***
Ведут еловые пунктиры
К объятьям свежего креста.
Художник смахивает миро
Дождя с размокшего холста.
Рисуют капли или портят
Пейзаж села, где женский плач,
Где серый купол как на торте
Уже задутая свеча?
Перенести на холст бы крики
Вдовы, тоску её и дрожь!
И дождь слезой выводит лики,
Что еле-еле разберёшь…
***
Мёрзлые дети антоновки
Спят на сухом чердаке,
Пугало в старой будёновке
Мается на сквозняке.
Марья в ночи пред иконами
Думает: «Люди поймут,
Если одёжу покойного
В холод накину ему…»
Ватник на плечи еловые
Бабкой наброшен с утра.
Взглянет в потёмках, и снова ей
Видится сын у плетня.
Смотрит сквозь стёкла немытые,
Жалобно кличет: «Сынок!»
Пугало скрипом, как всхлипами,
Ей подаёт голосок.
***
Густой туман, как седина старухи,
Искавшей поутру в лесу ягнят,
Прислушиваясь к небесам в пол-уха:
Что там о нас, о грешных говорят?
Какой тропой брести в нездешних сёлах,
Чтоб дом найти, где пустят на ночлег?
Войти в него вновь девочкой весёлой –
Чтоб разливался половодьем смех!
Река замёрзла, и скрипят полозья,
И снег под шалью, а не седина.
Открыты двери, но никто не просит
Как в детстве, чтобы ноги обмела…
***
Опять глумитесь: «Знаешь ты Завет?
Кто Руфь такая? Кто такой Иаков?»
Давно в мороз у окон мальчик плакал.
Пока я вышел, лишь остался след…
Признаюсь вам, мне чужероден слог
Священного еврейского покроя.
Вы усмехнётесь: «Ну а как же Бог?»
А Бог со мной, раз совесть раной ноет.
Что ладан жечь? Что плавить в церкви воск,
Блаженствуя от «пребыванья в Боге»?
Тогда тот мальчик был на обе бос –
Кровавый след оставил на дороге.
Хотел догнать, но исповедь не ждёт –
Я в храм спешил. Бродяге Бог поможет!
Зачем он снится мне который год,
Укутанный, как саваном, порошей?