Этнограф, историк Валерий Чернецов – легенда археологии Севера – оставил драгоценное научное наследие, которое помогает сегодня многое узнать о быте и традициях обских угров. Ученый описывает в своем труде «Быт ханты и манси по рисункам XIX века» особенности зарисовок художника Николая Шахова, авторитетно доказывая, что приобретенные Музеем этнографии АН СССР в 1939 г. рисунки, несмотря на отдельные неточности, очень много сообщают о буднях коренных народов. А традиции внимания к пожилым представителям рода вызывают большое уважение.
Рыболовное стойбище
Внимание исследователя привлек рисунок под названием «Губа Морская», изображающий жизнь и летние промыслы ненцев и хантов в устье Оби и Обской губе. На так называемой «шторке» разворачивается целый фильм, который показывает несколько эпизодов быта северян. Размещение в рамках одной композиции словно бы говорит, что все события – рыбная ловля, охота, перевозка идолов, бытовые дела на стойбище – происходят одномоментно, постоянно, перетекая из одного в другое.
«В верхнем левом углу изображен мыс, на котором расположено рыболовное стойбище. Чум крыт, по-видимому, оленьими шкурами. На лабазе, как можно предположить, находятся идолы и другие предметы культа. За это говорит то, что лабаз стоит позади чума, в месте, считающемся священным, и то, что он покрыт красным материалом – скорее всего сукном. Временное летнее жилище, изображенное здесь, широко распространено среди хантов и манси. Остов такого жилища делается из жердей. Крыша двускатная или округлая, из согнутых ветвей, – комментирует точность деталей ученый. – Лодка вытащена на берег и перевернута вверх дном. К лодке прислонено типичное для хантов и манси весло с листовидной лопастью. Рядом с лодкой стоят вешала, на которых развешан для просушки невод. На длинных спицах нанизана распластанная рыба, очищенная от голов и костей. На берегу стоит мужчина с веслом в руке, подающий связку рыбы женщине. Женщина сидит на корточках и пластает на доске рыбу. Рядом с доской стоит миска или, скорее, чуман (четырехугольная миска из бересты), в которую обычно складывают чищеную рыбу и кишки, предназначаемые на вытопку жира». Далее взгляд этнографа привлекает расшитая цветным сукном ягушка на женщине, которую он считает слишком нарядной.
«Летом, да еще на рыбном промысле, надевают старую вытертую одежду, потерявшую уже значительную долю своей яркости», – отмечает Валерий Чернецов. Со знанием быта и названий всех процессов и приспособлений обских угров он описывает, как происходит заметывание невода: «Крыло его привязано к одному из кольев сетки. Два рыбака на лодке заводят невод, а третий рыбак, стоя в воде с веслом в руке, пугает рыбу, не давая ей выйти из круга. Далее видим, что невод уже выметан. Два рыбака, стоя в воде, подтанивают его к сетке, а третий, поставив лодку на причал, подбирает в нее веревку невода. На нижнем рисунке кольцо невода сомкнуто. Лодка подошла вплотную, и в нее складывают рыбу, выбираемую из невода. Два рисунка изображают большие лодки, так называемые «каюки». Каюк – лодка, подъемностью до 10 тонн, с высоким носом, позволяющим каюку подниматься на волну, и длинной каютой, занимающей среднюю часть судна. Каюк оснащен одной мачтой, на которой поднят прямой парус. Каюки, изображенные здесь, кроме грота, несут еще небольшой марс – явление довольно редкое».
