Примерно три года назад со мной произошла очень странная история. Один мой приятель — любитель путешествий — взял отпуск, сел на велосипед и решил поехать по старым селам Пермского края. Он любит исследовать этнографию, быт, собирает местные предания. Маршрут его привёл в посёлок Татарская Бурма — красивое место, окружённое тайгой.
Звонит мне оттуда и говорит: «Коля, что-то тут не так. Приезжай». Я спрашиваю: «Что случилось?» — «Не по телефону. Странное».
Оказалось, он собирался доехать до заброшенной деревни Ешимовка, чтобы переночевать там. Местные его перед отправкой спросили: «А ты не боишься волосатиков?» Он сначала подумал, что речь о медведях или кабанах — мол, «я с ними на ты». Но уже через километр по заброшенной лесной дороге он наткнулся… на разорванную пополам корову. Просто посреди дороги.
Мы с другом сразу поехали туда. И действительно — картина жуткая. Корова была разорвана буквально по линии груди, как будто её кто-то схватил за заднюю часть и отвинтил. Позвоночник и рёбра были смяты, травмы — явно прижизненные. Но вот что удивительно: труп не был съеден. Ни волки, ни другие звери не обглодали тушу. Она просто лежала, сгнила сама по себе. Череп мы нашли отдельно, рядом лопатка, часть ноги. И — посреди всего этого — странные жёсткие волосы.
Сначала я подумал, что это старая леска — настолько они были плотные. Мы собрали их. И тут вспомнили: буквально за пару дней до этого у нас на конференции выступал Игорь Бурцев и рассказывал о снежном человеке. Тогда-то и закралось первое подозрение: а вдруг это не просто зверь?
Решили исследовать окрестности. Я пошёл в одну сторону, ребята — в другую. И буквально через 50 метров я на мху нахожу огромный след. У меня 43-й размер, но рядом с этим следом мой ботинок выглядел как детский. Длина — с 10-сантиметровый зазор, а между шагами — метр двадцать. Это уже было серьёзно.
И тут начинается странное.
Из глубины леса я слышу женское пение. Неясное, как будто кто-то поёт артикуляционно, без слов. Думаю: может, местная жительница, грибы собирает, шумит, чтобы зверя отпугнуть. Я двигаюсь — звук уходит. Останавливаюсь — приближается. И вот тут по спине пробежал холод: звук начинает метаться из стороны в сторону, как будто кто-то двигается со скоростью, не свойственной человеку. Я понял — меня как будто заманивают в чащу.
Я кричу ребятам — никто не отзывается. Тогда выстреливаю холостым из сигнального пистолета. А пение не прекращается. Кто в лесу продолжит петь после выстрела? Это не женщина. Я понял: нам туда не стоит идти.
Когда ребята подошли, они сказали, что слышали, будто я разговариваю с кем-то — с женщиной. У каждого были свои слуховые галлюцинации. Тогда мы решили: хватит. Забрали волосы, поехали обратно.
В Татарской Бурме спросили: «А кого вы называете волосатиком?» Ответ был: «Это не медведь. Это хозяин леса». И добавили, что раньше вагулы приносили ему дары — сначала лося, а потом, бывает, и старую корову. Специально. Обычай такой. Только чужим не рассказывают — зачем, мол, городским это знать.
Вернувшись в Пермь, я отнёс волосы в криминалистическую лабораторию. Официально анализ делать не стали, но замначальника согласился глянуть. Результаты — шок.
Это человеческий волос, но такой… быть не может. Толщина — втрое больше обычной. Плотность — до 150 ден, как у толстых женских колгот. Даже у северных народов — максимум 90. Пигмент невозможно было разрушить спецраствором: они двое суток мучились, а в норме уходит два часа.
Вывод: это волосы человека… но не такого, как мы.
Друзья, ставьте лайк если вам нравятся подобные рассказы, и тогда я буду публиковать их чаще.
Хотите узнать больше о снежном человеке?
📚 Переходите в нашу подборку:
«Снежный человек: факты, легенды, доказательства»