Вчера, на девятый день, помянули русского поэта Валентина Сорокина его челябинские друзья-писатели: Кирилл Шишов, Алексей Казаков, Сергей Алабжин, автор этих строк и живописец Василий Соловьёв.
Член Союза писателей России, редактор газеты патриотов «Танкоград», один из самых преданных друзей покойного поэта Сергей Вениаминович Алабжин рассказал нам о гражданской панихиде в Москве и похоронах Валентина Васильевича Сорокина на кладбище Сергиево Посадского района рядом с могилами родных. И показал книгу, которую можно без преувеличения назвать однотомным полным собранием сочинений Валентина Сорокина в 2004 году.
Член Союза российских писателей Кирилл Алексеевич Шишов прочёл свой очерк о русском поэте-бунтаре. А Алексей Леонидович Казаков, член Союза писателей России, – о многочисленных встречах с Валентином Васильевичем в Москве и в Константиново на праздниках поэзии Сергея Есенина.
И вчера для меня открылась природа настоящего русского поэта: Сорокин был обнажённым поэтическим нервом России. Таким же, как его любимый поэт Сергей Есенин. Оба жили в эпоху великого слома России. Не случайно Валентин Васильевич входил в комиссию по изданию собрания сочинений рязанского поэта, куда попал и самый известный в России исследователь творчества Есенина – Алексей Казаков. И если выживало наше Отечество в такие сложные времена, то только благодаря русским поэтам и писателям – носителям культурного кода нашего народа. Политики приходили и уходили, оставляя самые противоречивые воспоминания о себе. А настоящие поэты оставались в сердцах и душах своего народа лучом света и надежды на лучшее будущее. Таким останется в нашей памяти и потомок поэтического наследия Сергея Есенина – Валентин Сорокин – огненный поэт XX века.
И последнее: чтобы понять природу человеческой души, надо прочесть его любимое стихотворение МОЛИТВА:
Я молюсь тебе, Господи, и не перестаю молиться
Среди неуютной ночи, среди безутешного дня,
Ты помоги мне, Господи, подняться и распрямиться
От бед и болезней, внезапно обрушенных на меня.
Вспомню детство: бураны, дожди да скалы,
Да реки, клокочущие в таёжную тишь.
А мама смеётся: «Тебя опять солнышко утром искало,
Вот умоешься и на вершину встречать его полетишь!..»
А на вершине – ветер, изуродованные берёзы,
Лбы рукавом прикрывая, движутся через мороз и чад,
И не их ли, не их ли, не их ли тяжёлые слёзы
Золотыми листьями в окошко моё стучат?
А мама за мною, седым, глазами
Следит, Богородица, в заоблачном серебре,
И не её ли, не её ли, не её ли багряными ягодами-слезами
Рябина тропу мою госпитальную осыпала на заре?
Я лёг бы и упокоился на той позабытой вершине,
Но ведь есть, которая любит меня, и Господа просит сберечь.
И хутора мои растворились в чилижнике и крушине,
И над горным простором истаяла русская речь.
Теперь туда не спешат и не торопятся люди,
Долина обилья разграблена, брошена и пуста,
И боюсь я, боюсь я, Господи, вдруг рядом с моим не будет
Ни одного чёрного, идущего к звёздам креста!..
Павел БОЛЬШАКОВ, член Союза российских писателей, фото автора