Очеловеченный идол
По наблюдениям ученого, художник исторически достоверно указывает на то, что идолы всегда находятся рядом с людьми:
«Изображены два ханты, плывущих в лодке. Они везут, по-видимому, идола, как можно предположить по одетому на него головному убору. Идолов, в тех случаях, когда они хранились в самом селении, с переездом рода на летнее стойбище брали с собой. В левом углу шторы изображено стойбище, расположенное на низком дуговом берегу. Дополнением является священный лабаз, к которому добавлена фигура идола. Идол антропоморфный, одет в красную одежду с бахромой. На голове у него коническая шапка с султаном из красных и зеленых лент. Идол изображен держащим в левой руке саблю». Этнограф указывает на неточность в изображении: «Трудно допустить, чтобы Шахову не доводилось видеть хантыйских идолов и что хотя бы понаслышке он не знал об отсутствии у них рук. Следует предположить, что такое наивное изображение идолов в виде реалистической человеческой фигуры вытекает из художественной манеры Шахова, находящейся целиком под влиянием рисунка XVIII и даже XVI вв.».
Уважаемая старость
«В правом нижнем углу изображено еще одно стойбище, также состоящее из чума, жилища из коры и т.д. Одна женщина нарисована за приготовлением пищи у наружного костра, на котором висит котел, другая стоит у лодки, из которой она вынула связку рыбы. Рядом изображен старик, с клюкой. В правой руке он держит рыбу, за спиной у него привязана котомка. По всей вероятности, Шахов изобразил одного из бессемейных стариков-инвалидов, которые находились на содержании у всего рода. Описывая такого старика, К. Носилов говорит: «Вечером я был в юрте у одинокого старика... Он едва ходил, плохо видел глазами, совсем не работал, но это никому не мешало приносить ему с «запора» рыбы для котла, из леса, с ловушек, погнившую тетерю, делиться с ним куском промысла, одевать его, починивать его заплаты, и все это делалось только потому, что и он кормил стариков в свое время, и он делился с ними, и он помогал общественным работам, и он выносил во время болезни других, когда был силен и вскармливал подростков-сирот, и ему поэтому нечего бояться ни голода, ни нищеты, ни одинокой горькой жизни. О нем заботятся все». Рисунки XIX столетия о жизни обских угров, как мы видим из описания этнографа Валерия Чернецова, выполнялись в повествовательной манере, даже можно сказать, кинематографической, когда отдельные эпизоды размещаются на одном полотне, в рамках одной композиции, чтобы донести до зрителя в целом живые истории быта коренных народов нашего края. И которые, честно говоря, мало изменились с тех пор.
Кстати
Ученый-юбиляр
В этом году исполняется 120 лет со дня рождения легендарного исследователя Севера Валерия Николаевича Чернецова. В честь этой знаменательной даты при Сургутском государственном университете была торжественно открыта именная аудитория, посвященная исследователю. Об этом сообщают ученые Института археологии Севера. В аудитории расположена подготовленная коллективом Центра югорской археологии и этнографии выставка «В.Н. Чернецов – легенда археологии Севера».
Родом из семьи московских архитекторов, Валерий Николаевич, побывав в геологической экспедиции на Урале радиотехником, круто изменил свою судьбу. Окончив вуз по специальности «этнография финно-угорских народов», он начал свою карьеру этнографа.
За годы пребывания на Севере Западной Сибири Чернецов выучил язык манси и стал одним из авторов первой азбуки и учебников мансийского языка. Сами манси называли его «Лос махум», что означает «лозвинский мужчина». С 1935 г. исследователь сосредоточился на археологии.
В 1940 г. Чернецов переехал в Москву и более тридцати лет являлся научным сотрудником Института археологии Академии наук СССР. Он был крупнейшим специалистом по языку, этнографии и фольклору Зауралья и Сибири.
Во время Великой Отечественной войны Чернецов читал лекции по этнографии и фольклору народов Сибири в Московском государственном университете. В 1941 г. он выпустил очерк об этногенезе обских угров, а в 1942-м защитил кандидатскую диссертацию «Основные этапы истории Приобья от древнейших времен до Х века н.э.».
По материалам экспедиций подготовил докторскую диссертацию, но защитить ее не успел: скончался в 1971 г. вследствие тяжелой болезни.
Читать в источнике