«Иду я где-то и подхожу к ржаному полю; <…> Раздвинув последнюю долю ржи, остававшуюся передо мной, руками, я увидела, что поле уже кончилось, и тут же, сряду, начинается огромное пространство воды, которому и конца не видно; но я почему-то знала, что это вода наливная, а не самобытная».
Текст: Сергей Виноградов
Такой сон приснился будущей игуменье Леушинского монастыря Таисии за месяц до назначения на этот пост. Через четверть века после смерти настоятельницы обитель затопили водами Рыбинского водохранилища. Плоды многолетних трудов игуменьи и, вероятно, ее могила остались на дне рукотворного моря.
Возглавив в 1881 году Леушинскую женскую общину, располагавшуюся неподалеку от Череповца (в то время город входил в состав Новгородской губернии, сегодня – в составе Вологодской области. – Прим. ред.), Таисия превратила ее в один из трех крупнейших женских монастырей в России. Судьбой обители интересовались император Николай II и его супруга, неоднократно встречавшиеся с игуменьей. Монастырю покровительствовал известный священник и проповедник Иоанн Кронштадтский. Обитель снимал пионер цветной фотографии Сергей Прокудин-Горский.
В 2025 году исполнилось 110 лет со дня смерти игуменьи Таисии, в честь чего в Череповце и селе Мякса на берегу Рыбинского водохранилища, где возрождается Леушинская обитель, прошли церковные службы, конференции и концерты.
«ПЕРЕВОРОТ БЫЛ СДЕЛАН НА ВСЮ ЖИЗНЬ»
Таисия (в миру – Мария Васильевна Солопова) родилась в Санкт-Петербурге в 1842 году. Отец ее, Василий Васильевич, был потомственным дворянином Боровичского уезда Новгородской области, а мать, Виктория Дмитриевна, происходила из рода Пушкиных. В своих записках Таисия называла себя «счастливой Марией, Богом дарованной на утешение скорбной матери»: рождавшиеся в семье до нее дети умирали во младенчестве.
Воспоминания Таисии почти в равной степени перемежаются повествованием о реальной жизни и пересказом снов и прозрений, которые повлияли практически на все важные решения в ее жизни. В 13 лет ученице Павловского женского сиротского института случились два видения, которые совершили переворот в ее душе и подсказали жизненный путь. Рассказать об этих божественных снах она решилась только священнику. «Он поцеловал меня в голову и сказал: «Это твое призвание, храни эту тайну, а Господь сам довершит свое дело», – вспоминала она позднее. – После этого мне стало как-то легче вращаться с людьми; но переворот уже был сделан на всю жизнь. Я чувствовала какую-то тесноту души, сознавала, что не могу жить общепринятым образом жизни».
Этот особенный склад души замечали и подруги по институту. Однокурсница будущей игуменьи, Надежда Байкова (в замужестве Лухманова), вспоминала, что Мария Солопова вызывала насмешки других девочек, ее называли «Салопихой», «монахиней», «святошей», кривобокой и подслеповатой. Удивлялись ее странным речам на возвышенные темы, болезненности, частым обморокам и слезам. Однако, пишет однокурсница, когда «Салопиха» заболела надолго, все девочки в классе вдруг ощутили, как им ее не хватает, и отправились навестить больную подругу.
Незадолго до окончания института Мария призналась однокурсницам, что отправляется в монастырь. «Я как подумаю, что там звонит колокол! – приводит ее слова Надежда Лухманова. – Рано, в четыре часа, уже звонит к заутрене. Как только глаза откроешь, уже кругом все крестятся, молитву творят. А службы долгие, поют там хорошо. Я ведь убогонькая: ни шить, ни работать не могу, вот я и буду целый день молиться».
Мать не сразу согласилась с желанием Марии уйти в монастырь, но дочь настояла на своем. Распродав свое имущество, она поступила в 1860-х годах в Тихвинский Введенский монастырь. В 1870-м Мария была пострижена в рясофор с именем Аркадия. А через два года она перешла в Зверин-Покровский монастырь в Великом Новгороде, где подвизалась шесть лет, исполняя послушание регента.
В 1878 году инокиня Аркадия была переведена на должность казначеи в Званский Знаменский монастырь (село Званка, в 55 верстах от Великого Новгорода. – Прим. ред.). В этой обители 10 мая 1879 года инокиня Аркадия была пострижена в мантию (малую схиму) с наречением имени Таисия.
«УЗРЕТЬ ТЕБЯ, НАШ ЦАРЬ, ПОМАЗАННИК СВЯТОЙ»
В 1881 году, когда игуменья Таисия возглавила Леушинскую женскую общину, в ней действовали два храма. В 1885-м община была преобразована в монастырь, в 1903 году его причислили к 1-му классу. К этому времени обитель имела пять храмов, два скита и девять подворий.
