«Ты же не против, если вместо сериалов по вечерам я буду приводить домой другого мужчину?» — так, без шуток и без прелюдий, заявила мне Оля, пока я жевал утренний омлет.
Я поперхнулся, омлет пошёл не в то горло, а мир — в не ту реальность.
— Повтори, — просипел я, отпивая воду. — Кажется, я ослышался.
— Да что ты такой нервный? — отмахнулась она, прикручивая газ к моей сковородке. — Нам нужна свобода в отношениях.
— Какая? Свобода от посудомойки? Свобода не выносить мусор?
— Свобода… — она сделала паузу, будто искала правильный тег для моего YouTube-канала. — …приглашать третьих лиц в спальню.
Вот тут я поставил стакан. С грохотом. Сосед сверху наверняка подумал, что опять уронил гирю, но мне было плевать.
Полгода назад мы съехались. Оля притащила свои кактусы, я — коллекцию дисков Iron Maiden. Договор: «живём как взрослые, говорим честно». Видимо, в её версии «честно» = «Миша, я хочу попробовать чужие руки на своих лопатках».
Я не святой. В двадцать четыре я тоже верил, что моно-отношения — выдумка католиков и производителей обручальных колец. Но мне уже тридцать два, ипотека на две комнаты, и я только-только вычислил, как не ссориться из-за того, кто покупает гречку. В мой личный Excel «риски/прибыль» чужие мужики в нашей постели не вписывались.
Неделю мы ходили вокруг да около. Она намекала сердечками-единорогами в чате:
Оля: «Свобода — это любовь без границ».
Я: (гифка со свиньёй на батуте) «Нет границ — нет забора, вытаптывают газон».
В пятницу завалился домой позже обычного. На кухне сидел какой-то тип в футболке «Металлург-Зареченск», пьёт моё пиво.
— Миш, познакомься, это Вадим, — Оля светится, будто нашла майонез по акции. — Он тоже, как и ты, любит Iron Maiden. И… он согласен.
— На что? — спрашиваю, хотя мозг уже присылает уведомление: «Беги, глупец».
— На свободные отношения, — Вадим улыбается. Зубы у него ровные, как плитка в новом метро. — Я ж понимаю: твоя девочка — не вещь, а птица. Должна летать.
— Птица? — смотрю на Олю. — Ты когда успела стать орлом, а я — кормовым мышем?
— Зачем сразу драму? Мы ведь взрослые. Ты можешь тоже спать с кем хочешь. Равноправие!
Справедливости ради, равноправие выглядело так: у неё уже готов Вадим, а мне пришлось бы объяснять в «Тиндере», почему я зашёл в «Магнолия 24» за смазкой и морковкой одновременно.
Суббота. Они включили свечи, поставили винил. Меня будто вынесли на балкон — только наблюдать.
— Если хочешь, можешь остаться. Или уйти. Свобода же, — шепчет Оля.
Я смотрю на скатерть с нашими фотографиями, которую печатал на годовщину. Вадим берёт её руку — ту, что два года назад держала мою, когда мы подписывали ипотечный договор. Щёлкает игла по винилу, Fear of the Dark режет воздух. Край. Дальше либо прыгать вместе, либо заворачивать обратно.
— Оля, — говорю, — я не готов.
— Ты собственник, — шипит она. — У людей XXI век, а у тебя устав XIX.
— Может, — пожимаю плечами. — Но это мой век, моя квартира и мой омлет.
Я захлопываю дверцу спальни не чтобы участвовать, а чтобы за пять минут собрать вещи, хватаю куртку и ботинки.
— Ты куда?
— Туда, где постель — не коворкинг.
Дверь хлопает так, что дребезжит всё стекло.
В понедельник я пошёл к нотариусу. Переписал её долю, компенсировал вклад — чисто, по закону. Юрист сказал: «Брак — это контракт. Изменились условия — расторгай».
Вечером Оля написала:
Оля: «Мы с Вадимом съехали. Счёт за мебель пополам?»
Я: (смайл 👍)
Наводил порядок до часу ночи. Воздух, пахнущий свободой, оказался подозрительно похож на обычный февральский сквозняк.
После расставания посыпались советы:
— Васёк-из-заправки: «Надо было соглашаться, хоть глянул бы, как другие работают».
— Димон-двоюродный (два развода): «Мир открыт — грех не попробовать».
Я каждому отписал: «Парни, открытый мир — это круто, но дверь в мою спальню закрывается изнутри». Спал один. И, что удивительно, спал лучше, чем за все предыдущие месяцы.
Минус 430 000 ₽ компенсации, минус 10 кг нервов, плюс снова-найденное чувство юмора. Никакой брокер такой доходности не даст: заплатил деньгами — сэкономил на психотерапевте.
Неделю назад Оля постучалась в «Телегу».
— Может, вернёмся к общению? Просто дружить.
— Дружить — это когда делишься мемами, а не партнёрами. Но если надо поговорить — ок. Без Вадима на заднем плане.
— Он уже не задний план. Мы расстались. Ему тоже понадобилась свобода. И ещё одна.
— Сочувствую.
— Ты всё ещё злишься?
— Нет. Злиться — это придел. У меня уже ремонт идёт.
— Ремонт?
— Снимаю старые обои. Под ними настоящий кирпич. Без гламура. Вот и я такой же — без обложек.