятся, и не видели те нормы, которые действовали против их интересов.
Дед с Широкой Горы писал долго, не один год, но все безрезультатно. Колонки без обособленных дымоходов им подключать никто не стал. А строительство новых дымоходов не входило в обязательства управляющей организации по договору управления многоквартирным домом. Это уже работы капитального характера, которые должны проводиться только по разработанному строительной организацией проекту. Дед в конце концов устал биться головой о стену Российской бюрократии, нанял строителей, которые в частном порядке проложили ему отдельный обособленный дымоход. Газовую колонку в его квартире к газоснабжению подключили. Такой способ решения проблемы нехватки дымоходов в многоквартирных домах допускался. К примеру, так же решили аналогичную проблему в доме на Кутузовском проспекте, 8.
Но завистливые соседи не простили деду возможность принять горячую ванну. Им тоже хотелось мыться по-человечески, а не греть воду в тазике. А вот платить за создание уюта в доме хотелось не всем. Поэтому соседи пошли стандартным путем – стали писать жалобы Губернатору, единственному заступнику убогих и обделенных в губернии. Написала обращения женщина из категории «я же мать», значит мне все можно. Из обращения следовало, что в доме проживают исключительно пенсионеры и малолетние дети, естественное все до одного малоимущие. Конечно, кому же еще проживать в многоквартирных домах города Хомяковска. Не обеспеченным и трудоспособным гражданам же. Где такие живут, для меня до сих пор остается загадкой. Коллективная жалоба от матери-одиночки попала на контроль к Маленковой, после чего у ответственных лиц проснулась бурная тяга к деятельности. Причем не обязательно решить проблему, главное поучаствовать в ее решение. А если решить проблему не получиться, то надо вовремя свалить вину на другое должностное лицо.
Мы с Брежневым долго думали, чем можно помочь жителям многоквартирного дома, но не знали, что делать. Правых оснований, чтобы заставить управляшку прокладывать новые дымоходы, не было, это не входит в обязательства по договору управления. Управляющая организация даже организовала общее собрание собственников на доме, но жители отказались голосовать за реконструкцию дымоходов, работы по проведению которой они должны были оплачивать из собственных средств. Они хотели, чтобы кто-нибудь оплатить работы за них. К примеру, управа города Хомяковска.
Я разговаривал с Львовым, спрашивал, может ли город выделить из резервных фондов деньги на прокладку новых дымоходов в многоквартирном доме. Он вроде сначала согласился, но потом пошел в отказ, муниципальных квартир в доме не оказалось, поэтому город никак не мог выделить средства.
Две специализированные организации по обслуживанию ДВК уже сделали свое заключение о невозможности использования существующих дымоходов в многоквартирном доме. Тогда я предложил подключить к обследованию третью специализированную организацию. Но поскольку бесплатно проводить обследования ДВК согласиться не каждый, то я связался с организацией назовем ее Сани, которая ранее на добровольных началах помогали ЖКО. Имеющего сомнительную репутацию Урицкого к тому времени уже выгнали из Сани. Его махинации и выдача липовых актов ДВК в конечном счете приведут к уголовным делам. К сожалению, он тоже будет участником моего Краха. Я очень сожалею, что связался с этим человеком.
Но оказалось, что учредителем Сани являлся то ли родственник, то ли хороший друг Жуемчужины. Он не отказался помочь ЖКО, направил для проверки ДВК в многоквартирном доме на Широкой Горе инженера и двух чистильщиков. Даже камеру с собой взяли, чтобы обследовать дымовой канал изнутри. Такая камера для Хомяковска большая редкость. Управу города представлял начальник сектора по Широкой Горе, ну а от ЖКО присутствовал я. Такой состав комиссия должен был решить вопрос о возможности использования газовых колонок в многоквартирном доме.
Начальник сектора долго рассуждал и причитал, почему же жители дома не согласились скинуться на устройство дополнительных дымоходов. Я ответил, что наши граждане по-прежнему не воспринимают общее имущество в многоквартирном доме как свою собственность, хотя действующий Жилищный кодекс, закрепивший право общей долевой собственности на общее имущество в многоквартирном доме, был принят в 2004 году и вступил в действие в 2005 году. Но наши граждане по старинке считали, что подъезды, чердаки, подвалы, ДВК многоквартирного дома являются общественной собственностью, содержание и ремонт которой должно осуществлять государство. Они не понимают, что содержание и ремонт общего имущества в многоквартирном доме понятие, строго ограниченное рамками минимального перечня работ и услуг. Фактически управляющая организация по договору управления содержит и ремонтирует уже имеющееся общее имущество в многоквартирном доме, а не создает новое.
