Признаёт ли Германия вину в развязывании Первой мировой? Часть 1 - От отрицания к принятию

Отвлечемся немного от темы Великой Отечественной, теме которой уделялось последнее время очень большое внимание на канале (что вполне объяснимо в –на носу юбилей, без сомнения, великого события). Когда уже более пару месяцев назад на одном из каналов меня убеждали в том, что вина Германии в Первой мировой неочевидна, и что скорее в развязывании великой бойни виновата больше Россия, вступившаяся за Сербию и первой начавшая мобилизацию. Несмотря на то, что лично я уверен полностью, что на Германии лежит полная ответственность за начало Великой войны, стало интересно, а как же в самой Германии смотрят на вину своей страны в этом событии? Об этом данная статья.

Точка зрения сразу после Великой войны

За столетие своего существования германская историография Первой мировой войны, как, впрочем, и все германское общество, перенесла неоднократные и довольно серьезные изменения. В ряде случаев они были настолько кардинальными, что примерно с 80-х гг. прошлого века можно даже говорить о наступлении «новой эры из­учения мировой войны». В эти годы среди немецких историков обо­значился и/или утвердился ряд ставших сегодня базовыми идей о происхождении и сущности войны, а также начали оформляться ши­роко распространенные сегодня, в начале XXI в., методологические подходы к ее изучению. До этого в Германии были сформулированы и закреплены в общественном сознании вполне определенные и не совсем объективные взгляды на роль Германии в Первой мировой войне. Различные научные док­трины уже развивались почти исключительно в рамках установив­шейся концепции.

Вагон маршала Фоша, в котором было подписано Компьенское перемирие, положившее конец Первой Мировой. Из открытых источников.

Особенностью изучения истории Первой мировой войны в Гер­мании являлось то, что начиная с Веймарской республики како­го-либо объединяющего центра исторических исследований по этой теме не существовало, в связи с чем различные научные центры могли формировать собственные направления изучения войны. В межвоенный период, когда в т. ч. появилось и большое число мему­аров и работ непосредственных участников войны, в целом исто­риография войны занимала консервативные позиции. При этом она яростно противостояла официальной точке зрения руководства Веймарской республики — более либеральной, возлагавшей вино­вность за поражение на правящие круги Германской империи. Со­ответственно, положения 231-й статьи Версальского договора об от­ветственности Германии и ее союзников за развязывание войны и потери в ней большинством германского общества в целом, и гер­манскими историками в частности, зачастую воспринимались не­справедливыми и не соответствующими действительности.

Конечно, нельзя говорить, что после войны немцы занялись без­оглядной фальсификацией истории. В этот период в Германии было опубликовано огромное количество документов, имеющих отноше­ние к войне и составивших мощную базу для дальнейших исследований. Причем активное участие в этом процессе приняло само Военное ведомство'. Имперский архив в Потсдаме (а с 1936 г. — ис­следовательское ведомство Военного министерства и Верховного ко­мандования сухопутных войск) в 1925-1944 гг. выпускал официаль­ное многотомное (всего вышло 14 томов) издание «Мировая война с 1914 по 1918 гг.», а также «Сражения мировой войны» в 36 томах, куда вошли воспоминания участников военных действий. Последнее столь масштабное издание, позиционируя себя как «наиболее пол­ная» публикация исторических источников, на самом деле была до­статочно тенденциозной подборкой текстов в националистическом духе и была направлена на откровенное прославление германской армии, германского духа и т.д. Параллельно с ним выходила также и «Война на море».

И хотя публикация документов казалось бы должна способствовать взвешенному, объективному подхо­ду, уже в этом издании обозначились основные подходы к изучению Первой мировой войны, которые будут доминировать в немецкой историографии на протяжении более 60 лет. Они были совершенно однозначно направлены на оправдание политики Германии, дока­зательство ее невиновности в развязывании войны, миролюбивого характера ее предвоенной политики, и, как следствие, утверждение о том, что Первая мировая была для Германии войной оборонитель­ной. Таким образом, ответственность за развязывание войны пере­кладывалась на страны Антанты, в т. ч. — в значительной степени на Россию. Именно такая позиция была публично озвучена на приуро­ченном к 10-летней годовщине начала Первой мировой войны исто­рическом съезде, состоявшемся во Франкфурте-на-Майне в 1924 г. После главного доклада, наверное, самого авторитетного немецко­го историка того времени Эриха Бранденбурга «Причины мировой войны», участники приняли резолюцию, объявившую «чудовищной ложью» тезис о единоличной ответственности Германии за развязы­вание войны.