Труды и заботы игуменьи распространялись не только на Леушино. Одиннадцать монастырей, три скита, пятнадцать подворий прямо или опосредованно были обязаны настоятельнице Таисии своим существованием и процветанием. Речь идет об обителях в Архангельской, Псковской, Новгородской, Ярославской и других областях России. «Нищей храмоздательницей» назовет она себя в духовном завещании.
Уникален вклад игуменьи Таисии в развитие образования, в особенности среди крестьян. Спустя несколько месяцев после назначения настоятельницей она открыла в одном из монастырских корпусов школу для детей деревни Леушино. Впоследствии ее трудами было создано несколько учебных заведений, включая гремевшую на всю Россию Леушинскую церковно-учительскую школу. Игуменья Таисия стремилась дать образование и востребованную профессию детям из малоимущих семей и сиротам.
Были у нее и недруги – в основном помещики, недовольные активностью игуменьи и уважением, которым она пользовалась у крестьян. Построенные школы жгли и разрушали. Но дело шло. В немалой степени в этом Таисии помогало знакомство с императором и императрицей.
Комнатной девушкой при царской семье состояла череповчанка Анна Демидова. Она была выпускницей Леушинской школы, так что об этом месте и его уникальных традициях рукоделия императорская семья знала.
Игуменья Таисия семь раз встречалась с императором и его супругой, получала финансирование для воссоздания того или иного монастыря, а также личные подарки. Во время одной из встреч, в 1912 году, игуменью посадили между императором и императрицей, и она поднесла Николаю II свое стихотворение, которое, по воспоминаниям Таисии, заставило его прослезиться.
Давно уже, давно всем сердцем я стремилась
Узреть Тебя, наш Царь, Помазанник святой…
И вот, под старость лет, желанное свершилось,
И я, раба Твоя, стою перед Тобой!
«ИЗВЕДАЛА ВЕСЬ ТРУД НИЩЕЙ ХРАМОЗДАТЕЛЬНИЦЫ»
Игуменья Таисия скончалась в 1915 году после продолжительной болезни. По ее распоряжению при погребении было прочитано духовное завещание настоятельницы.
«Не плачьте обо мне, дорогие мои сестры, чада моя, радосте и венче мой! не расстаюсь я с вами духом, не расстаюсь, но только временно отлучаюсь от вас и то только телом, души же наши всегда будут в общении, вы будете поминать меня, о чем усердно молю вас. [...] Не погрешу, сказав, что все храмы обители, все подворья ее и здания пропитаны обильно слезами моими. Я, в буквальном смысле, изведала весь труд нищей храмоздательницы, всю скорбь основательницы монастыря. Но, видно, такова была воля Божия!»
Немалую часть духовного завещания игуменья Таисия посвящает финансовому вопросу и наследству, указывая на то, что возможные упреки в корысти для нее, вершившей большие дела, одни из самых болезненных. «Сотни и тысячи проходили через мои руки на созидание величественных наших храмов и других построек, но меня хранил Господь от казенной копейки, чиста в ней рука моя, чиста и душа моя, и «мне да не будет хвалитися токмо о кресте», понесенном во имя Господа моего, о кресте нищеты, скудости, труда и терпения, как неразлучных спутников моих по делам устройства обители», – написала она.
Таисия назвала себя нестяжательной инокиней, не скопившей материального наследства, но кое-какие распоряжения в духовном завещании сделала.
«Денег себе не собирала, не хранила, напротив – последнюю копейку отдавала; правда – трудно иногда бывало в нужде, но за то легко готовиться к исходу в вечность, – ничто не удерживает, – пишет игуменья. – Деньги, какие я имела при поступлении в монастырь, какие я приобретала рукодельем или книгами, или какие мне давали благодетели, – все употребляла на общую потребу. Остались у меня 2 выигрышных билета, я нарочно хранила их для Леушинской и Ферапонтовской обители по билету, если Господу угодно оказать им чрез то милость. Единственное стяжание мое – иконы и книги. Книги – полную библиотеку – завещаю Леушинскому монастырю на общую пользу. Иконы, если не успею раздать сама между сестрами, то предоставляю сделать это монахине Агнии: лучшие поместить в церковь, а остальные раздать в молитвенную память сестрам».
Игуменью волнует не только судьба библиотеки и выигрышных билетов. В ее завещании нетрудно разглядеть и беспокойство о судьбе обители и всей страны. «И сам Господь и все апостолы многообразно предупреждают нас, что в последнее время восстанут волцы хищницы, чтобы прельстить, «аще возможно и избранныя», но не слушайте никого, будьте тверды в вере и любви ко Господу нашему Сладчайшему Иисусу, коего вы носите в сердцах своих», – призывала она своих монахинь и всех верующих.