Устройство новых дымоходов в многоквартирном доме очень сложный и ответственный вид работ, требующий проектного решения. Данный вид работ не входит ни в обязательства управляющей организации, ни в программу капитального ремонта. Поэтому оплачивать данный вид работ должны собственники помещений в многоквартирном доме.
За два часа мы обошли два подъезда дома, но сразу поняли, что первоначальные заключения об отсутствии необходимого числа обособленных каналов являются верными. В советские времена газовые колонки просто подключили к одному общему печному дымоходу, совершенно не задумываясь о безопасности использования газового оборудования. Порадовать жителей дома мне было не чем. Жители и сами не верили в успех нашей миссии. Так мы и разошлись, не решив проблему.
Начальник сектора был прав, когда сказал, что домов со схожими проблемами на Широкой Горе много. Здесь однотипная застройка. И если в одном доме город выделит средства на реконструкцию дымоходов, то тогда другие тоже станут требовать денег из муниципального бюджета. Чем они хуже, там тоже писарчуки найдутся, слезницы в адрес Губернатора пойдут потоком. Так что лучше всего в данной ситуации действовать в рамках жилищного законодательства, а оно не поощряло потребительских инстинктов жителей дома.
Закончив пустые разговоры с группой граждан, лишенных возможности мыться горячей водой, я решил пройтись по широкогорским магазинам. Может здесь, вдали от центральных улиц в продаже имеется самый дефицитный товар марта 2022 года – сахар. Он просто исчез с прилавков магазинов. А если и появлялся, то ушлые пенсионеры вмиг сметали его еще до того часа, когда переставала действовать карта «Забота».
Наш народ было не победить. Он жил одним принципом: в любой непонятной ситуации скупай гречку, сахар и туалетную бумагу. Когда в 2020 году началась пандемия, наши люди первым делом ринулся не в аптеки, а в продуктовые магазины, скупать не таблетки, а продукты. Тут еще государство объявило режим самоизоляции, отправив большинство населения в незапланированный отпуск. Народ по полной затарился продуктами. Предпочтение отдавалось продуктами долгого хранения, среди которых особой любовью пользовалась гречка. Она то точно выручить в голодное время. Некоторые сделали стратегических запасов как раз на два года. Вот в 2022 вновь возник повод скупать гречку и сахар, на всякий случай. Слишком много за последние 100 лет в России произошло переломных событий, поэтому в национальном характере выработалась привычка делать запасы. Страсть к накопительству отложилась и в моем сознании, я как типичный Русский человек всегда стремился отложить на черный день и деньги, и продукты. Но когда тот самый черный день для меня наступил, мои запасы спасли меня.
Еще в начале марта я приехал в «Глобус», где меня поразили пустые полки, где обычно в изобилии лежали продукты длительного хранения – макароны, крупы, соль, сахар. Я спросил у кассира: «В чем причина ажиотажного спроса на гречку и сахар?»
- Наш народ не остановить, - грустно вздохнула кассир «Глобуса», - большими тележками вывозят крупы и сахар, как будто хотят запастись на всю жизнь.
Повышенный спрос на сахар быстро привел к его дефициту. И это в стране, где еще в прошлом году сахарные заводы закрывались из-за низкой закупочной цены на продукцию, вызванной переизбытком предложения. Теперь в рознице сахар пропал. Ушлые коммерсанты, как обычно бывает при повышенном спросе, создали искусственный дефицит товара, чтобы взвинтить на него цену. Так уже было с солью в 2006 году, так стало с сахаром в 2022 году.
Я обошел несколько сетевых магазинов на Широкой Горе, но сахара нигде не оказалось. В одном из магазинов продавщица гневно накричала на меня:
- Как вы мне надоели, постоянно спрашиваете про сахар, нету его!