В окопах Великой войны. Из открытых источников

Подобный подход полностью устраивал германское общество не­зависимо от политического режима. Как оказалось, желание не не­сти ни за что ответственность прекрасно подходили и Веймарской республике, и нацистскому Третьему рейху, и Западной Германии Конрада Аденауэра, поскольку в целом подобные тенденции сохра­нились и после окончания Второй мировой войны. Ситуация за­ключалась в том, что после падения нацистского режима уже никто, будучи в здравом уме и трезвой памяти, не ставил под сомнение во­прос об ответственности Германии за развязывание Второй мировой войны, масштабы которой несколько отодвинули Первую мировую на второй план. Кроме того, принципиальным отличием послевоен­ной науки от агрессивной немецкой историографии межвоенного периода стало то, что изменился ее политический вектор: герман­ское общество декларировало отказ от какого-либо реванша и стало жестко пресекать появление подобных работ.

Оказавшись в изгнании кайзер Вильгельм И написал мемуары, в которых однозначно объявил вступление Германии в мировую войну вынужденной оборонительной мерой.

После Второй Мировой войны

На первый план вышло определение эпохи мировых войн, как «гер­манской катастрофы XX века» (Die deutsche Katastrophe)'. После то­го как преступления нацистского режима получили огласку, немец­кое общество испытало шок, тем более в условиях муссирования англо-американской пропагандой «вины немецкого народа». В этих условиях отрицание вины Германии за развязывание Первой миро­вой войны стало фактически аксиомой в Западной Германии, признанным на официальном уровне фактом — было ясно, что немцы просто морально не перенесут осознания того факта, что на их со­вести не одна, а обе мировых войны. В то же время, для соблюдения политкорректности, была несколько смягчена позиция по виновно­сти стран Антанты в разжигании войны в пользу постулата, что, мол, агрессивные планы вынашивали все империалистические державы...

Характерной чертой современной немецкой историографии явля­ется интернациональность и теоретико-методологическая открытость’. Этому в немалой степени способствуют тесные контакты с иностран­ными исследователями, большое число переводных работ с английско­го (в т. ч. по Первой мировой войне), а также тот факт, что целый ряд ве­дущих немецких специалистов живет и работает за рубежом.

Необходимо отметить также то обстоятельство, что сегодня боль­шинство исследований связано с изучением Германии, Франции, Ве­ликобритании, США и, соответственно, с Западным фронтом Первой мировой войны. России и Восточному фронту в целом уделяется го­раздо меньше внимания. Несмотря на это, количество исследований по Восточному фронту и связанным с ним проблемам за предыду­щее двадцатилетие исчисляется десятками.

Германские войска в заключительном этапе Первой мировой. Величайшая трагедия не должна была повториться, в этом были уверены все. Но спустя 20 лет реальность стала еще мрачнее. Из открытых источников

Широкое распространение получила точка зрения, высказанная профессором Штуттгартского университета и специалистом по ми­ровым войнам Герхардом Хиршфельдом относительно особенностей «коллективной памяти» немцев о событиях 1914-1918 гг. По его мне­нию, для бельгийцев, британцев и французов Первая мировая вой­на остается, в связи с огромным числом жертв, Великой войной (De Groote Oorlog, The Great War, La Grande Guerre). Напротив, в воспоминаниях большинства немцев Вторая мировая война «накладывает­ся» на события Первой мировой, подобно тому как это произошло в России и странах Центральной и Восточной Европы, в которых Ве­ликая Отечественная война в значительной степени вытеснила вос­поминания о Первой мировой. В то же время, однако, в Германии «историческая память» об обеих мировых войнах начинает менять­ся. С удалением от нас во времени событий первой половины XX в. обе мировые войны все сильнее связываются друг с другом и «вспо­минаются» вместе.

Тем не менее, уже в конце девяностых, более или менее общепризнанным в научных кругах являлось утверждение Фрица Фишера о значительной ответственности Германской импе­рии в развязывании Первой мировой войны. Ожесточенная крити­ка позиции Фишера, включая высказывания руководства ФРГ в лице канцлера и министра обороны, остались в прошлом. Также активно используется как представителями «гамбургской школы», так и дру­гими авторами предложенная Фишером идея преемственности це­лей и методов внешней политики Второго и Третьего рейха. На этом стоит остановиться подробнее

