Мы остановились на том, что Габдуллу забрали в Уральск. Новый город, новая глава. Уральск конца XIX века — не провинция: татар здесь много, три мечети, три квартала, своя культурная жизнь.
В доме тёти Газизы всё было по-домашнему: его обшивали, укладывали спать, ласково называли. Даже дядя, Галиасгар-бай, поначалу относился с любовью. А ещё там жила его сестра Газиза (младшая), та самая, с которой он наконец-то смог сблизиться.
Габдулла с головой ушёл в учёбу. Иногда настолько торопился в медресе, что уходил без завтрака. В это время случилось и важнейшее — он начал учить русский язык. Галиасгар-бай, человек практичный, решил, что племяннику это пригодится. И не прогадал.
Русский класс ошеломил Габдуллу, особенно он был сильно удивлен: земля оказалась не на рогах быка, как писали в книгах, которые до читал до этого, а формы её не плоский блин, а арбуз.
Он стал одним из лучших учеников, ему начали давать домой книги. А там Пушкин, и снова поэзия, только теперь на другом языке. В своей оде «Пушкину» (1906 год) Тукай пишет:
Я мудрость книг твоих постиг, познал источник сил я,
Вступил я в щедрый твой цветник, твоих плодов вкусил я.
Но счастье, как всегда в его жизни, длилось недолго. Галиасгар остыл, появился укор: «слишком забавный, слишком неблагодарный». А летом в дом привезли других сирот, уже «родных» по крови.
А потом трагедия: в 1900 году Галиасгар-бай умер. Дом опустел, денег стало мало, надежд ещё меньше. Газиза (сестра) не могла взять братишку к себе. И тогда Габдулла собрал свои книги, взял подушку и переехал жить в медресе. Так началась новая страница.
Медресе было тесным и душным. Спали и занимались в разных помещениях. Сначала Габдулле приходилось ночевать, где придётся, порой в запечке. Лишь на второй год ему выделили постоянное место. Затем его переселили в худжру, теоретически отдельную комнату, на деле — маленький уголок, отделённый занавеской от других.
Питание было скромным — кто варил похлёбку, кто жил на хлебе и чае. Учёба не прекращалась: с утра до вечера, пять раз в день молитвы. Выходили только на ифтар или помогать байским семьям с похоронами. Несмотря на трудные условия, Габдулла не тяготился. Он стремился к свободе, к общению с ровесниками, а эти ограничения не казались ему серьёзным препятствием.
Особенно Габдулла любил петь, и имел феноменальную память. Он знал множество народных песен и с каждым годом углублялся в фольклор. С приходом весны шакирды уходили по деревням, а Габдулла просил своих друзей записывать баиты, песни и сказки. Вечерами он сам рассказывал истории, а дети умоляли его поделиться новой.
С 14-15 лет Габдулла стал жить за свой счёт. Хотя обе Газизы заботились о нём, он не любил их тревожить, понимая, как им тяжело. Летом, когда денег не было совсем, он выходил с удочкой на речку, а свои доходы, 1-2 рубля, зарабатывал репетиторством (преподавал русский) и переписыванием книг для хазрета.
К 16 годам Габдулла стал другим. В 1902 году он стал задавать такие вопросы, которые многих ставили в тупик. Читая книгу «Мухаммедия», он вдруг спросил у Газизы-младшей: «Как же так, Аллах, всевидящий и вездесущий, не знал о том, что Адам и Ева отведали запретный плод?» Этот вопрос был смелым для его времени, и означал одно: Габдулла начинал критически относиться к учению, которое преподносилось в медресе. Всё это было только началом пути.
В 1900 году в Уральск приехал поэт Мирхайдар Чулпаный. Когда-то он учился в том же медресе, где теперь был Габдулла. Поэт — живой! И не волшебник, а обычный человек. С этого момента Габдулла решает: хочу быть поэтом. Берётся за аруз — арабскую систему стихосложения.
Но настоящим катализатором стал Камиль Мутыгый Тухватуллин — сын хазрета. До 20 лет успел: поучиться в Казани, жениться, пожить в Египте и поучиться в Каире. Тот самый сын маминой подруги!
Камиль был энтузиастом. Создал в медресе литературный кружок, начали выпускать рукописный журнал «Магариф» («Просвещение»). Но ему этого мало, Камиль решает заняться издательским делом всерьёз, открывает контору. Габдуллу берёт туда конторщиком. У Тукая появляется стабильный доход.
К этому моменту Габдулла уже открыто курит, ходит без тюбетейки, появляются слухи о спиртном. Всё это — форма протеста. Он всё яснее видит, что медресе даёт знания, не соответствующие времени.
Он много пишет. Даже на русском пробует. Но ничего не сохраняет, только пробует перо. Имя Тукая становится известным не только в медресе, но и в городе.
1905 год — первые маёвки, демонстрации. У Тукая — вдохновение. В Уральске начинают выходить татарские газеты и журналы. Мутыгый покупает типографию и газету «Уралец». Тукай становится наборщиком.
27 ноября 1905 выходит первый номер газеты «Фикер» («Мысль»). В 1906 «Фикер» выходит уже трижды в неделю, появляется «Эль-гаср эль-джадида», планируется сатирический журнал «Уклар» («Стрелы»).
Это, наверное, одни из самых счастливых лет в жизни Тукая — он занят любимым делом, окружён единомышленниками, пишет, спорит, смеётся. Живёт.
Габдулла в Уральске — уже не просто шакирд с подушкой и книжками, он теперь настоящий писатель. До июля 1906 года он успевает опубликовать стихи, статьи, рассказы, фельетоны, переводы басен Крылова… Серьёзно, откуда столько энергии? Мне бы такую работоспособность, я бы закидала канал постами!
Писал Тукай в основном по ночам, когда медресе засыпало. Так у него и выработалась привычка: день — другим, ночь — себе и поэзии.
Днём он трудился в наборном цехе, а в остальное время — ещё и участвовал в жизни города: читал революционные газеты, распространял прокламации, слушал народ, размышлял. Было ощущение, что вокруг всё кипит, а его народ… спит. В апреле 1906 года он так и пишет статью: «Умерла ли наша нация или она только спит?»
В январе 1907 года Тукай окончательно покидает медресе и становится профессиональным поэтом и журналистом. Живёт в гостинице, пишет для сатирического журнала «Уклар» (на нём журнал держится полностью).
И вдруг — увольнение. Мутыгый, его бывший наставник, выгоняет его. Формально — за подстрекательство рабочих к забастовке. По факту — просто взгляды разошлись: один либерал, другой уже радикал.
У Мутыгыя дела идут плохо. Издательство выкупает богатый татарин Муртаза Губайдуллин, и Габдуллу снова зовут работать. Но недолго музыка играла, все издания закрываются. Тукай опять остаётся без работы.
В это время он пишет «Шурале» — поэму-сказку, вдохновлённую детскими воспоминаниями о Кырлае. Ни одной книги у него ещё не вышло, а имя уже знают за пределами Уральска. Поступают предложения из журналов и газет, в том числе из Казани. Он публикует первые книги, получает гонорар ю.
Летом 1907 года Тукай долго думает, но в сентябре всё же решается. Собирает вещи, фотографируется с друзьями на память и покидает Уральск. Впереди — Казань. И совсем другая жизнь.
Продолжение будет завтра.