Нет так нет, с пустым пакетом без покупок я поехал домой. Я человек запасливый, две упаковки сахара у меня в заначке имелись, привычка копить здесь меня выручила. Дело было не в сахаре, через пару недель он благополучно вернулся на полки магазинов. Я понимал, что сейчас происходит перелом социальной модели: от общества потребления мы опять возвращаемся к режиму выживания, столь привычному для народа на протяжении вековой борьбы России за существование. Нам привычно жить с постоянными ограничениями, лишениями, отдавать все силы и средства ради достояния Великой Цели. А цель у России одна – выжить в условиях враждебного окружения.
Оставшиеся три рабочих дня недели прошли для меня в бесконечном поиске новой модели осуществления государственного надзора. После издания новых нормативно-правовых актов никто не знал, как осуществлять надзор. Большинство сотрудников ЖКО вообще не планировали проводить контрольно-надзорные мероприятия, их вполне устраивала работа в режиме объединенной аварийно-диспетчерской службы управляющих организаций губернии. Но меня такой вариант не нравился. Проведение КНМ — это основной вид деятельности сотрудника контрольно-надзорного органа. Не будет КНМ, не будет и надзора как такого. Хотя в России возможно все. Даже проведение зимней олимпиады в главном летнем курорте страны.
Количество поручений и обращений в моем личном кабинете стремилось к нулю, неделю я смог закрыть еще во вторник. Даже Каппель удивилась, почему у меня на этой неделе так мало обращений, обычно я в числе лидеров по нагрузке.
- Лера, мне тоже необходим отдых. Пусть другие поработают, особенно те, кому рассыпь должностей и грамот раздали.
- Я тоже считаю, что с тобой поступили несправедливо, - утешала меня Каппель, - ты достоин повышения.
Я вообще мог забить на работу, и трудиться в стиле Блюмкиной. То есть уходить после обеда на «мониторинг», вообще не проводить проверки, а самые сложные жалобы переписывать на коллег. Но я так не мог. Профессионализм не позволял мне работать спустя рукава. Я работал без энтузиазма, без полной отдачи, но все же в полном объеме исполнял свои должностные обязанности. Хотя был рад неожиданному снижению нагрузки. И тут я понял, почему у меня образовалось свободное время в течение рабочего дня.
Новый порядок осуществления государственного надзора фактически запретил штрафовать граждан за отказ в допуске газовиков. Обычно я составлял по 40-50 административных дел в месяц. Весь административный процесс, от возбуждения дела до вынесения постановления, лежал на мне. Брежнев только подписывал постановления и изредка ходил на рассмотрения, так как из 40-50 человек по вызовы являлись 4-5. Остальные дела рассматривались в отсутствие привлекаемого лица. Работа была несложной, но очень объемной и однообразной. По моим подсчетам административки отнимали у меня до трети рабочего времени. Теперь этот объем времени стал для меня свободным. Первые недели я даже не знал, чем заполнить эту пустоту в рабочем графике.
В среду я даже смог себе позволить съездить с Гучковой по ее жалобе, Л.Ю. попросила помочь разобраться со сложным обращением. Гучкову уже долгое время нервировал один заявитель из пятиэтажки, расположенной рядом с канувшим в Лету кинотеатром «Огонь». Кинотеатр был закрыт уже 30 лет назад, но место по-прежнему называлось Огонь. Хороший район, здесь прошло мое детство. Когда-то мы здесь собирали пустые бутылки у ночного клуба, чтобы сдать их, а на вырученные копейки купить жвачки. Обычная детская радость. Воспоминаний из детства всегда много, поэтому мне было приятно побывать в знакомых и родных местах.
Но надо было работать. Мы разбирали обращение человека, который все свою любовь вложил в камни, но их неустановленные лица из числа сотрудников управляющей организации посмели убрать с газона ради стоянки автомобилей. Это заявителя сильно огорчило, наверное, кто-то выкинул дело всей его жизни. Мужичок на газоне перед своим подъездом решил сделать маленький сад камней. Разложил их в художественном порядке, травку сажал. Быть может, вид камней на газоне вводил его в духовное равновесие в этом мире. Но соседи не оценили ландшафтный дизайн, созданный усилиями мужичка. Их больше интересовало место для стоянки своего автомобиля. Управляющая организация встала на сторону автомобилистов, чьи позиции в доме были гораздо более влиятельными, чем у любителя культурно-эстетического сооружения в японском стиле.