Основательный подход Фишера

Для германской историографии, в частности, и для всего герман­ского общества в целом, с одной стороны, главным раздражителем, а с другой — человеком, работы которого в корне изменили ее со­временные тенденции, стал Фриц Фишер (1908-1999), профессор истории Гамбургского университета. В 1961 г.он опубликовал работу «Рывок к мировому господству. Военные цели кайзеровской Герма­нии 1914-1918», а через 8 лет — в ее развитие — книгу, посвященную предвоенным годам, «Война иллюзий. Германская политика с 1911 по 1914 г.». Проблему виновности в развязывании Первой мировой войны Фишер поставил следующим образом: если разобрать цели держав, вступивших в войну, можно увидеть, что у Франции, Сербии, России эти цели были оборонительными, а наступательными были только цели Германии. Исходя из этого работы Фишера были осно­ваны на скрупулезном и детальном исследовании и анализе новых для того времени источников, прежде всего, решений правительства. Главным тезисом Фишера было то, что Германия с конца XIX в. про­водила ярко выраженную агрессивную политику, стремясь к переде­лу мира, и тщательно готовилась к войне во всех сферах — военной, дипломатической, экономической и др. Эта война, указал Фишер, являлась логическим следствием всей германской имперской «ми­ровой политики», проводившейся до сих пор, отвечавшей ее стрем­лениям добиться германской гегемонии в Европе. «Аргументиро­ванным исследованием целей войны кайзеровской Германии Фишер сделал решающий шаг к снятию „табу" с изучения истории Первой мировой войны в Германии, что побудило его западногерманских учеников и сторонников констатировать преемственность импери­алистической политики Германии от вильгельмовских времен, через Первую мировую войну ко Второй»

Фишер на основе документов опроверг считавшийся аксиомой среди западногерманских историков тезис о том, что Германская империя была в июле 1914 г. изначально ориентирована на веде­ние оборонительной войны и всеми силами пыталась ее избежать. Позже в развитие своей теории Фишер выпустил еще ряд работ, за ним последовали его ученики (крупнейшим из которых являет­ся Имануэль Гайсс), сформировавшие «гамбургскую школу» исто­риков.

О.Дикс. «Инвалиды Великой войны».1920 г. Изуродованные калеки были еще одним страшным последствием великой войны.

Сказать, что работа Фишера вызвала шок, значит, не сказать ни­чего. Причем не только среди немецких историков — с этим еще как-то можно было бы смириться, но и среди всего западногер­манского общества. Во-первых, если германское общество смири­лось с ответственностью за Вторую мировую войну, то принять на себя моральную ответственность еще и за Первую оно было не го­тово. Историк Конрад Ярауш указывал: «Тезисы Фишера стали шо­ком [...] Все немцы были проинформированы, что в Третьем рейхе происходили кошмарные вещи. И теперь они также должны нести ответственность за Первую мировую войну [...] Вопрос об ответ­ственности за вину среди немецких историков был табу”. Во-вто­рых, выведение Фишером захватнической политики Гитлера из об­щей политики Германии конца XIX — начала XX вв. указывало на преемственность германской агрессивной политики и показывало общие тенденции не только нацизма, но и немецкого националь­ного консерватизма.Франц Фишер объявил, что Первая мировая война была спровоцирована
стремлением Германской империи стать мировой державой

Развернувшиеся вокруг работ Фишера споры и полемика выли­лись в широкое обсуждение вопросов происхождения и сущности Первой мировой войны. Это был не только крупнейший научный диспут, но и публичное обсуждение, в котором приняли участие по­мимо историков, во главе которых стоял Герхард Риттер, действу­ющие германские политики, общественные деятели и журналисты. На стороне противников Фишера среди прочих выступили канцлер Людвиг Эрхард, министр обороны Франц-Йозеф Штраус, президент Бундестага Ойген Герштенмайер и др. Эта дискуссия, получившая название «контроверзы Фишера», продлилась до 1985 г. (особенно активно споры шли в 1962-1970 гг.) и завершились в целом победой Фишера и его учеников.

Чем дальше шла дискуссия, тем сложнее было опровергать тезисы Фишера: с появлением новых документов они получали новые подтверждения. После воссоединения Германии в 1990 г. были открыты архивы бывшей ГДР (в т. ч. Главный военный архив в Потсдаме), не­мецкие исследователи получили доступ к документам, хранивших­ся в российских архивах. Постепенно позиция и тезисы Фишера ста­ли рассматриваться сточки зрения социальной истории Германской империи, общественных потрясений в ходе войны, преемственно­сти элит и целей войны как кайзеровской, так и гитлеровской Герма­нии. Как указывает современный немецкий историк Юрген Кокка, «в ходе исследований тезисы Фишера были модифицированы, постав­лены под сомнение, дополнены, но и подтверждены. Часть из них в настоящее время является бесспорными и академическими. Реша­ющий вклад Германии в начало войны в настоящее время широко признан». Но, к сожалению, в современном мире опять все перевернулось, но об этом уже в следующей статье.