После смерти бабушки мне достался дом— старенький, деревянный, словно вырезанный из забытых сказок. В нём пахло временем, ладаном и пылью, которую не трогали десятилетиями. Я приехала туда, чтобы разобрать вещи и решить, продавать дом или оставить как дачу.
На третий день уборки, разбирая старый комод с выщербленными ручками, я наткнулась на бархатную коробочку. Внутри — колода карт. Не игральных, нет. Потрёпанные, с позолоченными краями, карты Таро. На оборотной стороне — змея, свернувшаяся кольцом, и надпись на латинице: "Nigra Voces."
Я не разбираюсь в мистике, но художественное оформление поразило: лица на картах были пугающе реалистичны, словно нарисованы с натуры. У Повешенного — перекошенное от боли лицо, у Башни — лица падали из окон, открыв рты в беззвучных криках. Я пересчитала карты. Их было 43.
— Погодите… — пробормотала я. — Их же должно быть 22 старших аркана и 56 младших… 78. А тут только сорок три.
Я пролистала колоду. На последней карте не было ни номера, ни названия. Только изображение. Девушка, очень похожая на меня, стояла среди пепелища. На заднем фоне — тот самый дом.
Я нервно усмехнулась. "Художник что, из будущего работал?"
В ту ночь я не спала. Дом скрипел и вздыхал, как живой. В какой-то момент послышался щелчок — как будто дверь приоткрылась. Я встала, проверила: всё закрыто. Но на кухне кто-то разложил карты полукругом прямо на столе.
— Шутишь? — прошептала я. — Я их даже не доставала…
Колода лежала идеально — как будто их выкладывали опытной рукой. И последняя карта снова была сверху — та, где я стояла на пепелище.
Я убрала карты в коробку и спрятала под подушку. "Мало ли, ветер, грызуны… или я психую."
Но утром на подоконнике был след — тонкий, пепельный отпечаток босой ноги. Маленькой, словно детской. И он вёл к комоду, где раньше лежала колода.
Я позвонила подруге, психологу. Та долго молчала, потом предложила сжечь карты.
— Не стоит держать в доме то, что хочет выйти, — сказала она.
Я согласилась. Вечером вышла на улицу, развела костёр и бросила карты в пламя. Они вспыхнули быстро, как сухие листья. Но в тот момент, когда догорела последняя, небо будто вздрогнуло. Послышался тонкий крик, едва различимый.
В ту ночь дом сгорел.
Пожарные сказали: короткое замыкание, но электричество в доме давно было отключено.Я чудом спаслась — проснулась от запаха гари и выбежала босиком.
После происшествия я сняла квартиру в городе. Вещи? Собирать было нечего. Всё сгорело. Кроме одного.
В сумке, которой не было в доме, лежала карта. Одна.
Та самая. Без названия. Где я стояла на пепелище.
Я попыталась её сжечь — не вышло. Бумага не поддавалась огню. Вода тоже не помогла. Тогда я сжала карту в кулаке и побежала в церковь.
— Оставьте это, — сказал пожилой священник, взглянув на рисунок. — Это не принадлежит вам.
— Я знаю. Но почему она за мной?
Он вздохнул.
— Потому что кто-то из ваших предков когда-то заключил сделку. Такие вещи передаются не через кровь, а через выбор. Вы открыли коробку. Вы посмотрели. Этого достаточно.
— Что мне делать?
— Найдите остальных. Их должно быть сорок четыре.
— Я думала, сорок три…
Священник посмотрел на меня с тоской.
— Вы — сорок четвёртая.
Продолжение следует...