Мужик стал жаловаться, что управляющая организация выкинула камни, за которые он якобы заплатил деньги, и требовал вернуть камни обратно. По большому счету, здесь был спор об использовании придомовой территории, данный вопрос входит в компетенцию общего собрания собственников. Поэтому Гучкова по моей рекомендации предлагала мужичку инициировать общее собрание собственников по вопросу использования земельного участка, на котором расположен многоквартирный дом. Мужичок конечно же никакого собрания собирать не стал, а продолжил строчить объемные жалобы в адрес Губернатора. Да и смысла созывать собрания не было никакого, ведь большинство жителей дома проголосует за устройство стоянки автотранспортных средств, сад камней никому в доме был не нужен, кроме самого заявителя.
Вот и получался замкнутый круг, когда большинство побеждает одинокого любителя декоративного объекта. Прямо трагедия маленького человека в жестоком коллективе собственников помещений в многоквартирном доме. Вроде все было понятно, но под удар все равно попадала ЖКО, сотрудникам которой нужно было готовить ответ гражданину, на этот раз за подписью Фурцевой.
Гучкова походила по территории двора, но в очередной раз только развела руками. В административном порядке нельзя было определить порядок пользования земельным участком и запретить стоянку автотранспортных средств, хотя по заданию Жемчужины она пересчитала все столбики с цепочками. Это был вечный спор между автомобилистами и пешеходами. Но поскольку автомобилистов сейчас в процентном соотношении больше, чем пешеходов, наши дворы давно превратились в одну большую стоянку для автомобилей. Здесь заявитель поднимал глобальную проблему для все страны. Дворы советских многоэтажек просто не рассчитаны для такого количество личного автотранспорта жильцов. Когда дома строили, машины были редкостью.
Помимо воровства камней, мужичок обвинял управляющую организацию в ненадлежащем содержании общего имущества в многоквартирном доме. Здесь было проще. Гучкова постоянно напрягала УК-12 выполнять работы по текущему ремонту в доме. Даже заставила сделать ремонт подъезда заявителя. Но его очень печалил тусклый солнечный свет сквозь грязные окна. Внутри подъезда управляшка согласилась помыть стекла, но снаружи для мойки окон нужно было заказывать вышку. Гучкова вопросительно посмотрела на меня, но я сразу ответил:
- Ничего не поделаешь, управляющая организация обязана мыть окна. Тем более сейчас весна, самое время привести подъезд в порядок.
Не помню точно в тот ли день, или в другой, мы пошли осмотреть парикмахерскую, находившуюся на 1-м этаже многоквартирного дома под квартирой заявителя. В нежилом помещении начался ремонт, в ходе которого был найден заделанный ранее дверной проем. Теперь собственник решил вновь обустроить проем на старом месте. На поэтажном плане 60-х годов дверной проем был обозначен, так что собственник нежилого помещения можно сказать восстанавливал справедливость, приводил кем-то самовольно перепланированное нежилое помещение в первоначальное состояние. Но приводил очень шумно, поэтому заявитель опасался обрушения межэтажных перекрытий. Возможно, что опасность и была, но с точки зрения жилищного законодательства нарушения к порядку перепланировки помещения в многоквартирном доме отсутствовали.
С проспекта мы с Гучковой по старой инспекторской привычке поехали в столовую «стройдетали» в Скуратовском микрорайрне, чтобы тяжелая жизнь работника ЖКХ была скрашена вкусным и сытным обедом. Но столовая нас разочаровала, цены вновь подняты, а вот качество здесь уже давно упало. Мы с Гучковой конечно в тот день пообедали, но больше никогда в столовую «стройдетали» не ездили. Вот так заведения общепита теряют своих потребителей.