А что с могилой игуменьи Таисии? После смерти она была погребена в склепе в соборе Похвалы Богородицы Леушинского монастыря, в правом приделе – так гласят документы. Остался ли склеп на дне водохранилища? Да, вероятно. Но есть и другие версии. Например, одна из них говорит о том, что останки настоятельницы были перезахоронены сестрами монастыря в другом месте. Время на это у монахинь было, храмы обители окончательно закрыли лишь в 1941 году.
«Не исключено, что последний покой многострадальная настоятельница обрела на монастырском кладбище в Успенском скиту, – пишет автор фундаментального исследования, посвященного игуменье Таисии, Михаил Мальцев. – Есть и другое мнение. Рассказывают, что леушинские инокини, проживавшие в деревне Романово Череповецкого района, многие годы прятали у себя нетленные мощи какой-то монахини, возможно, игуменьи Таисии, и незадолго до своей кончины попросили похоронить их в сенях одного из домов».
«ВОДА СТАЛА МЕЛЕТЬ…»
Предсказания настоятельницы сбылись. «Волцы» пришли и закрыли Леушинскую обитель, а спустя десятилетия монастырь был затоплен при строительстве Рыбинского водохранилища. В год 100-летия преставления игуменьи в селе Мякса, на берегу этого самого водохранилища, возник Новолеушинский Иоанно-Предтеченский женский монастырь. Вскоре в нем началась монашеская жизнь.
Масштабом и великолепием Леушинского монастыря новая обитель пока похвастаться не может. Помимо двух храмов, в одном из которых располагается воскресная школа, здесь имеются келейный корпус, гаражи и два непригодных для проживания дома. Игуменьей с момента возникновения монастыря стала матушка Кирилла (Червова), приехавшая в Вологодский край из Карелии. Деньги на жизнь монастыря собираются по крупиночке, как когда-то собирала их игуменья Таисия. Несмотря на трудности с обустройством быта, уже в первый год существования новой обители здесь было 10 насельниц, сегодня их число продолжает расти.
Монахини и трудницы ведут хозяйство, занимаются огородом и теплицей, делают заготовки. Игуменью Таисию ежедневно поминают в молитвах, стараются жить по ее заветам, содержащимся в «Письмах к новоначальной инокине». Подъем в половине шестого утра, в шесть часов начинаются молитвы – читают монашеское правило. С половины девятого – Божественная литургия, потом трапеза, а после этого послушание, труды и прочее.
«Сподобиться монашеского – ангельского – чина, подражать ангелам сложно, ответственно и трудно, – говорит настоятельница, отвечая на наш вопрос о том, что побуждает людей уходить в монастырь. – Это только кажется, что за монастырской оградой тихо, спокойно и сюда бегут от проблем. В монастыре как на передовой, постоянно идет невидимая брань с врагом рода человеческого».
Община монастыря старается как может возрождать объекты и традиции Леушинского монастыря. Два года назад отстроили заново чайный домик, в котором при Таисии находили отдых паломники. Он в точности повторяет облик монастырского строения, которое можно увидеть на старых фотографиях. В нем размещен музей Леушинской обители, среди экспонатов – образцы удивительного монастырского ткачества и стеганых одеял. Это искусство возрождается и в Новолеушинском монастыре, мастерицы проводят занятия для всех желающих.
Экспонаты в музей передают потомки местных жителей, которые находят леушинские вещи на чердаках домов своих предков. Пополняет коллекцию и Рыбинское водохранилище: в период обмеления можно добраться до того места, где когда-то стоял Леушинский монастырь. Один из музейных экспонатов – настоящий леушинский изразец – не под стеклом лежит, а использован в облицовке печки наряду с изразцами-новоделами.
Об игуменье Таисии помнят не только в Мяксе. В Санкт-Петербурге продолжает действовать подворье Леушинского женского монастыря. В Череповце на трех зданиях размещены мемориальные доски, посвященные игуменье. В том числе на доме, где произошла ее первая встреча с Иоанном Кронштадтским, а также на привокзальной церкви, которую они освящали вместе. Череповецкая епархия продолжает работу по канонизации игуменьи Таисии, ведутся разговоры об установке памятника настоятельнице.
«Если пребудете в вере и любви к Господу, то Господь пребудет с вами и сохранит обитель вашу, как хранил доселе», – напутствовала она тех, кто остался в монастыре после нее. И правда, ведь в вещем сне будущей игуменьи так и было: ржаное поле, потом наливное море, а следом – снова твердая земля…
«Чем дальше, тем глубже, и я стала бояться утонуть, так как плавать не умею, а вода покрывала меня по шею, – вспоминала она свое видение. – Вдруг сверху, как бы с неба, упал прямо мне в руку (правую) настоятельский посох <…> С помощью этого посоха я шла далее водой, и, наконец, вода стала мелеть, скоро показался луг зеленый и невдалеке белокаменная ограда, в которой виднелись храмы и корпуса, то-есть монастырь».