Четверг-пятница прошли в бесконечных спорах о возможности осуществления надзора в условиях, установленных новым законодательством: 248-м федеральным законом и 336-м постановлением Совета министров. Предложения были разными: от попыток согласования проверок с прокуратурой не смотря на возможные негативные последствия отказа со стороны главного надзорного органа до полного воздержания от проведения проверок. Брежнев сам решения принимать не хотел, груз ответственности он перекладывал на Жемчужину. Та, напротив, любила принимать ключевые решения по деятельности ЖКО. Недаром о ней ходил слух, что именно Жемчужина является теневым руководителем ЖКО. Эти слухи были подтверждены авторитетным мнением, не доверять которому нет оснований.
Жемчужина проявляла авторитаризм в работе. Для нее существовало только два вида мнений: ее и неправильное. Несогласия со своей позицией Жемчужина не терпела. Критерий лояльности был основным при формировании кадрового состава контрольно-финансового отдела. Жемчужина подбирала сотрудников двух видов: либо тех, кто был гораздо глупее ее, либо молодых с минимальным опытом работы. Молодежь воспринимала Жемчужину как студенты профессора. Жемчужина формировала идеальные условия для руководителя, когда начальник является непререкаемым авторитетом для подчиненных, являясь гораздо умнее и опытнее их. Но не все сотрудники контрольно-финансового отдела придерживались мнения о выдающихся способностях Жемчужиной в сфере ЖКХ. Они были как минимум не глупее начальника своего отдела, а может и умнее.
К примеру, Жемчужина терпеть не могла Гинденбург, так как не чувствовала свое интеллектуальное превосходство над ней в рабочей деятельности. Уволить Гинденбург Жемчужина не могла, так как Гинденбург фактически в одиночку взвалила на себя груз лицензирования в ЖКО. Специалиста в области лицензирования, равного или хотя бы близкого по компетентности к Гинденбург, в ЖКО не было. Поэтому Жемчужина была вынуждена терпеть в своем отделе Гинденбург, потому что без нее процесс лицензирования в ЖКО просто встанет.
Большим минусом Гинденбург была ее ненависть к людям. Ей ничего не мешало послать коллегу по нервной работе куда подальше. В ЖКО ее даже побаивались, лишний раз боялись подойти, так как Гинденбург могла так объяснить человеку, что он не прав, то второй раз подходить к ней уже было не было смысла. В выражениях она не стеснялась. Я был одним из немногих, кто умел находить общий язык с Гинденбург. Быть может сказалась наша совместная работа в избирательной комиссии. Но порой и я огребал от немецкого натиска Гинденбург, ощущая в полной мере на себе Drang nach Osten.
Что касается осуществление надзора, то в ЖКО так и не смогли достичь согласия по ключевому направлению своей деятельности. Собственно, никто особо не стремился проводить проверки, кроме меня. Всех устраивала антипроверочная диета для инспектора. В обсуждении я настаивал, что все равно буду открывать проверки по основанию непосредственной угрозы жизни и причинения тяжкого здоровья граждан, чем вызывал скрытое недовольство Брежнева, который как обычно боялся связываться с согласованием проверок с прокуратурой, и открытую неприязнь Жемчужины, которая ненавидела людей, имеющих собственное мнение, и оспаривавших ее решения. Я конечно часто был не прав, но я всегда пытался совершать действия, а не скрывать безделие громкими словами.
Еще до издания 336-го постановления Жемчужина предлагала совершенно безумный вариант осуществления государственного контроля для моего отдела. Сначала выходить по жалобе на место без открытия выездной проверки, непонятно каким образом фиксировать нарушения лицензионных требований, а потом открывать документарную проверку, проведение которых не нужно было согласовывать с прокуратурой. Но как можно было зафиксировать неисполнение обязанностей по содержанию общего имущества без проведения осмотра многоквартирного дома? Как можно было найти, к примеру, текущие трубы в подвале, не увидев их вживую? И что можно было запросить в ходе документарной проверки? Акт осмотра, акт выполненных работ, но их управляшка всегда нарисует, какие надо. Смысл в таких проверках отсутствует полностью.
Может возникнуть такая ситуация. Приходит тебе обращение по вопросу неубранного снега на придомовой территории. Ты открываешь документарную проверку, управляющая организация присылает акт выполненных работ по уборке снега, ты закрываешь проверку без нарушений и пишешь ответ заявителю, что у него во дворе все чисто. Но в действительности это не так. В чем тогда будет заключатся эффективность государственного надзора? Кого мы будет обманывать в такой ситуации? Самих себя? Впрочем, в ЖКО многие рады обманываться, поэтому всегда были готовы подхватить любую чушь от управляшек, слегка подкрепленную липовыми документами и сделанными под нужным ракурсом фотографиями. Цель была одна – закрыть жалобу без особых усилий, то есть без проведения проверки.
Глупость не имеет меры, это величина относительная и стремится к бесконечности.
Теперь, после выхода 336-го постановления, этого шедевра антинадзорной деятельности, Жемчужина вовсе предложила прекратить проведения проверок, оставив в арсенале инспектора одни лишь уговоры. Я открыто выступил против таких методов работы, чем вызвал лютую злость Жемчужины. Я прекрасно знал, как Жемчужина нелицеприятно отзывается обо мне на традиционных утренних совещаниях Брежнева с замами. Мне все в деталях и подробностях рассказывала Протопопова, которая по своей давней привычке очень любила стравливать сотрудников ЖКО друг с другом.
Для себя я решил, что все равно при необходимости буду направлять проверки на согласование с прокуратурой. Просто в моем сознании осуществлять государственный надзор по-другому было невозможно.
Если управляшки при условии создания непосредственной угрозы жизни и тяжкого вреда здоровью граждан проверять все же было можно, то как привлекать к административной ответственности граждан за отказ в допуске в жилое помещение газовиков, мне было совершенно непонятно. Ответить мне на этот сложный вопрос тоже никто не мог. Газовики сильно заволновались, так как с таким трудом налаженная схема работы по привлечению граждан, теперь безвозвратно терялась. Мне постоянно названивал юрист газовиков, интересовался, как ЖКО дальше будет работать с административной практикой по ч.3 ст.9.23 КоАП РФ. Я не стал врать и сразу передал неутешительную информацию: штрафовать граждан ЖКО больше не сможет. В лучшем случае направим гражданам предупреждения, но это абсолютно бесполезная бумажка, учитывая тот факт, что граждане 90% писем не получают. Я даже предложил направлять предостережения обычными письмами, а не заказными. Так больше вероятность, что наше грозное письмо с нулевым эффектом получат.
Последние дела по ч.3 ст.9.23 КоАП РФ в марте мы уже не стали рассматривать, и тихо спустили их в корзину. Но чтобы не потерять лицо, тех граждан, которые пришли на рассмотрения (а их было неожиданно много, человек 5), я отправил домой с устным требованием в течение недели направить в ЖКО акт проверки ВКГО. Тем самым я показывал, что мы прекращаем дело об административном правонарушении только потому, что ТО ВКГО проведено, следовательно нарушение устранено. Не мог же я сказать людям, что мы их не будет штрафовать только из-за правового беспредела, который устроило наше правительство.
Дмитриев не хотел сдаваться даже после внимательного изучения 336-го постановления, даже после того, как я направил ему письмо Минэкономразвития о разъяснении нового порядка осуществления надзора (я думал, что это документ для служебного пользования, поэтому не стал направлять его юристу газовиков. Но письмо оказывается уже разошлось по просторам интернета). Юрист газовиков предложил на следующей неделе провести совещание у Брежнева, чтобы найти решение проблемы привлечения граждан к административной ответственности за недопуск газовиков. Горгаз все не мог смириться с тем фактом, что протоколы по ч.3 ст.9.23 КоАП РФ на граждан исключались из правоприменительной практики ЖКО. А мы ведь только наладили схему и нарастили темп административной машины, но 336-е постановление резко ударило по тормозам.
Юристка облгаза сразу смирилась с отменой протоколов по ч.3 ст.9.23 КоАП РФ, и согласилась на выдачу предостережений гражданам. Это лучше, чем ничего. Хотя эффект от выдачи предостережений был нулевым.
Так осуществление надзора в ЖКО вышло на новый уровень, когда надзорный орган занимался чем угодно, только не проводил контрольно-надзорные мероприятия. Можно сказать, что инспектора приспособились под новые нормы законодательства. Вообще, главной чертой государственного служащего является приспособленчество. Чиновник способен подстроиться под любые условия, угодить любому начальству, чтобы всегда выходить сухим из воды. Госслужащих, наделенных твердыми принципами в работе, единицы. Остальные – чиновничий планктон, который будет существовать при любом строе. Главное – вовремя сменить шапку, чтобы остаться при власти. Чиновник не убиваем, он всегда переродится, сегодня он коммунист, а завтра демократ. У чиновничества нет идеологии, есть лишь желание вкусно есть и сладко спать.
Я всегда задавался вопросом: способны ли нынешние чиновники поддерживать политический режим до конца, даже погибнуть за идею, либо придадут своего представителя нанимателя при первой же возможности, когда почувствуют власть нового хозяина? Учитывая врожденную тягу к приспособленчеству нынешнее чиновничество легко и без всяких угрызений совести изменит присяге. Чиновник всегда служит власти, и если власть меняется, чиновник будет служить новой власти.
Мне из памяти приходит пример черносотенцев в 1917 году, когда казалось бы могучая организация не просто не поддержала Государя в период его отречения от Престола, но и вовсе исчезла в одночасье, как будто не существовала вовсе. Куда пропал многомиллионный «Союз Русского Народа» в час гибели Империи? Почему никто из черносотенцев не встал на защиту монархического строя?
Все потому, что костяк «Союза Русского Народа» составляли те самые приспособленцы, готовые служить Императору, пока он находится на Престоле, но в одно мгновение отреклись от Государя, когда Николай Второй подписал под давлением военных и депутатов Государственной Думы самоубийственный псковский манифест.
После февраля 1917 года лидеры черносотенцев, включая председателя «Союза Русского Народа» А.И.Дубровина, были арестованы и помещены в Петропавловскую крепость. Дубровина расстреляют большевики в 1921 году. Другим предводителям черносотенцев – В.М.Пуришкевичу и Н.Е.Маркову удалось избежать расстрела, но они так и не смогли организовать монархическое движение в постреволюционной России.
Духовным лидером черносотенцев и почетным членом «Союза Русского Народа» был Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский, который в заявлении о вступлении в монархическую организацию писал: «Желая вступить в члены Союза Русского Народа, стремящегося к содействию (всеми законными методами) правильному развитию начал Русской церковности, Русской государственности и Русского народного хозяйства на основе Православия, неограниченного самодержавия и Русской народности, прошу как единомышленника зачислить меня».
Икона Св. пр. о. Иоанна Кронштадтского с 2017 года стояла у меня на рабочем столе, придавая мне силы в нелегком деле служения Отечеству. Я купил икону в Ярославле, в монастыре, и она бессменно сопровождала меня на протяжении моей трудовой деятельности в ЖКО. В момент Краха икона стала единственной вещью, которую я смог забрать с собой. Отец Иоанн видел путь спасения и сохранения России только в Православной Вере. Сохраним Веру – сохраним Россию.
«Держись же, Россия, твердо Веры своей и Церкви, и Царя Православного, если хочешь быть непоколебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться царства и Царя Православного. А если отпадешь от своей Веры, как уже отпали от нее многие интеллигенты, — то не будешь уже Россией, или Русью Святою, а сбродом всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга».
Св. пр. о. Иоанн Кронштадский.
Черносотенство стало образцом идеологии служения Русскому Народу, Православной Вере, Государю-Императору, но сами черносотенцы не стали носителем этой идеологии. Они вступили в «Союз Русского Народа» ради отождествления с действующей властью и получения личных выгод, но тут же покинули ряды монархистов после отречения Николая Второго. Быть монархистом после февраля 1917 года было не только не выгодно, но и опасно для жизни.
«…бутафорски «многомилионный Союз Русского Народа», в стойкости которого правые вожаки ложно уверяли Государя, оказался существующим лишь на бумаге… Это было не служение, а личное устроение; не партия монархистов, а группа вымогающих просителей; это была не опора трона, а собрание льстецов…Русские монархисты полагали, что они призваны восхвалять, поздравлять, ждать распоряжений, угождать, демонстративно повиноваться, испрашивать субсидии и уверять в своей преданности».
И.А.Ильин «Наши задачи»
Типичное поведение чиновника, сбежать при первой опасности и сразу присягнуть на верность новой власти. Вот почему «Союз Русского Народа» в одночасье распался после февраля 1917 года. Государь потерял власть, уже не мог устроить судьбу просителей, а потому стал не нужен вчерашним монархистам.
Годы идут, мировоззрение чиновников не меняется. Это вся та же свора просителей, вымогателей и льстецов, способная на все, ради получение личной выгоды. Они не служат Отечеству, они прислуживают хозяину, но в одночасье бросят его, как только тот покинет свой высокий кабинет.
Типичным примером чиновника является Землячка. Мне противно было смотреть, как она угождала, восхваляла, уверяла в своей преданности Брежнева, Протопопову, Жемчужину. Но потом, в личных разговорах, Землячка называла Протопопову недалекой, чей потолок должность инспектора, а не заместителя начальника. Я был шокирован, когда впервые услышал такие слова от Землячки. Помню однажды в июле 2018 года, когда Хрущев уже покинул поста начальника ЖКО, а Брежнев еще не был назначен, и.о. начальника стала Протопопова. Поскребышева тогда сказала Землячки:
- Вот, теперь настало твое время, ты у Протопоповой в любимчиках.
Землячка демонстративно ответила:
- Мне приходится терпеть ее длинные речи, я уже не знаю, как сбежать из ее кабинета.
С Жемчужиной Землячка поначалу сильно ругалась, довела ее до откровенного хамства. Жемчужина крикнула в адрес Землячки и Бдюмкиной: «Вы только ходите по коридору и яблоки грызете». Но потом Землячка быстро поняла, кто в ЖКО власть. И на новый год уже вовсе расплывалась в комплиментах к Жемчужине, называла ее «своим человеком», угождающе дарила ей подарки. Землячка прогнулась под новую власть в ЖКО.
Брежнева Землячка всегда терпеть не могла, но была вынуждена смириться с его должностью начальника ЖКО. Хотя сама рассказывала, что планирует делать доносы о положении в ЖКО в адрес Фурцевой, которая на дух не переносила Брежнева, постоянно третировала его, но не могла убрать с должности. Брежнев был опытным бойцом в аппаратных интригах внутри губернского правления и имел высоких покровителей. Хотя знать о всех хитросплетениях внутри ЖКО было полезно, а Землячка была опытным стукачом. Если даже чего-то не знала, то додумывала от себя. Например, Землячка распространила слух, что у меня есть третья квартира, записанная мною на Щелокова. И не просто распространила слух, но и заставила поверить в свои выдумки тех, кто следил за мной.
Слух родился просто. Однажды я попросил УК-14 начислять плату за отопление по показаниям прибора учета (они были нулевым, так в квартире никто не жил), а не по нормативу квартире моего друга. Это действительно была квартира моего друга, я к ней никакого отношения не имел. В УК-14 почему-то решили, что это моя квартира, а право собственности по документам оформлено на другого человека. Информацию тут же слили, Землячка передала «компромат» по инстанциям. Только фиктивным собственником квартиры почему-то стал Щелоков, хотя он вообще об этой истории узнал гораздо позже. Так Землячка приписала мне в собственность квартиру, которой у меня никогда не было. Но репутация у меня была такая плохая, что Землячке поверили, потому что захотели поверить.
Про Брежнева в кулуарах ЖКО Землячка всегда отзывалась нелестно. Всегда говорила, что это случайный для ЖКХ человек, который вообще ничего не понимает в профессии. Что он слишком мягок для должности начальника ЖКО, управляшки к его мнению не только не прислушиваются, а открыто саботируют. Брежнева никто не боялся. Помню Землячка приводила слова управляющей организации УК-4: «Ильич совсем мышей не ловит». В достоверности слов позволю усомниться. Я лично эту фразу слышал только от Землячки, а она умела тиражировать слухи под видом проверенной информации.
Пример Землячки типичная иллюстрация чиновничества во всем негативном смысле этого явления. Это было не служение, а личное устроение.
Но нельзя из-за слоя чиновников забывать истинную цель идеологии Черной сотни: это служение Отечеству, Народу и Вере. И по сей день я слышу слова в духе И.А.Ильина:
- Если кто-то спросит: «Кто вы?», мы с гордостью ответим: «Черная Сотня».
Таков был искренний ответ многих Русских людей начала ХХ века. Они вступали в «Союз Русского Народа» не ради личных выгод, а по своим монархическим убеждениям.